Длинный язык

Диамкей толкается размеренно, но так, как считает нужным. Что-то среднее между грубым и нежным. А еще, что-то среднее между очень быстрым и чересчур медленным.

Он был единственный, кто знал, как нужно двигаться, чтобы доставить удовольствие своему парню – Ксеноморфу. Сам же Кэп был достаточно тихим и спокойным мужчиной. И вот кто, хотя бы одна живая душа могла догадаться, что у интровертного и закрытого в себе учёного либидо настолько огромное, что тот же самый вампир в виде Диамкей завидовать будет?

Парень толкается, улыбаясь довольно. А потом рот приоткрывает. Простанывает что-то между мычанием и полноценным стоном, срываясь на имя возлюбленного.

— Кэ-эп, — тянет Диам. А потом, ухмыльнувшись, толкается еще раз. Продолжает разговаривать, — ты такой ахуенный, Боже мой! Я иногда сомневаюсь, не сошёл ли я с ума. Вот назови хотя бы одного. Хотя бы одного! Человека, который получал бы удовольствие от такого пассива.

— Ты? — тихо спрашивает Кэп. Он уверен, что если ответит правильно, то получит такой же правильный толчок куда-то внутрь. Но увы, чуда не происходит. А жаль.

— Не угадал. Я – не человек. Я – вампир. Но буду честен, от тебя я тоже схожу с ума. Ты слишком хорош. Я никогда не думал о том, что человек, будучи принимающим, может доводить меня до оргазма одним своим взглядом, — парень хихикает, а потом когтистые руки укладывает на бедрах покрепче.

— Ах! — единственное, что может сказать в ответ Ксеноморф после того, как получает очередной толчок. Только, в этот раз он проходится по простате, давая разряд тока по всему телу.

— Ого! Это ты такой многословный? А еще что-нибудь скажешь? — Диамкей хихикает. А потом ускоряется заметно сильнее, раз семь толкаясь за десять секунд. Половина из толчков проходится по простате.

— Бля-ять! — Кэп одним словом выражает абсолютно все эмоции, которые только чувствует себя. И те, что ещё не успел почувствовать, тоже говорит. За раз.

Вампир хихикает. А потом пригибается осторожно, к самому уху подбираясь, толчки не прекращая. В самую раковину почти шепотом начинает говорить, чувствуя, как внутри, вокруг его члена, горячие стенки анала сжимаются.

— Ты слишком ахуенный, бля-ять, — тянет парень. А потом чмокает в висок. Влажно, спешно, — Я не могу. Клянусь, я бы тебя сожрал. И ни капельки не пожалел бы. Ну, конечно, только первое время. А потом стал бы искать партнера на одну ночь, трахать его, как суку последнюю, представляя, что подо мной лежишь исключительно ты.

Бледный краснеет. Честное слово, для него все эти мерзкие пошлости – самый настоящий язык любви. Он понимает, что вампир любовь по-другому выражать не может, поэтому принимает каждое слово, каждую букву, каждое пошлое изречение как дар Божий.

— Так трахай не шлюх, а меня. Я же, вроде как, живой. В отличии от, блять! Тебя... — во время предложения в парня толкнулись.

Настолько глубоко, что он выгнулся, ударяясь виском о чужой лоб.

— Упс! — слова Диамкея звучат слишком театрально, слишком наигранно. И он даже не будет предпринимать попыток, чтобы отнекиваться. Да, актёр. Да, переигрывает. Нет, не стыдно. Ни капельки.

— Больно же, — отвечает Кэп чуть тише. А потом своими руками обвивает чужую шею, ладони укладывая на спине. А потом начинает ногтями царапаться. По лопаткам и вдоль, царапая всю спину, оставляя за каждым пальцем красный след.

— Мне тоже больно. Но я же не ною, в отличие от тебя, — Диамкей усмехается. А потом в губы впивается чужие, параллельно продолжая втрахивать парня. Настолько сильно, насколько только возможно. В глазах, под закрытыми веками, среди темноты, даже начинают звёзды и искры показываться, цветные мультики мелькать.

Кэп намеренно мычать громче начинает. Обычно он ведёт себя тише, гораздо тише. Но сегодня его настроение было совершенно другим. Настолько другим, что Диамкей удивлялся.

Вампир губы смакует, чмокая громко пошло. Настолько громко, насколько только возможно. Он будто старается перебить чужие мычания своими звуками. И это было поистине... Странно.

Укусив Ксеноморфа напоследок, Диамкей отстраняется от губ. С улыбкой мерзкой, похожей больше на зверский оскал, парень язык высовывает. А потом проходится им по нижней губе, которая мгновенно вспухла после укуса.

Это действие вызывает на чужом лице отвращение. Кто бы что не говорил, но слюней Кэп брезгует ужасно. Несмотря на то, что достаточно часто обменивается ими с вампиром. Ну, это другое!

Завидев реакцию своего парня, Диам хихикает. А потом отстраняется и от губы, язык показывая.

И только учёный хочет сказать что-то колкое, возразить, как в него снова толкаются. Снова сильно, простату стимулируя настолько хорошо, что из головки члена показывается не капля предэякулята, нет. Показывается первая маленькая порция спермы.

Примерно два грамма белой жидкости стекает по члену, оставляя за собой сначала горячие ощущения, постепенно превращаясь в ледяное нечто. Это было ощущать так же странно, как и пробовать перебить друг друга всякими мычаниями и стонами, чмоками.

— Ого! — Диамкей хихикает. А потом одну руку перекладывает с бедра на член, подтирая упавшую каплю указательным пальцем. Он подносит её к собственному лицу, и смотря в глаза, хитро, продолжает разговор, — А чего до конца не кончил? Хочешь этим сказать, что я недостаточно хорош, раз с первого раза не довёл тебя до оргазма?

И после сказанного, парень усмехается. А потом языком проходится по пальцы, собирая солоноватое вещество кончиком, вбирая в рот.

— Ну, что ты делаешь, Диамкей? Мерзко же, — говорит парень, голову отворачивая в сторону. На бледной кожей показывается не просто розовый пигмент, показывается настолько красный румянец, что он сравним с пожаром на последних стадиях: когда все разгорелось и потушить быстро невозможно.

— Мерзко – делать такое поневоле. А я люблю тебя пиздец. И всего тебя люблю. И сперму твою тоже. Она для меня сладкой кажется, понимаешь? Клюквой отдает немного, — вампир усмехается самому себе, языком проводя по внутренней стороне щеки. Смакует в действительности сладкое послевкусие, удивляясь этому искренне.

— Какой же ты ужасный, — единственное, что может сказать в ответ Ксеноморф, прежде чем потянуться за подушкой и прикрыть ей собственное лицо, не желая больше ничего видеть.

— Стараюсь для тебя. И ты тоже постарайся для меня. Я очень хочу ещё посмотреть на твой оргазм. Может, даже ещё разок доведу. Сразу же, после. Но только в том случае, если ты будешь себя хорошо вести, — парень усмехается. А потом, зачувствовав скорую разрядку, вышел из чужого нутра.

Рукой поводил по собственному органу, быстро-быстро, часто-часто. А потом кончил, измазывая в своей сперме не ладонь, а чужое бедро. Сделал ведь, намеренно. Чтобы своего парня подразнить. Знает же, насколько сильно терпеть не может отмываться от спермы в любом её проявлении: хоть внутри, хоть на лице.

А потом Диамкей свою руку перекладывает на чужой член. Проходится на пробу. И когда понимает, что не нравится ему самому, приближается лицом.

Вампир оказывается чересчур близко. Между ног ему комфортно и тепло, несмотря на то, что его парень всегда холодный. Пригибается осторожно, чуть-чуть. И на пробу языком проходится по головке, кончиком впиваясь в самую уретру.

Кэп в ответ хныкать начинает, удивившись самому себе. А потом выгибается, случайно в рот толкаясь настолькл резко и сильно, что за раз оказывается внутри на четверть.

Диамкей не против, ни в коем случае. Он лишь с улыбкой принимает данное. Руки собственные подкладывает под ягодицы, оставляя парня в токой позе. А потом вбирает больше. Сразу, очень быстро. Он не боится подавиться: ничего страшного, перетерпит.

Не перетерпит только в том случае, если не попробует ту самую сладость спермы вновь, именно сейчас. Сейчас ему мало, всего. Он с удовольствием сам подставится, если это будет значить, что ему кончат на лицо, после членом по губам поводя.

Язык проходится умело, каждую венку задевая настолько хорошо, что вся смесь ощущений превращается в какофонию, заставляя бедра и икры ног дрожать.

Ксеноморф держаться уже не может, он размяк окончательно. И остаётся в столь странном положении только благодаря тому, что вампир его под ягодицы держит крепко-крепко, не давая упасть.

И стоит Диамкею только-только член взять во всю длину, почувствовать головку на стенке горла, как Кэп взрывается.

Вздрогнув и тихо простонав, парень кончает. В самую-самую глотку. Он не дает насладиться вкусом, подержать его во рту несколько секунд после окончания.

Сперма стекает по горлу, попадая сразу в желудок. Но Диамкей не против, нет. Он дожидается конца, а потом отстраняется. В качестве благодарности чмокает Ксеноморфа в головку, намеренно губы выпятив так, что стал похожим на инстазвезду.

— А сперма у тебя все равно сладкая, — говорит вампир в качестве завершения, прежде чем тело учёного положить на простынь.

Кэп не в состоянии ответить. Поэтому, вместо слов, ногой пихается в плечо, заставляя ойкнуть от неожиданности.

Мой тгк – https://t.me/MeoVVmoore