Dirtiko
SatoЕсли задуматься, ощущение собственных чувств по отношению к прошлому казалось каким-то туманным, покрытым комками ваты. Вроде всё знаешь, всё понимаешь, но любая резкая смена обстановки или собственной позиции всегда выбивала из колеи, пока мозг пытался переварить происходящее.
Джордж научился с этим жить: пелена со временем ушла, оставляя чистую ясность собственного положения, следом наступило принятие, и в конце концов Рассел ни о чём не жалел. По крайней мере, он так думал, пока пытался понять и расставить своё существование по полочкам.
Кремовое, привычное ему свободное одеяние в виде туники с V-вырезом и короткими, но широкими рукавами сменилось общепринятой водолазкой или футболкой, а распахнутая юбка заменилась брюками тёмного цвета. Температура воздуха и скачущая погода лишали возможности носить открытый и лёгкий наряд, заставляя Рассела купить длинное двубортное пальто свободного кроя, а также сменить привычную обувь на мужские земные туфли. Со временем шкаф в небольшой квартире мужчины заполнился; придирчивость к внешнему виду, как была, так и осталась с ним, заполняя собой порядок расстановки вещей в доме и парочку нарядов на выход.
Смешаться с людьми было легко — не впервой оказаться среди тех, кому когда-то напутствовал и помогал. Только теперь он был скован обязательствами: некая свобода от прошлого заставляла двигаться вперёд, но также сковывала собственные способности, заставляя умалчивать о своих редких видениях или же вынужденно игнорировать кого-то, кто мог нуждаться в помощи, где он не мог использовать свои силы во всей красе.
Символическая атрибутика — знак принадлежности к небесному порядку: кольцевидные браслеты на предплечьях, тонкая диадема, вплетённая в волосы, — всё это рассыпалось на несколько крупиц, как только его сослали. Теперь на руках всегда были длинные светлые перчатки из лёгкой ткани, а некогда растрёпанные волосы были зализаны назад.
Великобритания не славилась жаркой погодой: частая облачность вперемешку с дождём, в городах вечный шум, люди куда-то торопятся — кто-то на работу, кто-то к друзьям или на занятия. Однако Расселу нравилось засиживаться в одной из тихих кафешек, внутри которой всегда был приглушённый свет и пара полочек с литературой. Посетители часто приносили книги, обменивая их на те, что лежали на представленных полках, — Джорджу это нравилось. Часами заседая у окна с кружкой нового ароматного чая, он коротал время за чем-то новым или наблюдал из окна за бегством людей. Милые семьи с громкими детьми проходили мимо с очередным букетиком листочков, вероятнее всего собранных где-то в центральном парке. Школьники перебегали дорогу наперегонки, а милая сотрудница заведения вновь приносила небольшую книжку, кладя её на стол Рассела вместе с чеком.
Эта девочка всегда тепло улыбалась, считая мужчину уже постоянным гостем, иногда угощала чем-то сладким за свой счёт, в ответ получая то какую-нибудь вещичку, то хорошие чаевые. Даже в такой пасмурный, дождливый вечер, пока она закрывала смену под какую-то местную попсу, Рассел продолжал сидеть за своим столиком, искоса поглядывая на девочку, чтобы понять, когда ему следует уйти. Джордж покинул заведение, как только студентка выключила свет, оставив внутри зонт — как бы невзначай отдавая его девушке, дабы та не пошла домой в ливень.
Вновь куда-то торопящийся Ферстаппен вышел из магазина, наступая прямо в лужу, проклиная кого-то на своём языке, и поспешил вдоль дороги, придерживая телефон возле уха и крича на кого-то по ту сторону, не замечая мимо летящих машин.
— Повторяю, мы не можем снизить цену поставок. Если его что-то не устраивает — скатертью дорога, — штаны мерзко прилипали к ногам, брызги от чужих автомобилей выводили всё больше, не давая мужчине разглядеть дорогу.
Светофор горел красным, но, оглядевшись и не заметив ни одной машины поблизости, Макс рванул вперёд, переступая через огромные лужи, не желая намочить обувь ещё сильнее. Машина выскочила из-за поворота неожиданно, перебивая чужой голос в трубке, оглушая моментально. Ферстаппен замер, поворачивая голову на звук, как тут же чья-то тяжёлая, уверенная хватка притянула его за бордюр, а машина пронеслась мимо прямо перед ногами голландца.
Осмотрев разбитый экран упавшего от такого рывка телефона, он поднял взгляд, встречаясь с высоким мужчиной в кремовом пальто и его ярко-голубыми глазами. Рассел осмотрел рядом стоящего, отмечая в голове напряжённые, явно сильные, наверняка от тяжёлой работы руки, и пошёл в сторону, оставляя позади себя человека, чьё имя его даже не интересовало.
Руки неприятно покалывало где-то в области запястья, напоминая о собственном происхождении и непринятии своих ошибок, но сейчас Джордж хотел вернуться домой, заняться каллиграфией — единственное спасение в тишине и одиночестве его вековой жизни.
Ферстаппен, выругавшись про себя, подхватил телефон, рвясь скорее в пустую сухую квартиру с кучей накладных и документов по контракту, за которыми он явно проведёт ближайшие ночи. Когда за окном светлело, а количество бумажек не уменьшалось, голландец, плюнув на всё, завалился на кровать, проваливаясь в сон, пока в одном кафе девушка вновь открывала смену, раскладывая заготовки и протирая новые книжки для посетителей.
— Мистер Рассел, вы сегодня позже обычного! Я уже пообедать успела, — девчонка убрала табличку «зарезервировано» со столика, где обычно сидел мужчина, и положила на стол меню, поправив перед этим кресло.
— Здравствуй, Мелиса. Я ходил в оранжерею, боюсь, так и не успел всё осмотреть. Мне чай с лимоном, пожалуйста, — Джордж скинул пальто на вешалку, садясь в кресло, и отодвинул меню, рассматривая что-то за окном. Под рукой на деревянном столе лежал кожаный блокнот с ручкой, создавая впечатление умного профессора или учёного. Рассел знал, как выглядит со стороны, но пускай будет так: подстраиваться под кого-то он не собирался, да и в конце концов ему здесь делать нечего, кроме как изучать местные достижения или читать новые журналы о моде вперемешку со сплетнями.
Через пару минут девочка принесла стеклянный чайничек с кружкой, ставя их на столик, и убежала куда-то за стойку, продолжая смену, пока Джордж искал что-то, что он мог нарисовать. Время летело незаметно; мужчина оторвался от своего блокнота от чужого пристального взгляда. У стойки с пакетом выпечки и пластиковым стаканчиком кофе стоял вчерашний мужчина, правда теперь он был в сухой одежде, что придавало ему возраста и какого-то шарма. Кожанка облегала спину, тёмные джинсы сочетались с чужими глазами, но растрёпанные волосы были лишними, портили весь вид, подметил ангел.
— Долго пялиться будешь? — Макс, не стесняясь, сел напротив Рассела, поставив пакет на стол, заставляя чай колыхнуться и вот-вот расплескаться по столу.
— По-моему, пялитесь тут только вы. — Джордж убрал блокнот к себе, укладывая его возле ног, и, сложив руки, посмотрел на мужчину напротив, который так по-хамски вторгался в чужое личное пространство. — Вам что-то нужно от меня?
— Хотел поблагодарить за вчерашнее, но ты, видимо, не любитель разговаривать…