Диалоги Новогоднего дна

Многие не поняли значения и смысл диалогов в моей работе, поэтому здесь я кратко решила разобрать, что и к чему было. Обсуждение лишь в рамках работы. Курсивом выделены фрагменты из райта.

Из динамиков начала постепенно звучать мрачная металлистская херь. Илья не знает этой группы вообще, но:

— Подожди. Не переключай.

— Но тебе ведь такое не нравится, — Даня странно на него посмотрел.

— Просто... Сейчас это звучит атмосферно. Оставь.

— Ладно.

И он не переключает.

Так как они обжились друг с другом (что, будет прямо сказано в следующем кусочке диалога) и имеют постоянный контакт не только на работе, но и дома (Сил хватало лишь на то, чтобы обрызгать лицо ледяной водой, съесть бутерброд, выпить дешевый кофе и поставить кружку рядом с опустошенной чужой..), то Даня пытается пойти на компромисс и учиться общаться как нормальный человек или хотя бы создать видимость нормальных человеческих взаимоотношений. Хотя буквально в следующем разговоре мы видим, как ДК снова прибегает к манипуляциям: выворачивает все, как ему надо, заставляет читателей поверить, что они братки, друзьяшки и хорошо друг друга знают, и их знания друг о друге, конечно же, не поверхностные.

Даня не посмотрел в его сторону, продолжая вести машину. Он придерживал руль сверху, иногда прокручивая его так, что его длинные пальцы, крепко сжимающие руль, оказывались на противоположной стороне – в самом низу.

— Мы много работаем вместе. Почему бы и нет? Ты же знаешь, какую выпивку я люблю и какая музыка мне нравится.

— Мы выпиваем часто вместе. Твою музыку я слышу каждый раз в этих разных машинах. Ты меня так хорошо не знаешь.

— Почему же? Братки по синьке – не очередняры.

— Дань. Совместные пьянки – это просто совместные пьянки. Ничего больше в них нет.

— Знаю. Но так или иначе, у нас общее не только на донышке бутылки.

Илья замолкает и пытается избежать развития диалога в то русло, где Даня загонит его в угол и придется признать, что он без него не может. И если бы не Даня, Илья не смог бы дальше косить под абсолютно здоровую ячейку общества. Отличие в том, что Кашин так считает искренне, а Корякова заставили в это поверить.

Еще этот диалог примечателен тем, как Илья пытается себя все-таки защитить, но у него плохо это получается не только из-за морального состояния, но и из-за того, что Даня слишком много о нем знает.

Вернемся немного назад. Коряга меняет тему, дабы избежать продолжения прошлой темы диалога. Он спрашивает о том, что, по мнению Данилы Владимировича, слышит в музыке, играющей в машине.

— Что-то... забавное? — после недолгого молчания предположил Кашин.

Даня не договаривает лишь потому, что реально не в курсе, что за дурку Илья в своей голове представляет, пока слушает мотивчик Тайпов в их тачке, что, наоборот, показывает правоту Ильи. Это можно воспринять уже за нападение со стороны Корякова. И это довольно логично, ведь пора бы прекратить позволять Дане считать себя везде правым.

— Или? — Илья поворачивает голову в сторону Рыжего.

— Или что-то мрачное.

— Скорее праздничное, — хмыкает Коряков.

— Я тоже, — скалится ему в ответ нагло-довольная рожа.

Примечателен и отрывок именно на этом моменте: "Black lights hang from the tree, аccents of dead holy", что переводится как: "Черные гирлянды висят на дереве, акценты мертвой святыни". Святыня это Иисус, кто не понял.

В песне очевидна тема потери близких и неправильный, но для главного героя песни Тайпов, единственный из возможных вариантов справиться с утратой – запить и забыть свое горе. Поэтому в этой работе я напрямую связываю ее с Ильей, ведь они с гг мрачных рождественских опусов очень похожи.

В предоставленном отрывке о черных гирляндах и мертвом Иисусе Иля не то чтобы увидел умерший праздник, а себя, мертвого, сидящего за семейным застольем (было в песне). И хоть можно провести ассоциацию с мертвой святыней и Даней лишь по той причине, что ДК буквально сотворил самую мрачную и зависимую версию Или, эпицентр композиции все равно лежит на мертвом теле Корякова, от чего последний был в восторге. Потому что он страдает депрессивным расстройством не легкой степени. Суицидальные мысли в таком случае неизбежны так или иначе, и загнивающему организму это приносит чувство удовлетворения и долгожданного освобождения.

Для Ильи уже будет сложно создать с кем-либо семью. Он слишком увяз в собственных страданиях и запоях. Он больше не видит для себя будущего. Зато даже в представленной в его голове картине собственной смерти есть Даня.

— Смерть – это то, о чем многие не хотят думать.

— Предлагаешь мне тоже не думать?

Между строк: «Предлагаешь не думать о собственном суициде, когда это доставляет мне единственную радость?»|«Предлагаешь мне отказаться от единственного, что во мне осталось, делающего меня похожего на человека?» Двойная подоплека. Потому что, напоминаю, так как они имеют постоянный контакт, Кашин был в курсе состояния своего подопечного. И да, это был действительно косвенный намек, что Даня по-своему, но им дорожит и не хотел бы, чтобы Илья уходил от него.

— Да. Потому что в том, что сейчас происходит, есть доля твоей вины.

И, тем не менее, несмотря на то, что Коряков ему дорог, Даня все еще пытается сбросить с себя ответственность за свои деяния. И перед Илей, и перед собой, и перед читателями.

— Я знаю, что ты не хотел, — Даня наклоняется к нему близко-близко и нежно ерошит его темные волосы.

— И я надеюсь, что я прав. Помни, что лояльность – всего лишь слово.

— Мы многое пережили. Сам же говорил, мы долго работали вместе.

«Я не смогу тебя предать.» — остается неозвученным.

Этот диалог и то, что происходит потом, показывают, насколько в их отношениях принята ложь и пренебрежение друг другом. Еще и двоякомыслие.

— Я рад, что ты говоришь «мы», — Даня улыбнулся по-доброму; так, как только он умел.

Снова прикосновение, но на этот раз к щеке. Хочется развеять свои желания бутылочкой вина, а затем и водки, хотя Данина ладонь намного горячее даже Wratislavia Spirytus.

Казалось бы, романтичное предложение, наоборот, говорит о том, насколько же Илье одновременно хочется забыть все это дерьмо и одновременно хочется вновь чувствовать касания чужой руки. Вот и ответ на вопрос, почему Илья не уходит и не забывает все это дерьмо: потому что ему нравится собственные страдания, глубокое чувство вины и стыда и эмоциональные качели, которые ему предоставляет Данила. Ему нравится вариться в этом дерьмище, не замечая того, что это одна из основных причин, по которой его эмоциональное состояние начинает быть все и более нестабильным.

— Знаешь, Илья, в жизни есть две категории людей: те, кто со мной, и те, кто уходят. Ты выбрал вторую, но я не собираюсь тебя отпускать.

Слышится щелчок – это Даня перезаряжает собственное оружие. От недавней короткой пальбы пахнет порохом.

Показатель того, что они созданы друг для друга, и оба нуждаются друг в друге и в том деструктивном, что оба создают. По мнению Дани.

— Ты не понимаешь. Я просто хотел, чтобы ты... — мямлит и мямлит, мямлит и мямлит, не находя в своем пропитом мозге складных мыслей, которые могли бы все объяснить.

— Чтобы я что? Встал на колени?

«Было бы неплохо.» — двусмысленность остается неозвученной.

— Банально попросил бы за все прощение, — слова наконец-то приняли конструктивную форму, отразившись эхом с металлическими нотками.

К слову, возбуждение и ловля стояков в самые неподходящие и, скорее даже, травмирующие моменты одна из защитных реакций, чтобы постоянно не испытывать жутчайший страх. Даню он ужасно боится.

Даня облизнул пересохшие губы. Снова кинул хитрый взгляд исподлобья, пронзив сердце голубыми и острыми краями айсбергов. Он не убрал пистолет, а лишь отвел его в сторону. Это ничего не значило с его стороны: ни отступления, ни пощады.

— Ты думаешь, что я не покаялся перед тобой? А ты не думал посмотреть на себя. Почему проблема только во мне? — манипуляции плещутся между слов, растворяясь на фоне темного, мрачного предприятия клубами пара.

— Ты сейчас кусаешь кормящую руку. Разве это не достойно покаяния? Это не плохо, по-твоему?

Илья замолчал. Холоднохолоднохолоднокакжесукахолодно.

— А ты думаешь, я не хочу расплатиться за свои грехи? — Кашин начинает спокойно, делая несколько шагов вперед.

— Я нашел тебя на помойке. Грязного... — он резко выдохнул и с чувством, с толком, с расстановкой произнес: — Пидора! И как ты мне отплатил?

Ну, тут, пожалуй, очевидно, что Даня на него давит и переводит на него стрелки. Почему только Кашин тут главный злодей? Почему он самый плохой, ведь Илья сам виноват, что дал себя в обиду и опустился до криминала..

— Почему ты такой? — голос дрожит от ненависти, от безысходности, от осознания собственной слабости.

— Я не знаю... Странно, что ты винишь только меня, — снова мерзковатая улыбка, криминально-профессиональная Илья ее называет. — Ты такой же как и я, как и этот бизнес.

Сравнение с бизнесом означает, что Илья такой же грязный и испорченный. Даня заставляет лицезреть себя с другой стороны и неосознанно чувствовать себя виноватым.

— Нет. Я жертва обстоятельств, — Илья все еще пытается выдержать зрительный контакт, стараясь не утонуть и не захлебнуться в глазах своего визави.

— Может быть, был раньше. А сейчас выбор у тебя есть так же, как и пистолет. Не надо делать только из меня ебучее животное, — он отвечает ненавистью на ненависть.

До этого Даня говорил о последнем шансе, как бы пытаясь удержать Илью, вроде давая ему выбор, а вроде и нет.

— Хочешь еще так сделаю, если будешь таким, каким я хочу, — Даня считает это за элитное предложение, что для такой гнили лучше быть не может; он уверен в собственном превосходстве над социальными нормами, над товарищами и воспитателями в каком-то смысле тоже.

— Ты ударишь меня, если я откажу?...

Кстати, именно в этом флешбеке показаны их чистые отношения без всяких примесей. Прозрачно, зеркально и кристально понятно: садист/мазохист, тиран/его несчастная жертва. Ничего необычного, достаточно клишировано. Просто из-за метки ненадежного рассказчика, я думаю, работа получилась, таким образом, гораздо интереснее, чем если бы я все также просто и понятно преподнесла.

— Почему отложил оружие?

— Нас слишком многое объединяет, — сухо отвечает Даня, наклоняясь вновь и даря на Новый год обжигающий поцелуй ниже. — Такой ответ устроит?

— Нет.

— Ценю твою честность.

— А чего она стоит после этого? — он ерошит дрожащими пальцами его рыжие волосы.

— Для меня все еще не мало.

— И ты меня простишь? После всего этого дерьма?

— Это решу уже не я.

В последний раз Даня решает насладиться телом человека, который, по его мнению, его понимает и принимает таким, каким он является. Но снова Даня ведет себя достаточно инфантильно, сбрасывая решение на оружие. Романтично, но Илью ему хотелось бы убить в последнюю очередь, но прощать его нельзя по уголовному закону.

— Я не предам. Мы теперь команда. Даже если это звучит как клише из дешевого фильма, — перебивает Илья.

Помните, я говорила, что в их отношениях дохуя как много лжи? Думайте.

— Да, это наше общее клише. И это худшее, что в нас есть.

Клише той самой шизанутой криминальной парочки, которые вроде и хотят друг друга убить, а вроде ищут друг в друге что-то, что образует между ними химию.

— Получается мы достигли самого дна?

— Возможно и надежды.

А я надеюсь, что вы достигли просветления и осознали уникальность моего творения. А если серьезно, то надеюсь было интересно почитать эту статью и многое из Дна стало гораздо понятнее. Целую ваши нежные пяточки :33