Дисциплина.

Эти отношения никогда нельзя было назвать нормальными. Нежелание уступать, вечная борьба за превосходство, колкие оскорбления — всё это было неотъемлемой частью их будней. Зато никогда не было скучно. Тренировки выглядели так, будто они норовили проткнуть друг друга тренировочными шпагами. Обычные разговоры обязательно заканчивались порцией отборных ругательств или парочкой подзатыльников. Получал чаще Скэриэл. Гедеон умело приводил в исполнение наказания, часто заставая младшего врасплох.

Раздражало ли его это? Однозначно. Но в то же время было что-то такое, из-за чего раз за разом Лоу провоцировал своего наставника ещё больше. Гедеон называл это простой дуростью, а Скэр свято верил, что так показывает свою значимость. На людях эта парочка была образцовым примером. Всем патрициям в пример ставили Гедеона, который взялся за помощь полукровке. Лоу в такие моменты просто фыркал, игнорируя хвалебные оды старшему. Его самого старались игнорировать и не замечать. Все вокруг делали вид, что полукровки просто не существует. И это бесило первокурсника ещё сильнее. Отрывался он, конечно же, на своём наставнике. С каждым днём Лоу становился всё невыносимее. Огрызался более агрессивно, почти кидался, как бродячий пёс, и скалил зубы. Думал, что так сможет хоть немного припугнуть чистокровного. Естественно, ничего не вышло. Гедеон быстро находил управу на все выходки подопечного. Самым обидным была пощёчина, которую Хитклиф влепил младшему в пылу очередной ссоры. Самым запоминающимся оказалась «порка». Когда Гедеон прижал своего подопечного к стене и хорошенько шлёпнул по заднице, желая пристыдить.

— Нравится быть наказанным, как провинившийся дошкольник?

Тогда Хитклиф был особенно раздражон и не отдавал отчёта своим действиям. По крайней мере, так думал Скэриэл. А ещё он думал о том, что после ещё парочки таких ударов у него попросту встанет. Вместо привычных оскорблений теперь при каждом удобном случае Лоу добавлял к своим выходкам одну единственную фразу.

— И что, отшлёпаешь меня, па-поч-ка?

О, это обращение было растянуто по слогам и почти пропето таким тоненьким голоском, что после первого раза Гедеона несколько раз передёрнуло. После десятого он просто привык. А на тридцатый провокация сработала. На очередную тренировку Хитклиф пришёл с небольшим пучком тонких веточек. Скэриэл не сразу осознал, что к чему. Поэтому без опаски привычно открыл рот, накидывая новые причины для наказания.

— Мой наставник такой занятой, что даже опоздал на наши занятия! Я уж решил, что тебя опять Уолдин в каком-нибудь углу зажал и не выпускает.

О, как он был горд собой. Случайно узнав о близости Гедеона и Люмьера, Скэриэл всячески донимал старшего, выводя его из себя. Сегодня Хитклиф не был настроен на тренировку, он изначально шёл сюда, чтобы наказать непослушного ученика. Вечером в тренировочном зале было пусто, поэтому, кинув вещи на трибуны, Гедеон подошёл ближе, схватил Скэриэла за волосы и больно дёрнул назад, заставляя откинуть голову.

— Я дал тебе слишком много свободы. Самое время заняться твоим воспитанием, щенок.

Тёмная материя поднялась неожиданно. Лоу даже пикнуть не успел, а руки и ноги уже были окутаны чёрными плетьми. Всё происходящее дальше не укладывалось у полукровки в голове. Гедеон сел на широкую ступень трибуны и повалил младшего себе на колени. Вновь взял связку тонких розг, он вытянул одну. Кончик пощекотал шею Скэриэла.

— Знаешь, как непослушных детей наказывали раньше? Думаю, этот способ отлично подойдёт и для тебя.

Лоу напрягся, заёрзал и даже выплюнул пару оскорблений. Но Гедеону было всё равно. Он уже резким движением сдёрнул спортивные штаны и бельё с младшего. Свободная рука упёрлась ему в поясницу, не давая дёргаться. Размах, хлёсткий кончик розги с громким свистом разрезал воздух и прошёлся по ягодицам полукровки. Боль пронзила светлую кожу. Скэриэл дёргался, пытаясь вырваться, закусывал губу, чтобы не издавать позорных звуков. Но всё было напрасно. Гедеон не давал времени на передышку. Удар за ударом окрашивал бледную кожу ягодиц в алый. Она горела. Хитклиф намеренно наносил удары в одно и то же место, раздражая, причиняя большой дискомфорт. После десятого удара Лоу не выдержал, он жалобно заскулил, чувствуя, как на коже выступают первые бисеринки крови. Юноша не просил прощения или пощады, он считал, что позорного скулежа будет достаточно. Вот только Гедеон так не думал. Следующий удар пришёлся чуть выше — и всё повторилось. Вскоре ягодицы младшего пытали: кожа, красная от постоянных ударов, сильно контрастировала с бледными ногами и поясницей.

Всё могло кончиться на этом, но, отложив розгу, Гедеон неожиданно сжал ягодицу младшего пальцами и усмехнулся. Лоу взвыл, выгнулся в пояснице и задрожал.

— Я надеялся, что это будет наказание, способное приучить тебя хоть к какой-то дисциплине. Но ошибся. Мой подопечный оказался настоящей потаскухой, возбуждающейся от боли. Как интересно.

Рука соскользнула ниже, и Гедеон обхватил стоящий член младшего. Большим пальцем он надавил на сочащуюся смазкой головку. Скэриэл занервничал, заёрзал на коленях старшего и попытался подняться, но материя впилась в его конечности, не позволяя этого. Гедеон лишь тихо усмехнулся. Хватило всего пары грубых движений, чтобы Скэриэл кончил. Он дрожал, скулил и ёрзал, отказываясь признавать своё поражение. За что и получил очередной шлепок по ягодицам.

— Я принёс мазь, чтобы немного подлатать тебя после наказания. Но, подумав, решил отложить это на потом.

Материя исчезла, Гедеон небрежно скинул младшего со своих колен и поднялся.

— Я иду мыть руки. А ты приводи себя в порядок, нам пора начинать нашу тренировку.