Диссонантное наследие: менеджмент прошлого как ресурс

Практически в каждой научной работе на английском (и многих других) языках, посвященной трудному наследию, нам обязательно встретиться хотя бы краткое упоминание одной и той же книги – монографии Дж. Е. Танбриджа и Гр. Дж. Эшворта «Диссонантное наследие: Управление прошлым как ресурс в конфликте» 1996 года. 
Этот текст занимает особое (и почетное) место в историографии трудного наследия по нескольким причинам. Во-первых, это первая большая работа, целиком посвященная проблеме сложного прошлого в Heritage Studies. Во-вторых, в ней авторы (также впервые) вводят и обосновывают отдельное понятие для такого наследия. Они предлагают называть его «диссонантным». В-третьих, авторитет, научная репутация авторов, объем и качество собранного ими материала сделали эту книгу по настоящему популярной и влиятельной в академических и музейных кругах. 
К сожалению, на русский язык это исследование (также как и многие другие труды Дж. Е. Танбриджа, Гр. Дж. Эшворта и их коллег-соавторов) не переводилось и практически не известны российским исследователям и практикам. Исключением являются точечные упоминания работы и предложенного в ней понятия «диссонантное наследие» в немногочисленных статьях о трудном наследии, опубликованных за последние 6-7 лет. 
В новом материале Анастасии Сериковой, представляющим собой обстоятельный и скрупулезный обзор публикации, мы хотим исправить эту ситуацию и подробно остановиться на этой важной для Difficult Heritage Studies монографии: контексте ее появления, авторах, содержании и ключевых идеях. 
Материал снабжен иллюстрациями памятных мест, которые являются предметом анализа авторов.

Контекст

Идея трудного наследия возникла на несколько десятилетий раньше появления самого понятия. Первыми шагами к этому стала «вторая музейная революция» (конец 1960-х – начало 1970-х гг.) как ответ на кризис культуры и музеев того периода [Ананьев, 2018]; декларация Сантьяго-де-Чили (1972 г.), обозначившая музеи в качестве агентов изменений, содействующих разнообразию и защите прав человека; новое определение музея, предложенное Международным советом музеев (ИКОМ); развитие музеологической теории и новых типов музеев.

Первые музеи на местах преступлений против человечества возникли еще на рубеже 1950–1960-х гг. в Польше, Германии и Израиле. Проблема трудного наследия впервые была четко сформулирована в сфере управления наследием. Связано это было с внесением в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО острова Горе в Сенегале (1978 г.) и концентрационного лагеря Аушвиц–Биркенау в Польше (1979 г.). Результатом появления в Списке Всемирного наследия этих объектов стало принятие поправки ЮНЕСКО в 1979 г., призванной «ограничить дальнейшее включение в Список других похожих мест» (Samuels, 2015:112). Эта поправка, однако, иногда нарушается: в 1996 г. в Список был внесен купол Гэмбаку в Хиросиме, в 2010 г. – атолл Бикини, Маршалловы острова.

В 1980-е гг. было опубликовано несколько работ, оказавших значительное влияние на формирование методологических рамок исследований наследия (heritage studies), исследований памяти (memory studies) и опосредованно через них – на развитие идеи трудного наследия. В первую очередь это монография Д. Лоуэнталя 1985 г., в которой он описывал примеры того, как прошлое в разные периоды и на разных континентах влияло на восприятие настоящего. Использовавшийся им при этом сюжет о репрезентации прошлого в музеях и СМИ до сих пор не теряет популярности среди исследователей [Фелькер, 2018]. Не менее значимой является и серия работ «Места памяти» под редакцией П. Нора, выходившая в свет с 1984 по 1992 г. В ней Нора предложил концепцию «мест памяти» как мест не только материальных, топографических, но и символических, неосязаемых. Эти труды способствовали появлению новых музейных практик работы с трудным наследием, в частности документальных центров [Черкаева, 2019]. Их целью была защита как топографического места, исторических документов, так и некоторых нематериальных составляющих трагических исторических событий.

Постепенно концепции направлений memory studies и trauma studies проникают в музеологию, что находит отражение в профессиональной музеологической периодике 1990-х гг., в которой начинают появляться первые статьи, рефлексирующие опыт музеев, работающих с трудным наследием разных стран (например, тексты Т. Даффи, о них мы расскажем в других материалах).

Авторы и их книга

Джон Танбридж в настоящее время уже Professor Emeritus Университета Карлтона (Carleton University) в Оттаве, Канада. Там, на факультете географии и исследований окружающей среды, он на протяжении многих лет (с 1969 года) занимался исследованием различных аспектов географии наследия. Грегори Эшворт (1941-2016) был социальным географом и профессором в области управления наследием и городским туризмом в Гронингенском университете, Нидерланды. Его научные интересы включали в себя проблемы урбанизации, культурного наследия, менеджмента и маркетинга туризма. В 1990 году исследователи опубликовали совместную монографию «Туристическо-исторический город: ретроспектива и перспективы управления городом-наследием» (The Tourist-Historic City: Retrospect and Prospect of Managing the Heritage City), посвященную планированию и менеджменту наследия. Уже при работе над этой книгой, авторы заметили ограничения и противоречия связанные с прошлым, материальным наследием, существующими политическими и социальными ценностями, которые маркируются как «сложности» или некий диссонанс. Именно эта проблема зарождающегося диссонанса в наследии постепенно стала основной темой их нового исследования, хотя, как отмечают сами авторы, сначала она казалась им довольно маргинальной в контексте практического менеджмента культурного наследия. 

Опубликованная в 1996 году книга «Dissonant Heritage: The Management of the Past as a Resource in Conflict» опирается на обширную литературу по туризму и медиа, которая частично затрагивает проблему противоречий в области культурного наследия, и полевые исследования авторов. Пять из девяти глав посвящены теории и четыре – как бы мы сейчас сказали, кейсам: наследию злодеяний/зверств, городам Центральной Европы, которые находились под советским влиянием, Канаде и противоречиям, связанных с наследием коренных народов и переселенцев-колонизаторов, наследию апартеида в Южной Африке. 

Наследие

Что есть наследие (глава 1), кто определяет, что является наследием (глава 2), почему и для кого создается наследие (главы 3 и 4) - являются центральными вопросами, которые авторы последовательно раскрывают в тексте теоретических глав, а затем иллюстрируют примерами из практики (главы 5-8). Они знакомят читателей с разными трактовками понятия «наследие» (с. 1-3) и отмечают, что существует опасность в быстром размывании границ этого слова. Как следствие, это приводит к расширению самой концепции (наследия) и усугубляет проблемы сохранения и управления наследием (с. 3). В частности, авторы подчеркивают, что «концепция наследия культурно сконструирована, поэтому существует почти бесконечное разнообразие наследия, каждое из которых создано с учетом требований конкретных групп потребителей» (с. 8). 

Так как оба автора интересуются менеджментом и маркетингом, они рассматривают наследие в первую очередь как неотъемлемый компонент современных туристических продуктов (как на уровне привлекательности, так и на уровне назначения). Однако, анализируя природу наследия, «того, что мы хотим сохранить», приходится исследовать и представление о том, кто такие «мы» на уровне нации, общества или даже отдельного человека, и при этом учитывать напряжения, присущие всем маркетинговым «продуктам» и особенно тем, которые привязаны к конкретному месту. С точки зрения потребителя, использование наследия вызывает дополнительную напряженность, возникающую из-за политических ценностей и идеологического использования наследия (с. 5). 

«Диссонанс»

Дж. Танбридж и Гр. Эшворт используют концепцию «диссонанса» при обсуждении принципов и практик управления наследием. Авторы употребляют это термин для показа противоречивого характера наследия, который возникает, когда субъекты приписывают прошлому разные значения и ценности. Интерпретации объектов, мест, событий, людей или практик из прошлого создают диссонанс и бросают вызов доминирующему в обществе восприятию наследия как связанного с гармонией и согласованными взглядами на прошлое. Авторы обращают внимание, что не только то, что интерпретируется, но и то, как это интерпретируется и кем, создает вполне конкретные сообщения о ценности и значении конкретных исторических мест и прошлого, которое они представляют (с. 27). Согласно им, идея диссонанса передает два ключевых элемента: проблему утраты наследования (все наследие — это чье-то наследство, которого полностью или частично лишились (с. 21), что делает диссонанс активным или пассивным состоянием, присущим в той или иной степени всему наследию; и неявную аналогию с музыкальной гармонией, которая подразумевает возможность движения к созвучию или некоторой форме оптимального баланс. Таким образом, диссонанс «представляет собой одновременно инструмент описания и руководство по планированию мероприятий» (с. 21). 

Диссонанс, по мнению авторов, возникает при использовании наследия как ресурса, включенного в туристическую индустрию. В главе 3, они выделяют три вида такого использования наследия: 

• Как культурный ресурс диссонанс может возникать при собирании коллекции (разные мотивы у коллекционеров, с. 35), создании музейных экспозиций (с. 37), разработке музейно-педагогических программ (стр. 39) и посещении музеев посетителями (с. 41). 
• Как политический ресурс диссонанса может возникнуть при манипулировании национальной историей (с. 46), выстраивании доминирующей идеологии (с. 47). Дополнительными источниками диссонанса при политическом использовании наследия может стать перемещенное наследие (с. 51), человеческие останки и их фрагменты (с. 53), брошенное и неправильно используемое (с. 54) наследие, умышленно скрытое или разрушенное наследие (с. 55). 
• Как экономический ресурс - диссонанс может возникнуть при взаимодействии туриста как потребителя и наследия как продукта, например, во взаимоотношениях между туристами и местными жителями, «когда туристы из богатых Западных стран посещают бедные не-Западные сообщества» (с. 68). 

В главе 4, Дж. Танбридж и Гр. Эшворт переходят к вопросу «чье наследие», для этого они исследуют проявления диссонанса наследия как результата разнообразия и неравенства. Способствовать диссонансу наследия, с их точки зрения, могут две группы факторов: 1) культурные особенности и этническая принадлежность (раса и религия, с. 73; язык, с. 74), 2) социальные измерения (класс с. 76; гендер, с. 80; сексуальная ориентация, с. 82; инвалидность, с. 83). 

После обсуждения природы наследия и диссонанса авторы иллюстрируют применение своей концепции в различных условиях, как институциональных (музеях, мемориалах, центрах для посетителей), так и географических (Центральной Европе, Канаде и Южной Африке). Особый интерес представляет глава 5 «Наследие зверств», в которой Дж. Танбридж и Гр. Эшворт сначала классифицируют события (преступления против человечества, природные катастрофы, войны и др, с. 96), наследие которых особенно диссонантны и проблемны для управления, а также приводят многочисленные примеры с фотографиями и подробным описанием экспозиций и выставок из музейной практики первой половины 1990-х годов, что может быть очень ценным источником для исследования истории экспозиций музеев, сохраняющих трудное наследие в Европе.

В главе 7 авторы подробно рассматривают диссонантное наследие Канады на примерах Квебека, Оттавы, Африквилля (неблагополучного квартала в Галифаксе, Новая Шотландия), Сент-Джонса (Ньюфаундленд) и выделяют три основных подхода к управлению диссонантным наследием: 1) «инклюзивный» подход, который стремится объединить все сложные темы в «лоскутное одеяло» национального наследия (в данном случае, канадского) (с. 219); альтернативный ему 2) «минималистический» подход, направленный на избегание «диссонанса», через показ трудных тем, общих для всех жителей одной территории, тем самым уклоняясь от возможных возражений той или иной группы. Задача состоит в том, чтобы определить надежный общий знаменатель, который может как успокоить большинство, так и охватить меньшинства, например – природное наследие (с. 220); 3) подход «локализации», который направлен на «продвижение или молчаливое принятие различных сообщений о наследии, исходящих из разных мест и разных уровней пространственной иерархии, с опорой на географическое разделение для приглушения их диссонанса» (стр. 221). Это может работать только в том случае, если в конкретных населенных пунктах существует внутреннее соглашение относительно того, что составляет их наследие, например, в сельской местности и/или гомогенных сообществах. 

Заключение

Своей книгой авторы помогли наметить курс для более осознанной формы управления наследием. Они утверждают, что фокус в управлении наследием «должен сместиться с использования наследия на самих пользователей и, следовательно, от «производителей» (будь то культурные учреждения, правительства или предприятия) к «потребителям»» (с. 69). Работа Дж. Танбриджа и Гр. Эшворта, поместившая трудное наследие в дискурс менеджмента наследия и туризма, задала одну из наиболее популярных траекторий его рассмотрения, которую в дальнейшем избирали для себя многие исследователи (о которых мы расскажем в следующих текстах). 

• Tunbridge J. E., Ashworth G. J. Dissonant Heritage: The Management of the Past as a Resource in Conflict. Chichester: John Wiley & Sons Ltd, 1996. 305 p.
• Видео одной из лекций Грегори Эшворта «Что стоит наследие» (на английском), которая был прочитана в Международном культурном центре в Кракове, Польша 17.10.2014

• Книга Дж. Танбриджа и Гр. Эшворта 1990 года: Ashworth, G. J., and J. E. Tunbridge. The Tourist-Historic City. London: Belhaven. 1990.

Ссылки на дополнительные публикации, упомянутые в тексте:

Ананьев В. Г. История зарубежной музеологии: идеи, люди, институты. Москва: Памятники исторической мысли, 2018.

Samuels J. Coming «to Terms» with Sicily`s Fascist Past // Heritage Keywords: Rhetoric and Redescription in Cultural Heritage. Boulder, Colorado: Univercity Press of Colorado, 2015. Р. 111–128.

Lowenthal D. The Past is a Foreign Country. Cambridge, 1985.

Фелькер А. В. Исследования наследия и политики памяти – в поисках общих подходов // Политическая наука. 2018. № 3. С. 28–44.

Нора П. Проблематика мест памяти // Франция-память. Санкт-Петербург: Издательство С.-Петерб. ун-та, 1999. С. 17–50.

Черкаева О. Е. Тема национал-социализма в Германии: специфика музейного показа // Общество. - 2019. - № 9 (65). С. 129–133.