Девочка с плаката

Давид Деймур закинул рюкзак на плечо и вышел из очередного бара, хлопнув дверью так, что стекло задрожало. Опять не взяли. *«Слишком молодой», «Нет опыта», «Ты вообще хоть раз в жизни нормально работал?»* — фразы, которые он слышал уже в сотый раз. 

— Да пошли вы все, — проворчал он, закуривая сигарету. 

Школу он закончил (как-то), но аттестат с тройками и характеристикой «склонен к девиантному поведению» не открывал перед ним двери в светлое будущее. А деньги были нужны. Сейчас. 

Пересекая сквер, он заметил объявление, приклеенное к фонарному столбу: 

«Требуется помощник для творческого проекта. Гибкий график, оплата по договорённости. Тел.: +7-XXX-XXX-XX-XX»

— Ну и формулировка… — усмехнулся Давид, но всё же достал телефон и набрал номер. 
…

Арина Мурашева сидела на полу своей маленькой студии, окружённая ноутбуком, гитарой и кучей исписанных листков. Ни одна из новых песен не звучала так, как хотелось. А её последний клип набрал всего три тысячи просмотров, половина из которых — её же пересмотры. 

— DEAD BLONDE… Мёртвая блондинка, — с горькой ухмылкой пробормотала она. — Мёртвая карьера, скорее. 

Зазвонил телефон. Незнакомый номер. 

— Алло? — ответила она устало. 

— Эээ, привет. Это насчёт работы, — раздался грубоватый мужской голос. — Что за «творческий проект»? 

Арина задумалась. Она и сама не до конца понимала, кого искала. Менеджера? Продюсера? Просто человека, который скажет: «Да всё огонь, ты талант!» 

— Музыка, — коротко ответила она. — Если хочешь подробностей, приходи. Адрес кину. 

…

Через час Давид стоял перед дверью квартиры в панельной девятиэтажке. *«Ну и дыра»*, — подумал он, но постучал. 

Дверь открыла девушка в чёрном худи, с выгоревшими розовыми прядями в волосах. Взгляд у неё был уставший, но цепкий. 

— Ты по объявлению? — спросила она. 

— Ну да, — Давид засунул руки в карманы. — Ты певица, да? 

— DEAD BLONDE, — она скривила губы в подобии улыбки. — Но пока что больше «dead», чем «blonde». Заходи. 

Квартира была завалена аппаратурой, плакатами с её изображением (видимо, неудачные промо-материалы) и пустыми банками из-под энергетиков. 

— Так… — Давид огляделся. — И в чём, собственно, работа? 

— Поможешь мне не сдохнуть в неизвестности, — Арина плюхнулась на диван. — Пиарить, организовывать концерты, может, тексты допинывать… В общем, всё. 

— А деньги? 

— Будут, если что-то выгорит. 

Давид фыркнул. 

— То есть ты предлагаешь мне работать за «если»? 

Арина посмотрела на него, и в её глазах вдруг мелькнул огонёк. 

— Нет. Я предлагаю тебе поверить в то, что мы можем взорвать этот чертов индустриальный небосклон. Или ты просто трус? 

Давид замер. В школе его дразнили, унижали, но *трусом* — никогда. 

— Ладно, блин, — он резко ухмыльнулся. — Но если через месяц мы не выбьемся даже на копейки — я сливаюсь. 

— Договорились, — Арина протянула ему банку «Red Bull». — Добро пожаловать в ад, партнёр. 

И где-то в глубине Давид почувствовал — эта девчонка с плакатов, которая почти сдалась, ещё может удивить.

…

Работа оказалась… неожиданно интересной. 

Давид никогда не думал, что будет сидеть над графиками продвижения в соцсетях, спорить с Ариной о текстах песен или договариваться с владельцами клубов о выступлениях. Но чем больше он вникал, тем больше понимал: тут есть своя магия. 

— Ты вообще слушаешь, что я говорю? — Арина ткнула его карандашом в лоб, прерывая его мысли. 

— А? — Давид моргнул. 

— Я сказала, что этот куплет — дерьмо, и его надо переписать. 

— Ну да, согласен, — он машинально кивнул, хотя минуту назад готов был спорить до хрипоты. 

Арина прищурилась. 

— Ты сегодня какой-то… странный. 

— Да нормальный я, — он резко встал и потянулся. — Просто устал. Пойдём гулять? 

Она удивилась, но согласилась. 

…

Они часто гуляли. 

Иногда просто бродили по городу, иногда заезжали куда-то на машине Давида — старенькой «девятке», которую он когда-то «достал» сомнительными путями. Арина смеялась, когда он лихо пролетал на красный, а он в ответ хмурился и говорил: 

— Ты же из приличной семьи, должна быть против нарушений. 

— Ага, конечно, — она закатывала глаза. — Мой папа — топ-менеджер, мама — владелица сети салонов красоты. Они хотели, чтобы я училась на юриста. А я сбежала в музыку. Теперь я для них — «разочарование». 

— Зато для меня — нет, — неожиданно для себя выпалил Давид. 

Тишина в салоне стала густой, как масло. 

Арина медленно повернулась к нему, и он почувствовал, как его сердце бешено колотится. 

— Это… комплимент? — она улыбнулась. 

— Ну… да. 

— Спасибо, — её голос стал мягче. 

Он украдкой посмотрел на неё. Она откинулась на сиденье, и край её короткого платья приподнялся, открывая стройные ноги. Давид резко перевёл взгляд на дорогу, но в груди уже плясали те самые «пружины». 

…

— Ты знаешь, что ты первый, кто реально верит в мою музыку? — как-то раз сказала Арина. 

Они сидели на крыше многоэтажки, пили дешёвое пиво и смотрели на огни города. 

— Не первый, — хмыкнул Давид. — Ты же сама в себя верила, раз начала. 

— Ну… да. Но всё равно. 

Она повернулась к нему, и её глаза блестели в свете фонарей. 

— Спасибо. 

Он хотел ответить что-то резкое, типа «да ладно, не за что», но вместо этого просто кивнул. 

А потом она неожиданно положила голову ему на плечо. 

И мир будто остановился. 

…

Давид никогда не думал, что влюбится. 

Особенно в такую — дерзкую, талантливую, странную. В девушку, которая могла ночь напролёт спорить о музыке, а утром засыпать в кресле, обняв гитару. 

Он ловил себя на том, что запоминает каждую её улыбку, каждый смешок. Что злится, когда кто-то смотрит на неё слишком долго. 

И однажды он понял: он попал.

Но сказать ей об этом? Ни за что. 

Потому что он — бандит и хулиган. А она… 

Она — девочка с плаката. Та, что должна сиять. 

А он просто поможет ей взлететь. 

Даже если потом придётся уйти.

…

Давид проснулся от того, что телефон под подушкой жужжал, как разъяренный шершень. Он щурился от яркого экрана, проклиная себя за то, что забыл выключить звук после вчерашнего концерта. Но когда он разглядел уведомления – сердце резко упало в живот, а потом подскочило к самому горлу. 

Он сел на кровати, пальцы нервно листали сообщения. 

«Давид, ты видел?!» – от Арины, два часа назад. 

«Лейбл звонил, хотят встречу» – снова Арина, уже с восклицательными знаками. 

Он не успел ответить – дверь в его съемную однушку распахнулась с таким грохотом, что он инстинктивно рванулся за телефон, что б если что зарядить им кому нибудь в лицо.

Но на пороге стояла она. 

Арина. В пижаме, с растрепанными волосами, без макияжа – и с глазами, горящими ярче, чем все софиты в мире. 

– Ты не брал трубку! – выпалила она, запыхавшись. 

– Я спал! 

– Спал?! – она ворвалась в комнату, тыкая пальцем в его телефон. – Давид, мы на первом месте! Ты понимаешь?! 

Он понимал. Но в этот момент понимал другое – что она пахнет ванилью и утренним кофе, что её коленки в царапинах от вчерашнего выступления, что она вот-вот заплачет или засмеётся, и он не знает, что хуже. 

– Ну что, – он хрипло усмехнулся, – теперь ты звезда. 

– Мы звезды, – поправила она и вдруг прыгнула на него, обвивая ногами его поясницу. 

Он едва удержал равновесие, ухватив её за бедра. Она была легкой, теплой, и её смех звенел прямо у него в ухе. 

– Мы сделали это, – прошептала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы их глаза встретились. 

Давид забыл, как дышать. 

Он знал, что должен сказать. Что должен наконец признаться, что все эти месяцы думал только о ней, что когда она поет, у него сводит живот, что он готов разбить в кровь кулаки любого, кто посмотрит на неё не так. 

Но в этот момент телефон Арины залился звонком. 

Она вздохнула, слезла с него и поднесла трубку к уху: 

– Да?.. Да, это я..

Давид медленно опустился на кровать. Его руки все еще дрожали от её прикосновений. 

– Давид, – она прикрыла трубку ладонью, – это лейбл. Они хотят встретиться сегодня. 

Он кивнул, но внутри что-то оборвалось. 

– Отлично, – пробормотал он. 

Арина что-то говорила в трубку, но он уже не слушал. Он смотрел на её профиль, на то, как её пальцы нервно теребят край пижамы, и думал только об одном: 

провал.

… 

Они сидели в полуразрушенной студии после ночного концерта. Густой дым сигарет висел в воздухе, перемешиваясь с запахом пота и старой аппаратуры. Давид резко швырнул на стол потрёпанную коробку, которая со скрипом проехала по поверхности, остановившись перед Ариной. 

— Держи, — пробурчал он, отворачиваясь к окну, где уже красовался рассвет.

Арина медленно открыла крышку. В тусклом свете лампы серебряный кулон в виде микрофона слабо блеснул. Она подняла глаза, но Давид упорно смотрел в сторону, будто там было что-то невероятно важное. 

— Это что, взятка? — она провела пальцем по холодному металлу. 

— Чтобы не забывала, откуда началось, — он резко повернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то горячее. — Пока будешь там, среди этих лейбловских шакалов. 

Арина замерла. Она знала — он не умел говорить красиво. но сейчас в его словах звучало что-то непривычное. 

— Я не собираюсь забывать, — она надела кулон, чувствуя, как металл холодком лёг на кожу. 

Давид смотрел на неё, и его взгляд непроизвольно скользнул ниже — к вырезу её чёрного платья, к тому месту, где кулон теперь лежал между грудями. Он резко сглотнул, сжал кулаки. 

— Ты... — начал он, но в этот момент телефон в его кармане взорвался вибрацией. — Опять эти уроды, — он выругался сквозь зубы, но Арина уже увидела — в его глазах мелькнуло то, что он так яростно пытался скрыть. 

…

Арина вышла из гримёрки в новом образе — огромное чёрное худи свисало с одного плеча, обнажая тонкую бретельку. Короткая юбка едва выглядывала из-под ткани, а рваные колготки обтягивали длинные ноги. 

— Ну как? — она крутанyлась перед Давидом, заставляя ткань худи развеваться. 

Он замер. В голове моментально пронеслось: «Если она наклонится — я увижу всё. Если поднимет руки — худи задирается...»

— Ты вообще соображаешь, куда идёшь? — он резко шагнул вперёд, голос стал низким и хриплым. — Там же ползают одни ублюдки. 

— А что, тебе не нравится? — она сделала шаг ближе, подбородок задран. 

— Я не говорил, что не нравится, — он резко отвернулся, но было поздно — она уже видела, как его взгляд соскользнул ниже её шеи. 

— Тогда в чём проблема? 

— Проблема в том, — он внезапно схватил её за запястье, — что если кто-то посмотрит на тебя не так, я ему лицо разобью. 

Арина не отстранилась. Наоборот — её губы дрогнули в едва уловимой улыбке. 

— Обещаешь? 

Давид резко отпустил её руку, как будто обжёгся. 

— ну ты и дура, — пробормотал он, но она уже видела как его пальцы дрожали.

…

Густой синий дым от сигарет висел в воздухе гримерки, перемешиваясь с запахом лака для волос и перегретой аппаратуры. Арина сидела перед зеркалом, стирая с глаз размазавшуюся тушь. Концерт был полным провалом - микрофоны фонили, гитарный процессор глючил, а в кульминационный момент оборвалась струна.

Дверь с грохотом распахнулась. Давид стоял на пороге, его черная футболка промокла от пота, обтягивая рельефный пресс. В руках он сжимал огромный букет алых роз - стебли были грубо перетянуты шнурком от его же кроссовок.

Что это... — начала Арина, но не успела закончить.

Одним стремительным движением он переступил порог. Цветы упали на пол, рассыпая лепестки по грязному линолеуму. Его крупная ладонь обхватила ее шею, пальцы впились в розовые пряди. Губы нашли ее губы - жестко, без прелюдий, с привкусом крови и ментоловых сигарет.

Арина промычала в поцелуй, ее руки сами потянулись к его торсу, ощущая под пальцами горячую кожу и шрамы. Он приподнял ее, поставив на тумбу, смахнув тюбики с косметикой широким движением руки. Зеркало задрожало, когда ее спина вдавилась в холодную поверхность.

Давно... — он прервался, прикусывая ее нижнюю губу, — давно мечтал это сделать.

Его руки скользнули под короткое платье, грубые пальцы оборвали тонкие колготки. Арина впилась ногтями в его плечи, когда его зубы обхватили мочку уха. В углу комнаты рассыпанные розы пустили алый сок по грязному полу

…

Арина упала на потертый диван, скинув с себя остатки платья. Давид стоял над ней, сбрасывая футболку через голову - на его торсе играли мышцы и синие татуировки.

Ты уверена? — его голос звучал хрипло, но руки уже расстегивали ремень.

В ответ она потянула его за джинсы, чувствуя под пальцами жар его тела. Губы снова встретились - теперь медленнее, глубже, с обещанием того, что будет дальше.

Он приподнял ее бедра, впиваясь взглядом в каждый сантиметр ее кожи. его губы опустились ниже ключиц.

За окном лил дождь, капли стучали по жестяной крыше. В комнате было жарко от дыхания и прикосновений. Когда он вошел в нее, Арина впилась зубами в его плечо, оставляя следы. Его руки держали ее так крепко, что завтра останутся синяки - но сейчас это было неважно.

Рассвет застал их в переплетении тел и простыней. На полу, среди разбросанной одежды, поблескивали утренним светом алые лепестки. Давид провел пальцами по ее спине, оставляя следы на липкой от пота коже.

— Давид.. — прошептала Арина, прижимаясь к его груди.

Он не ответил. Просто притянул ее ближе, и этого было достаточно.