Динамика интервенционизма

В новейшей истории предпринималось немало попыток предложить «третий путь» в управлении общественным сотрудничеством, то есть курс, который мог бы выгодно использовать эффективность рыночного процесса, контролируя при этом его «крайности». В качестве примеров поисков «третьего пути» назовем фашистское движение в Италии, национал-социализм в Германии и Новый курс в Америке.

Однако все попытки усовершенствовать результаты рыночного процесса сталкиваются с той же самой проблемой, которая делает тщетной попытку создать социалистическое общество. В отсутствие рыночных цен, основанных на частной собственности, невозможно рационально определить, насколько ценен вклад предприятия в благосостояние общества. Для оценки выгод и убытков от принятия, скажем, нового экологического регулирования можно использовать условные цифры, однако это будут всего лишь предположения. Только неискаженные рыночные цены предоставляют нам информацию об истинных оценках действующего человека.

Мизес указывает на то, что любое вмешательство в рыночный процесс, как правило, влечет за собой последствия, нежелательные даже с точки зрения его инициаторов. Это объясняется тем, что участники рынка не сидят сложа руки, когда на пути их замыслов воздвигаются искусственные препятствия, и действуют вопреки намерениям интервенционистов.

Любое вмешательство в рыночный процесс — регулирование арендной платы, субсидии фермерам и т.п. — в той или иной степени мешает реализации чьих-либо предпочтений. Несмотря на возникшее препятствие, люди будут упорствовать в осуществлении своих намерений. Однако эффективность процесса снизится. Одна из причин снижения эффективности — затраты на реализацию государственной программы как таковой. Другой причиной является тот факт, что рыночные силы заново проявят себя, но уже непредвиденным образом. Если в условиях свободного рынка яблоки стоили бы 1 доллар за фунт, а правительство устанавливает цену 60 центов за фунт, то людям все равно придется заплатить рыночную цену. Однако теперь, отправившись на рынок и рассчитывая заплатить 60 центов за фунт, они будут неприятно удивлены необходимостью заплатить 60 центов за товар и еще 40 центов за время, проведенное в очереди.

(Это объясняет, например, нехватку мест в государственных детских садах, переполненные классы государственных школ, очереди в поликлиниках и месячные ожидания консультаций специалистов в государственных клиниках) – примечание Европейца.

К тому же, как бы мудры и благородны ни были основатели государства, государственная служба станет словно магнитом притягивать тех, кто стремится осуществлять свою власть над другими, — как писал Хайек, наверху оказываются худшие. Дабы проложить себе путь во власть, подобные люди воспользуются любой возможностью сыпать соль на раны той или иной заинтересованной группы. Подстрекая недовольство «своей» группы, политик сформирует круг «избирателей», которые и приведут его к власти.

Государственное вмешательство в экономику, или интервенционизм, фальсифицирует цены, процентные ставки, прибыли и убытки. Прежняя цена товара — это сделанная самими покупателями наилучшая оценка доступных им вариантов выбора, а также ориентир для людей, пытающихся рассчитать будущую цену. Цена, установленная законодательно, в определенном смысле вообще не является ценой, поскольку лишена этого необходимого качества. К рыночной цене она имеет такое же отношение, как восковая фигура к живому человеку.

(Законодательно установленный размер минимальной заработной платы является точно такой же ценой, сточки зрения экономики. Ценой труда. Сфальсифицированной ценой.) - примечание Европейца.

Изменившаяся природа цен отбивает у предпринимателей охоту к поиску подлинных выгодных возможностей в некоторых областях. Так, например, субсидии фермерам ослабят их стимул к поискам более эффективных методов ведения сельского хозяйства. Введенные в заблуждение предприниматели займутся реализацией проектов, которые в условиях недеформированного рынка были бы признаны бесперспективными — а это повод для увеличения числа лоббистов и налоговых бухгалтеров.

Проблемы, возникающие в результате одного вмешательства, как правило, порождают призывы осуществить новые вмешательства для устранения возникших проблем. Люди чувствуют, что что-то не так, но, не обладая твердыми познаниями в экономике, не в силах увязать возникшую проблему с интервенционизмом. Поскольку каждое последующее вмешательство уводит рынок все дальше от его недеформированного состояния, то процесс выявления истоков проблемы сквозь многочисленные искажения становится все более мучительным.

Лучшей иллюстрацией к сказанному выше может служить «кризис здравоохранения» в США. Введение лицензирования — исходное вмешательство — ограничило предложение и повысило затраты. Установление потолка заработной платы во время Второй мировой войны — второй шаг — заставило работодателей предлагать «бесплатную» медицинскую страховку, чтобы привлечь работников. (Ввиду того, что работодатели не могли повысить заработную плату, они конкурировали за работников, предлагая им больше льгот.) Поскольку теперь медицинскую страховку оплачивали не сами потребители медицинских услуг, они стали обращать меньше внимания на их цену, тем самым еще более увеличивая затраты. Субсидирование спроса посредством государственных программ бесплатной или льготной медицинской помощи (Medicare и Medicaid) стало еще одним фактором, увеличивающим затраты. Рынок отреагировал появлением таких странных экономических структур, как организации по управлению здоровьем. (Обратите внимание, что подобные структуры отсутствуют в автомобильной промышленности или в компьютерном бизнесе.)

Выдвигаемые ведущими политиками пути решения возникших проблем предполагают новые меры государственного вмешательства, призванные устранить неблагоприятные последствия прошлых вмешательств.

Между тем очередные вмешательства лишь добавят новые искажения к тем, что были привнесены прежними. Двигаясь по этому пути, невозможно вернуть экономику в русло, по которому ее направил бы свободный рынок, поскольку в отсутствие рыночного процесса нет никакого способа определить, как именно развивалась бы экономика.

Результаты влияния интервенционизма на общественные ценности схожи с результатами его влияния на рыночный процесс. Чтобы выжить в обществе свободной конкуренции, я должен либо путем обмена получать у других то, что мне необходимо для жизни, либо убедить других добровольно меня содержать. Возможно, я предпочел бы беспробудно пьянствовать дни напролет, но в таком случае я, скорее всего, протяну недолго. Этот факт может заставить меня воздерживаться от пьянства, пока я не отработаю хотя бы несколько часов.

Однако в государстве всеобщего благосостояния данная мотивация отсутствует. Имея гарантированное, пусть и минимальное пособие, я могу пьянствовать весь день, не опасаясь голодной смерти. Пьянство еще больше подорвет мое стремление и способность работать, все более затрудняя для меня перспективу выжить без поддержки государства.

Принципы, приносящие наибольший успех в рыночном обществе — бережливость, трудолюбие, ответственность, доверие — постепенно девальвируются мерами государственного вмешательства, освобождающими людей от необходимости самостоятельно расхлебывать последствия своих действий. Им на смену приходят все более сиюминутное мышление, лень, зависимость и подозрительность. Они порождают социальные проблемы, которые дают почву для призывов осуществить новые вмешательства с целью их «исправления», но это еще глубже разъедает ценности, имеющие наибольшее значение для свободного общества.

Логика интервенционизма неизбежно ведет к кризису, при котором последствия многочисленных вмешательств становятся настолько пагубными, что вполне реальной становится возможность решительного поворота к свободному рынку. Нефтяной кризис конца 1970-х годов являет собой пример подобной поворотной точки, когда довольно быстро произошло дерегулирование нефтяной промышленности, о чем всего за несколько лет до этого не могло быть и речи.

Когда разгорается кризис, поворот в сторону свободного рынка — не единственный вариант развития событий. Другая возможность — поворот в сторону социализма, осуществляемый с целью устранить сохраняющиеся «дефекты рынка» и предоставить карт-бланш государственному регулированию. Какое направление система изберет в ходе кризиса, в значительной степени зависит от идеологических симпатий общественности.

Европеец.

Ежедневный анализ новостей.

в Телеграм https://t.me/european_lt  

в Фейсбук https://www.facebook.com/profile.php?id=61558799497207

Подписывайтесь.