Диафрагма искренности

Прижать кнопку затвора, надавить до конца — щёлк, кадр готов. 

Именно этим мгновением общество любит определять фотографов. «Всего лишь нажать на кнопку», — так люди говорят? Дилюк же сравнивает процесс с появлением человека на свет — разве можно охарактеризовать его лишь моментом рождения? Нет. Так и здесь: «до» идёт подготовка, «после» — обработка кадров.  

К съёмке, на которую едет Дилюк, готовились не одну неделю. Команда тщательно подошла к созданию обложки, посвящённой Кэйе Альбериху. Это имя стало известно после недавнего показа в Милане, а костюм с павлиньими перьями принёс ему и кутюрье всемирную славу.

Дилюк видел работы Кэйи и до показа — смелые, дерзкие; пронзительный взгляд, манящий своей глубиной. Но в ней не удавалось разглядеть нечто более важное. Именно поэтому он в предвкушении, ведь фотография не лжёт. Объектив отражает истинные эмоции: неуверенность, раздражение, надменность, усталость или же… любовь. И он отменно умеет ловить их все, а также находить общий язык с клиентами, ведь и сам когда-то работал моделью. 

На съёмочной площадке, как всегда, суета, и Дилюк сбегает от неё поближе к оборудованию у циклорамы. Свет создаёт магию, делая из комнаты портал в иной мир. И, если повезёт, отразится от сердца модели, чтобы показать нечто большее.

Взяв в руки фотоаппарат и сделав пробный кадр, Дилюк ловит удивлённый взгляд. Это всегда вызывает улыбку – реакция людей на выбор техники для фотографа его уровня. Но схожую камеру из этой линейки много лет назад подарил отец, поддержав хобби сына. В картинку, которую она создаёт, Дилюк влюбился ещё тогда и продолжает любить по сей день, меняя технику лишь по острой необходимости или ради экспериментов.

От гримёрки доносятся радостные возгласы, а значит, модель уже на месте. Дверь отворяется, впуская в тёмное помещение свет ламп и силуэт. По мере его приближения Дилюк разглядывает глубокий вырез, плавную походку, серьгу в ухе и… бокал? «Хоть бы не с вином», — думает он.

— Кэйа Альберих, приятно познакомиться! Наслышан о прекрасном мастере своего дела. Обещаю вести себя хорошо и не задевать провода на площадке.

— Дилюк Рагнвиндр. Рад слышать и познакомиться лично, — он пожимает протянутую ладонь. Холодную — нервничает, значит.

На площадку заносят финальный реквизит. Дилюка утягивают обсуждать последние изменения, а Кэйю зовут визажисты и стилисты, чтобы довести до совершенства.

Связь между фотографом и моделью важна. Возможность понимать друг друга лишь по взмаху руки или взгляду, чувствовать, куда повернуться, чтобы в ответ услышать: «да, да, оно». Кэйа идеально отрабатывает позы — технически. Но с каждым щелчком затвора в душе Дилюка растёт беспокойство, оплетая лозами рёбра.

Не то, всё не то. 

Команда, стоящая позади, с восторгом приветствует новые кадры, и Дилюк не выдерживает:

— Попрошу всех зрителей дождаться окончания съёмки в гримёрной.

Гомон недовольства и удивления он воспринимает молча, и лишь менеджер студии, с которым они давно знакомы, спокоен; подмигивает ему и выводит всех наружу. Дилюк поворачивается обратно к Кэйе.

— Можешь больше не прятаться за тем, как надо. Будь собой. 

— Хах, всё вы чувствуете, мастер Дилюк. Знаете, после показа все запомнили меня павлином. Хочу, чтобы мир увидел меня настоящим, только вот нужен ли я ему без перьев?

— Можно на ты? — Кэйа кивает. — Нужен. Совершенно неважно, каким, я поймаю. Мир не отвернётся от тебя, на искренность невозможно закрыть глаза. 

Кэйа улыбается. Снимает пёстрый костюм и чокер, оставляя лишь шубу поверх голого тела и оценивает, что ещё висит на вешалке. Двигает ближе обычную чёрную водолазку. На площадку возвращается другой человек: серьёзный, немного надломленный, но из трещин сияет холодный свет. Не обжигающий, манящий.

— Давай начнём так, а потом водолазка, и волосы заплету, — немного запыхавшимся, восторженным голосом объясняет Кэйа. — И можно поменять освещение? Мой любимый цвет — синий.

Дилюк улыбается и кивает. Вот теперь другое дело. Нет ничего прекраснее этого момента: отражения души в линзе объектива, движений тела, продиктованных порывом чувств. Кэйа вскидывает голову вверх, несколько раз меняет аксессуары и не следует никаким правилам моды — лишь себе.

С головой, словно в омут, Дилюк настолько погружается в процесс, очаровывается, верит в каждый жест и взгляд, что не замечает, как наступает тишина. Они смотрят друг на друга, понимая, что всё сказано и съёмка окончена, но не решаются произнести это вслух. 

Поговорить вновь удаётся уже в гримёрной. Дилюку приносят любимый кофе; Кэйа переодевается, допивает содержимое бокала и просит показать хотя бы один кадр. Это не в его стиле, но сейчас так хочется, и он позволяет. Кэйа склоняется над экраном камеры и замирает.

— Ты действительно мастер своего дела, Дилюк. Настаивая на твоей кандидатуре, я не думал, что получится так…

— Завораживающе? — предположил Дилюк.

— Искренне и спокойно. Надеюсь, это не последняя наша съёмка. До встречи. 

Кэйа вновь надевает весёлый образ и уносится из студии яркой птицей. Дилюку же предстоит убрать оборудование с площадки. Чувство, что эта встреча не последняя, ещё долго не покидает его сердце.

Настоящий Дилюк Рагнвиндр появляется отнюдь не на съёмочной площадке. Настоящим его можно увидеть ранним утром на терапевтических прогулках с камерой — так он их называет. Осень разгорается на деревьях, и Дилюк бродит по улочкам с ароматным кофе и фотоаппаратом на шее. Его маршрут всегда одинаков: дом, кофейня, мост в центре города и дальше вдоль набережной до университета, где учился. Выкинув пустой стаканчик в мусорку на площадке в середине моста, он цепляется взглядом за отличный ракурс на набережной: молодой человек в белом пальто и шапке облокачивается на парапет и потерянно смотрит на реку, будто поток воды может унести его печали. 

Дилюк наводит камеру и фокусируется. Щёлк. На втором нажатии кнопки человек внезапно поднимает взгляд и смотрит прямо в объектив. Щёлк. Услышать затвор с такого расстояния невозможно, но вот почувствовать…

На него смотрит Кэйа. И внутри что-то вспыхивает, бьётся птицей в грудной клетке. Он решает спуститься. 

— Ты вновь поймал меня настоящего, мастер фотограф. Может, у тебя там волшебное окошко? — Кэйа улыбается мягко, и Дилюк отвечает ему тем же.

— Хочешь посмотреть?

Глаза Кэйи загораются. 

Дилюк снимает с шеи ремешок камеры и надевает на него. Шаг назад — отходит, чтобы не мешать, ещё шаг. Пусть посмотрит, поснимает сам — блики на воде, птичек, деревья, магия фотографии работает везде. Но Кэйа наводит объектив на Дилюка.

Прижать кнопку затвора, надавить до конца — щёлк, кадр готов. В окошке монитора Дилюк тепло улыбается.

— Ты выглядишь, как ангел на рассвете. Красиво… Можно я ещё пофотографирую, раз уж мы оба на прогулке? С меня завтрак.

Его не снимали больше года, но сейчас Дилюк заворожённо смотрит на кадр и видит… себя.

— Конечно. 

Он и забыл это чувство, и сейчас оно вновь разгорается вместе с первыми лучами солнца. И дело не только в фотографии.