Дискография: AVRAMOVA!

29 октября на вечеринке в тульском КЦ «Типография» со своим сольным проектом выступит Дарья Аврамова (AVRAMOVA!).

В честь этого события «Постмузыка» вспоминает релизы певицы, которые при обзорном взгляде звучат весьма изящным (а местами и терапевтическим) метафорическим слепком частного человека в России последних пугающих лет.

Аскеза (2019)

Про аскезу Ролан Барт заговорил в «Фрагментах речи», своём предпоследнем труде — и закономерно, что лучшие дети начинают с места, в котором отцы обычно заканчивают. Дебютный альбом Аврамовой — из тех деклараций о намерениях, что уже внятно артикулируют ближайшее будущее: по ведомству банального нарратива под клавиши эти песни не пропишешь, хотя и в пляс пока что тело не слишком просится; дальше будет вывереннее и сильнее.

«Всегда прикольно, когда в песне есть очень тонкая, незаметная поддевка социального», — признавалась певица в интервью The Village. Но время имеет свойство даже частности разукрашивать в цвета общего; строчка «кинозал, в котором противно, нам показывают фильм Тарантино» кажется нехилым описанием происходящего с Россией последних лет, хотя таковой совершенно не задумывалась.

Плохие стихи (2020)

Уровень два, где уже из самих названий песен складываются истории: «Быть старым в 20», «Научись с этим жить», «Когда это кончится?» (ну-ну!). Это второй из двух альбомов, сочинённых Дарьей в одиночку и до пандемии — потому в момент релиза, когда мир уже перекосился, «плохие» стихи о простых вещах выглядели вещью пусть немного архаичной, но всё-таки, как и любой убедительный лайвхак, необходимой. Слово «грув» по отношению к музыке Аврамовой будет к месту употребимо именно с этого момента — шёпоты и выкрики гармонично ложатся на живущие своей красивой и лучистой жизнью синты: ещё чуть больше в кайф, ещё чуть больше в пляс. Изнеженному российскому уху из–за этого «чуть» в такое, конечно, тяжело втягиваться — но, дольше запрягая, быстрее въедешь.

Сеанс (2020)

Тот момент, когда метод выкрика начинает работать на усваиваемость материала. За каких-то полгода с релиза «Плохих стихов» (хотя какие это были полгода!) Аврамова превратила соло-проект в квартет музыканток и записала гиперъёмкий (20 минут) звуковой подгон времени, которое можно называть «интересным», только если ты пожилой человек под семьдесят. Будучи раза в три моложе, есть все основания ставить на зеро и называть вещи своими именами: видать всё в гробу, проклинать семейные узы (при этом ценя и не разрывая их), дать волю потаённым, неочевидным, двойственным чувствам. И всё это на пограничье самых духовно питающих вещей на свете: кинематографа; музыкальных жанров, оканчивающихся на -анк; психотерапии и секса.

Перемен (2021)

Как верно замечает коллега, редко кто умеет расставаться со слушателем не скандалом, а праздником. Этот прощальный для состава группы сингл из двух песен — мало того, что высшая её стилистическая точка, ещё и отлично аргументируется как расставание не ради пункта в бытовом си-ви: заглавная песня, несмотря на название, как раз о том, что перемены — не от лучшей жизни, а от необходимости вписаться во всё новые повороты. Ну, а «Волга» расширяет приём, опробованный в песне «Сеанс», запуская в неожиданном месте телесно-ориентированные метафоры — от этой препарации, кажется, не пострадали, а, возможно, даже многое приобрели образы одноимённой песни, известной в исполнении Людмилы Зыкиной.

Эскапизм (2022)

Вышедший в середине сентября — то есть за пару дней до того, как государством были проделаны очередные странные манёвры с транспортным средством на полтораста миллионов пассажиров — этот альбом слушается не только направлением для тех, кто внутри этой махины остался, но ещё и квинтэссенцией названий альбомов королевы метафор: снова аскеза (хоть и ведущая теперь к ещё более сильной мультижанровости); снова сеанс (необходимого горевания и вы-говаривания) — и, разумеется, инструкция по переменам в себе, разыгранная в жанровом диапазоне от растерянности («Мне бы путь один // Самый правильный // Самый праведный // Из всех, что знали мы // Но я не могу обнять всю страну, а-а») до исповеди на тему того, как странно в нынешний момент истории чувствовать себя живым. Но нужно, разумеется. Помня о смерти — и о том, что, несмотря на всю широту возможностей спасительного эскапизма, она сейчас слишком рядом.