Дипломатия

Если тропа ведёт тебя в чащу, если чаща тебя зовёт, – иди вперёд. 

Мира просто хотела срезать дорогу через дворы, вот и всё. Справа от подъезда пятиэтажки собралась внушительная толпа. Возмущённое клокотание прорывалось злыми выкриками. Во дворе Миры такие столпотворения случались где-то раз в квартал: обычно, чтобы решить, какой краской обновить облезшие качели, или выяснить, имеет ли право молодая мать с десятого ставить машину на место, куда уже три года ставит свою пенсионер со второго. 

– Да оборотень он! – зычно раздалось из толпы. Мира остановилась. 

– Вервольф! – лающе бросил старческий голос. 

В глаза бросилось, как кто-то яростно щёлкает зажигалкой, пытаясь подпалить намотанную на палку тряпку. Мира довольно часто пропускала общедомовые собрания, но что-то подсказывало ей, что факелы вряд ли были на них нормальным явлением. Особенно днём. 

– Извините, – тихо начала Мира и аккуратно дёрнула кого-то за рукав, не получив никакой реакции в ответ, дёрнула посильнее и повторила погромче: – Извините! 

– А!? – молодой парень отпрыгнул от неё, словно она его укусила. 

– Что у вас здесь за собрание? – осторожно поинтересовалась Мира. 

– Оборотень у нас, – хмуро отозвался парень. 

– В погонах? 

Парень наклонил голову и посмотрел со снисходительным любопытством. Потом горделиво подбоченился: 

– Ну, зачем же? Настоящий. 

Мира кивнула. Потом кивнула ещё раз. Ситуация понятнее не становилась. Но чтобы понять, вокруг чего толпятся люди, всегда придётся пробиться через толпу и посмотреть. Мысленно попрощавшись с локтями, Мира бросилась вперёд. 

Толпа закончилась за пару метров до фасада, словно зона отчуждения не давала ей приблизиться к худощавому парнишке, который прижался спиной к стене дома и затравленно смотрел на разъярённых людей. Когда Мира вышла за эту негласную линию, разговоры стихли. В тишине она сделала ещё один шаг. Потом ещё один. 

– Не подходи к нему! – крикнула, прорывая тишину какая-то женщина из первого ряда. 

– Дочка, не подходи, оборотень это! – поддержал её старик из глубины толпы. Несколько человек неуверенно шагнули вслед за Мирой. 

Светловолосый паренёк поднял на Миру покрасневшие глаза и внезапно ощерился, зарычал, словно собака. Мира посмотрела на его совершенно обычные зубы. Толпа тихо зашелестела, ужимаясь обратно за линию. Мира сделала ещё шаг. 

До «оборотня» оставалось полметра. Ситуация понятнее не становилась. Ситуация становилась стратегией двойного проигрыша. Перед ней либо обычный затравленный парнишка и через пару минут обезумевшая не весть с чего толпа соберётся с духом и затопчет их обоих, либо пусть даже не оборотень, а опасный рычащий псих, которому лишь полметра и страх перед толпой не дают броситься на Миру. 

Мира вздохнула и развернулась к «оборотню» спиной, раскинув руки. Сзади послышалось глухое рычание. 

– Отойди, дура! – крикнул кто-то с задних рядов. – Сейчас мы его успокоим. 

– А дальше что? – задиристо отозвалась Мира. Ответа не было, либо его поглотил гомон толпы. 

– Ну так что дальше? – продолжила Мира, чувствуя, как трясутся внезапно озябшие руки. – Повалите его на землю. Ногами попинаете. Сломаете ему что-нибудь. Горящей тряпкой потыкаете. Дальше что? Убьёте его? 

– Если надо – убьём! У нас серебро есть! – по голосу Мира узнала парня, которого дёргала за рукав. 

– А потом? Приедет полиция, а у вас тут труп лежит. Что вы скажете? Что всем домом линчевали неугодного соседа?! – кричать становилось всё тяжелее, приходилось напрягать челюсть, не давая зубам стучать. За спиной послышался судорожный всхлип-вздох. 

Толпа неуверенно заворчала. 

– Так это ж оборотень, – медленно объяснил ей уже примеченный дед. 

– Вы это и полиции скажете? – с болью проглотив комок в горле уточнила Мира. 

Ответом ей были неуверенные шепотки. Несколько человек по краям тихо отошли подальше, кто-то и вовсе завернул за угол.

– Ну же?! Кто готов взять на себя вину? Кто готов сесть за убийство человека? – с вызовом крикнула Мира и сделала уверенный шаг вперед. Толпа колыхнулась. Из её сердцевины донеслось вялое: 

– Так не человек же... 

– Да кто вам сказал-то? – истерично рассмеялась Мира. 

– А я видел, как он перекинулся! – пробился вперёд помятый мужичок. Оказавшаяся рядом женщина поморщилась от запаха. 

– А чертей вы случайно не видели? – нашлась Мира. 

– Да ведь правда, Иваныч в прошлом месяце чертей гонял, даже дочка приезжала, врачей вызывала, – внезапно поддержал её задумчивый бас ряда из третьего. 

– А на Новый год сусликов искал, – рассмеялись оттуда же. Левый фланг толпы начал будто бы невзначай двигаться в сторону подъезда и по одному с независимым видом нырять за дверь. 

Помятый мужичок насупился и обиженно выдал: 

– Светлана Петровна тоже видела. 

– Светлана Петровна уже лет двадцать ни черта не видит, – ответил ему стоящий рядом мужчина. 

– Мой Павлик тоже видел! – крикнула дородная женщина из второго ряда. 

– Наркоман твой Павлик! – ответил мужчина из третьего. 

– Он поэт! – возмутилась женщина. 

– Наркоман! – вступил в спор нестройный хор. 

– Лена моя тоже видела, – дождавшись паузы вклинился мужчина в синей кепке из первого ряда. – Испугалась очень. 

– Лена на скорой работает! – крикнули ему. 

– И что? Тоже наркоманкой назовёте? – вызверился тот. 

– Да нет! – звонко ответила ему девушка слева, – Просто если б я по двадцать часов на ногах проводила, мне б не только оборотни мерещились. 

– А если б у меня такой оглоед на диване валялся, пока я на работе пашу, то я б с ними ещё и сбежала, – добавила другая из глубины толпы. – Лучше на Луну выть, чем такую морду кормить. 

– А ты в чужую семью не лезь, – огрызнулся мужчина в синей кепке. – Завидно, что своей нет? 

У Миры затекли руки. Парнишка позади смущённо кашлянул. 

– Ну не могло ж стольким людям одно и то же привидеться, – перекричал гомон знакомый дед из середины толпы. 

– Так он оборотень всё-таки? – нервно откликнулась женщина-с-Павликом. 

– Не существует оборотней! Я и Иванычу говорила, и Лене, и ещё повторю, – ответила ей девушка-без-семьи. 

– Так видели же! – не согласился дед. 

– Да какая ж разница?! – не выдержала Мира. Она всё-таки опустила руки. 

– Как какая, если он оборотень? – не понял дед из середины толпы. – Существо опасное и противоестественное. 

Последнее слово дед выговорил по слогам, а несколько человек перекрестились. 

– Он кого-то съел? Поранил? Обидел? – после каждого вопроса жильцы дома только недоумённо переглядывались. – Может, пропал кто? 

– Кошка из сорок второй пропала! – радостно воскликнул помятый мужичок. 

– Так вернулась же через два дня! – ответили с задов. 

– Но ведь пропала! – не унимался мужичок. На него зашикали. 

– Ну? – спросила Мира. Парень за спиной затаил дыхание. Никто так ничего и не вспомнил. Мира продолжила: – Он вам не мешает даже, просто отличается. Даже по ночам не воет. 

– Как собака на пятом, – едко добавил мужчина-в-синей-кепке. 

– Хай живёт, – уныло махнул рукой дед, которого поредевшей толпой вынесло в первый ряд. Жильцы окончательно разбрелись. 

Мира поправила сумку. По ощущениям, она опоздала уже минут на двадцать. И не была уверена, стоило ли оно того. Вряд ли жильцы обычной пятиэтажки действительно решились бы устроить ритуальное сожжение нечисти. Наверное, да-же бы не побили, покричали бы, поругались да разошлись, мало ли как на собраниях развлекаются жители дворов, в которых не нужно красить качели. Чувства победы не было. 

– Спасибо, – сказал парнишка и тоже юркнул в подъезд. Мира запоздало кивнула. Она так и не спросила, оборотень он всё же или нет. В отличие от жильцов дома она-то точно знала, что оборотни существуют.