Did you look at me?

Он не должен был смотреть на неё так долго. И тем более , ловить взглядом снова и снова, каждый раз, когда в зале менялась музыка, и пары перестраивались, находя новое движение, новый ритм. Это было опасно. Это было слишком заметно. И, что хуже всего, сильнее его самого, как будто каждый миг, проведённый в наблюдении за ней, вытягивал из него что-то сокровенное, не подвластное контролю.

Теодор Нотт держался в стороне, у колонн, где мягкая тень слегка размывала контуры его фигуры. Он словно намеренно вычеркнул себя из оживлённого центра праздника, отгородившись от яркого света и смеха, от беззаботного веселья остальных. В руке он держал бокал с огневиски, поднося его к губам, но вкус напитка почти не ощущался. Каждый короткий глоток был лишь предлогом, чтобы занять руки и голову , чтобы хоть как-то удержать себя от внутреннего напряжения. Танцы утомили его сильнее, чем он ожидал, а его спутница уже давно кружилась по залу без него весело, без следа скуки.

Разумеется, это была слизеринка. Девушка, которая не могла отказать ему , и кто бы, в принципе, осмелился? Пара с Теодором Ноттом была чем-то вроде негласного трофея: статусной, завидной, почти демонстративной. Всё сегодня складывалось слишком показательно. Серебряное трио не осталось без внимания, каждая из девушек держалась рядом с теми, кто соответствовал их положению, фамилии, весу в обществе.

Но Теодор не видел ни зала, ни гостей, ни переливов света на зачарованном потолке.

Он видел только её.

То, как она улыбалась искренне, без намёка на выученную вежливость и фальшь. Как смеялась, запрокидывая голову, полностью отдаваясь моменту. Как кружилась в танце, словно музыка и пространство вокруг были созданы только для неё. Она не замечала ни случайных взглядов, ни чужого внимания.

Это злило.

Потому что эта улыбка не должна была принадлежать кому-то ещё. Потому что она должна была быть обращена к нему. И только к нему.

Когда в поле зрения появился Рон, Теодор напрягся мгновенно. Он видел, как тот сказал ей что-то резко, с привычной неловкой прямотой. Он видел, как она остановилась, как изменилось выражение её лица: сначала недоумение, затем раздражение. Ещё мгновение — и они уже спорили.Ссора была слишком явной, чтобы остаться незамеченной. Она развернулась первой, резко, на каблуках, и направилась к выходу из зала,а Рон пошёл за ней.

Кудрявый с глухим, намеренно громким звуком поставил бокал на стол. Хрусталь отозвался коротким звонком. Он ослабил галстук, ощущая, как в груди поднимается тяжёлая волна холодного, опасного гнева. Он прекрасно понимал, чем всё закончится.

Пришлось подождать.

Минута.

Две.

Три.

Самое время.

— А ты куда? Может, потанцуем? — девушка ухватила его за руку легко, почти игриво, словно боялась, что он растворится в толпе. Её улыбка была широкой, глаза искрились, и радость была настоящей , без тени фальши.

Теодор задержал взгляд ровно настолько, чтобы улыбка выглядела убедительной.

— Мне нужно отойти, — спокойно сказал он, мягко высвобождая руку. — Пока веселись без меня. —улыбнулся вежливо, безупречно, так, как умел.

Девушка отпустила его, кивнув с полным удовлетворением, будто услышала именно то, что хотела, и уже через мгновение она снова растворилась в музыке и смехе.

Направляясь к выходу, брюнет нетерпеливо растрепал кудрявые волосы, словно пытаясь стряхнуть с себя накопившееся раздражение, и тяжело выдохнул. В груди всё ещё тянуло от злости. Но найти Грейнджер оказалось проще, чем он ожидал.

Она сидела прямо на каменных ступенях, почти сжавшись в себе. Плечи дрожали, ладони закрывали лицо, а между пальцами пробивались слёзы, которые она даже не пыталась сдерживать. Праздник остался где-то далеко позади.

Теодор сел рядом не спеша, оставляя пространство, чтобы она почувствовала чужое присутствие. Она резко вскинула голову, увидев его.

— Что ты… здесь делаешь? — спросила и почти сразу отвернулась, поспешно вытирая щёки, будто стыдясь собственной слабости.

— Посмотри на меня, — произнёс он спокойно, без давления.

Она молчала. Дыхание сбивалось, пальцы дрожали. Тогда он осторожно коснулся её подбородка, заставляя поднять лицо.Большим пальцем медленно стёр одну слезу, прежде чем она успела отпрянуть. Его зелёные глаза смотрели прямо в её карие очень внимательно, без насмешки. Долгое молчание висело между ними.

Грейнджер явно не ожидала от него этого. Она не знала, как реагировать, и это выбивало её из колеи сильнее, чем недавняя ссора.

— Я ведь говорил… — тихо произнёс он, опуская руку на свое колено, — не стоит с ними связываться.

Гриффиндорка дёрнулась, отстраняясь.

— Отстань, Нотт, — резко сказала она, отдёргивая платье и снова отворачиваясь.

— Ладно, ладно, — легко сдался он. — Не буду.

Он замолчал. Не торопил, не лез, просто сидел рядом. Минуты текли, прежде чем он заговорил снова:

— Не хочешь прогуляться?

Он не рассчитывал на согласие, поэтому её ответ застал его врасплох.

— Хочу.

Кудряш едва заметно улыбнулся и встал первым. Сделав шаг вниз, он наклонился и поднял с пола одну туфельку ,видимо, в порыве злости она швырнула её куда попало.

— Тогда тебе стоит надеть туфельку, Золушка, — сказал он с лёгкой усмешкой и осторожно, по-джентльменски, надел обувь на её ногу.

— Могла бы и сама, — буркнула она.

— Могла бы и спасибо сказать, — ответил он, на мгновение подняв взгляд, чтобы уловить её реакцию.Она выглядела уже спокойнее. Возможно, он действительно смог отвлечь её от горечи.

— Ну всё, — сказал он и протянул руки. — Встаём.

Парень потянул её к себе чуть резче, чем следовало, и ей пришлось прижаться к нему, чтобы не потерять равновесие.

— Дурак, — сказала она, легко стукнув его по груди, но улыбка уже играла на губах.

Теодор сделал вид, будто ему смертельно больно, и тоже усмехнулся.

Они шли вместе по пустым коридорам, где эхо шагов казалось особенно громким. Большинство студентов всё ещё танцевали или давно разошлись. Это не имело значения.

— Могла бы выбрать пару получше, — бросил он как бы между делом.

— У меня была хорошая пара, — возразила она тут же.

— Ну не знаю, не знаю.

— А кто бы мне подошёл, по-твоему? — прищурилась она. — Только не говори, что ты.

Нотт усмехнулся.

— Признайся, со мной было бы веселее всех.

Он остановился у большого окна, опёршись руками о широкий подоконник.

— Не знаю, Нотт… — девушка запрыгнула на подоконник, свесив ноги. — Иногда ты бесишь. А иногда…

— А иногда? — он посмотрел на неё внимательно.

— А иногда нет.

— Пф. Я надеялся на что-то получше. Например: «я без ума от тебя».

Она рассмеялась.

— Да чтобы я такое тебе сказала?

— Почему бы и нет.

— В танцах ты, кстати, послабее, — тут же сменила тему.

— Вот как? И почему ты так решила?

— Я не видела, чтобы ты сегодня танцевал.

Их взгляды встретились.

— Ты за мной наблюдала?

— Нет! — она сразу смутилась, словно её поймали на чем-то запретном. — Просто… не видела. Даже на репетициях ты почти не танцевал.

— Тогда оцени мои навыки сейчас, — он оттолкнулся от окна и встал прямо перед ней. — Давай потанцуем.

— Сейчас? Без музыки? — удивилась она, но, глядя на него, поняла серьёзность. — Ну… давай.

— Посмотрим, кто кому отдавит ноги, — усмехнулся он, притягивая её к себе и увлекая в медленный танец.