Девочка-из-ниоткуда

Предупреждение: АУ
***

— Я так больше не могу. От меня ждут подвигов и решений, а я не могу. Мне страшно! — это не те слова, которые кто-либо ждал бы от второго заместителя Главы Аврората. Тем более, таких слов никто не мог ожидать от героини Второй Магической.

Но девушка в кресле напротив лишь равнодушно пожала плечами. Потом пристально посмотрела в ярко-зелёные глаза. Было больно привыкнуть видеть их вот так.

— Это ведь то, чего вы все так хотели? — холодно выплюнула после неприятной паузы.

— Гарри, прошу, — жалобным шепотом попросила Гарриет Поттер. В ярко-зелёных глазах стояли слёзы.

— Не Гарри.

Стул скрипнул, посетительница встала, а в зелёных глазах мелькнула паника.

— Хорошо-хорошо, как угодно. Как скажешь. Мы с тобой в одной лодке! — отчаянно воскликнула Поттер, хватая собеседницу за руку.

— В одной лодке? — кривая усмешка расколола невыразительное бледное лицо, водянисто-голубые глаза сощурились от злости. — У меня отобрали всё, сделали никем! Ты забрала мою мечту и теперь пытаешься просить о помощи?

— Именно! Это твоя мечта! — Гарри беспомощно обвела рукой кабинет заместителя. Её кабинет. — Не моя! Мы обе здесь жертвы!

***

Тогда ей даже не было обидно. Всё случилось слишком быстро: только что друзья обнимали её, и все кричали и плакали, — и вот она стояла в кабинете директора. Стояла будто бы перед зеркалом. Будто бы перед Зеркалом Еиналеж. Собственные глаза смотрели на неё вежливо-настороженно, безмятежно. Так, как она разучилась смотреть ещё лет в десять, а может и раньше. А за спиной у "отражения"...

— Мама?.. — хрипло выдохнула она. Женщина попыталась улыбнуться в ответ. Виновато-благодарно-успокаивающе. Но не смогла. Тогда Лили Поттер сняла с шеи "отражения" массивный древний кулон. И амулет начал рассыпаться. А вместе с ним и что-то внутри не-Гарри.

Макгонагалл не смотрела в глаза никому в комнате. Рассказывала, про засаду в Годриковой впадине, про битву Дамблдора и Волдеморта и про то, что Гарриет Поттер родилась в начале июля. Про то, что предсказание всё же было, но в нём ни слова не было о могущественном избранном, лишь о возвращение Волдеморта.

Под аккомпанемент виноватого голоса директрисы с не-Гарри хлопьями облетали маскировочные чары. Руки стали бледнее, пальцы короче, волосы выпрямились и безвольной волной упали на глаза.

На самом деле, стало проще. Отпустило. Ныло, ныло внутри обидой с тех пор, как начала подозревать, что растят её, чтобы победила любой ценой, чтобы умерла, пытаясь. Как символ. Как оружие. Как мишень. Не смогла простить Дамблдора даже после его смерти. Потому что как можно так поступать с дочерью своих верных соратников? С дочерью своих погибших друзей?

Оказалось, и нельзя.

***

"Гениальная прозорливость или злоупотребление славой?! Героиня войны Гарриет Поттер лично рекомендует на пост Старшего аврора появившуюся из ниоткуда Гертруду Доу".

Роз отложила "Пророк" и пристально посмотрела на девушку перед собой:

— Гертруда? Серьёзно?

— Сокращенно Гэри, — ответила та. И Роз застонала.

— Ты же не считаешь волшебное сообщество настолько глупым? — вклинился Герман.

"Гэри" пожала плечами.

— Министерство планирует провести пресс-конференцию по этому поводу, — тактично перевел тему Герман.

— Ага, отец тоже что-то такое говорил, — тут же поддержала Роз.

"Гэри" лениво посмотрела сначала на первого, затем на вторую. Герман вздрогнул, Роз нервно сглотнула. К этому взгляду невозможно было привыкнуть.

— Мы придумаем причину для отказа, — у Германа Грейнджера всегда был план.

— Нет, — "Гэри" перевела взгляд обратно на Германа.

— Если вы встанете рядом, будет слишком очевидно, кто из вас умер на этой войне, — Герман сбился на тот самый покровительственный получающий тон, что так раздражал Роз и Гарри в школе. Роз поморщилась.

— Ты же не считаешь волшебное сообщество настолько умным? — криво улыбнулась "Гэри".

***

Они "познакомились" в начале осени. Она выбрала фамилию Доу и отказалась выбирать имя. Это показалось ей смешным, даже более смешным, чем взять имя Джейн. Макгонагалл всё ещё отводила взгляд и безропотно согласилась записать её именно так. Как директор Макгонагалл дала ей выбор: остаться на шестом курсе — увы, седьмой дополнительный для "студентки по обмену" был закрыт, — или получить одобренную Хогвартсом грамоту о законченном домашнем обучении. Доу выбрала первое — теперь её больше никто нигде не ждал. Макгонагалл только понимающе качнула головой.

Доу настояла, что будет посещать занятия вместе со Слизерином.

— Вы хотите что-то доказать? — устало спросила Макгонагал.

Доу хотела, чтобы не было так пусто и больно. Хотела не видеть и не знать. Хотела забиться в самую тень, спрятаться от друзей, которые ей больше не принадлежали.

Они всё равно "познакомились". Когда Роз Уизли и Герман Грейнджер посреди коридора наставили свои палочки на Гарриет Поттер.

— Кто ты такая? — процедил Герман.

Гарри вжала голову в плечи и смотрела так жалобно, что Доу даже удивилась, что это лицо на такое способно. Она и не подозревала. Она должна была пройти мимо. Как не раз проходили мимо неё. Именно поэтому она и не смогла пройти мимо. Первое заклинание, нацеленное в то место, где был знаменитый шрам, она отбила рефлекторно, ринулась вперёд, ударила по чужой палочке — Роз всегда держала её слишком легко, слишком естественно, черта всех чистокровных волшебников — и вдавила свою в бледную шею. Только потом накатило осознание, и Доу сделала шаг назад, нервно дёрнув головой.

Вокруг зашумели. Слизеринцев всё ещё не простили, а Доу теперь носила их цвета. Её грубо дёрнули за плечо, силой оттащив от героев и развернув, перед ней оказался староста шестого курса, высокий, мрачный когтевранец.

— Следи, куда лезешь, — грубо выплюнул он. — Пока ты отсиживалась в своей Швейцарии, они сражались с тёмными магами.

— Хорошо, — глухо ответила Доу и опустила голову. Зрительный контакт доставлял дискомфорт и ей, и окружающим. Шум начал прорывать сознание, проклёвываться криками и вспышками. Она поправила сумку на плече, кивнула и прошла сквозь толпу.

Роз перехватила её после ужина.

— Отомстишь? — равнодушно спросила Доу. Она знала, что Роз не такая. Но она "не могла" знать.

— Как дела, Гарри? — спросила Роз.

***

"Выпускница школы авроров вчера, протеже аврора Поттер сегодня, что будет завтра?"

"Роз Уизли: "Если кто-то боится работать в паре с Гертрудой, то точно не я"

"Так ли уникальна Гертруда Доу? 10 гениальных авроров, дослужившиеся до Старшего звания меньше, чем за 2 года"

"Откуда ты взялась, мисс Доу?"

"Преподаватель боевой подготовки: "Её навыки и реакции потрясают. Я видел учеников, прошедших войну. Она же словно всю жизнь провела на войне"

"Мисс Доу выходит из квартиры помощника министра Германа Грейнджера. Найден секрет карьерного роста?"

"Любовный треугольник или любовное трио? Комментарий колдосвахи на странице 15"

"Отряд Доу взял банду чернокнижников, месяцами убивавших разумных магических созданий"

"Доу и вампир: задержан маньяк, вытягивавший кровь из жертв"

"Шок! Настоящее имя новой звезды Аврората!"

Прошёл почти год со скандального назначения, но Роз с маниакальным упрямством продолжала читать всё, что хоть как-то было связано с их Гэри. Герман только качал головой. Они ждали, когда же начнётся. Оба были уверены, что повторного взрыва не миновать. До правды докопались, когда она была простой ученице, немного странной, немного пугающей, но никому неинтересной студенткой.

"Источник из Хогвартса: "Все знали, что она дочь Пожирателя Розье"

Роз нашарила руку Германа, и он крепко сжал пальцы девушки в ответ. Это будет тайфун рядом с летним бризом по сравнению с тем, что было в Хогвартсе. Но они хотя бы могли быть рядом. В Хоге им приходилось только смотреть и играть свою роль, чтобы не навредить ещё сильнее.

***

Её стали замечать после стычки с Роз. Над ней смеялись — она мрачно смотрела сквозь обидчиков. Ей в спину кидали мелкие проклятья — она отбивала не глядя. Она и раньше ела одна, никому неизвестная, нелюдимая. Теперь её начали намеренно сторониться. Ей было не привыкать быть изгоем. С ней общались пара человек со Слизерина, староста курса (вынужденно) и Роз с Германом (тайно).

Роз и Герман приходили на берег озера под мантией невидимкой, чтобы встретиться с Доу. Доу морщилась, когда кто-нибудь — Роз — забывался и называл её Гарри. Около месяца после "знакомства" Герман и Роз думали, что это обида или неприятные воспоминания, пока Роз всё же не задала вопрос в лоб.

— Магия. Целый ворох заклинаний, которые не дают мне ни словом, ни делам выдать, как я была связана с... — Доу вскрикнула от боли, пронзившей виски. Они обняли её с двух сторон и просидели до заката, так и не проронив ни слова.

Буря грянула в первый день зимы. У бури был заголовок: "Покушение на героев!?" Герман осторожно развернул газету, но Роз выхватила «Пророк» у него из рук и начала читать статью по диагонали:

— Бла-бла-бла, подозрительная ученица, бла-бла, втёрлась в доверие, «мы получили данные Ритуала Родства» — это вообще законно? — «близкое родство с родом Розье, который, напомним дорогим читателям, содержал два поколение Пожирателей Смерти», бла-бла-бла, угроза Магической Британии, бла-бла, наши герои — всего лишь дети, неспособные разобраться в людях, бла-бла, спасибо за волос для ритуала, предоставленный неравнодушным учеником школы. Я найду его и убью! – Роз отбросила газету и попыталась вскочить из-за стола, но Герман удержал её. Почти весь гриффиндорский стол с удивлением обернулся на них.

— Мы боролись с Волдемортом и победили, а нас называют наивными детьми, — холодно пояснил Герман.

В обед Роз получила письмо с просьбой держаться от «девочки Розье» подальше.

Вечером Доу сказала:

— Получается, Дамблдор меня спас. Думаю, вот это, — она обвела себя рукой — лучше, чем умереть как ненужный в бегах груз или быть убитой как отродье Пожирателя.

Следующим утром Роз и Герман попытались демонстративно сесть рядом с Доу за стол другого факультета, но ту моментально скрутило от боли. Вечером того же дня её подкараулили в коридоре и втянули в безобразную драку – у многих ещё не отболело, не могло отболеть. Её закрутило месивом кулаков и заклинаний, захлестнуло волной, разбивающейся о щиты и разоружающие. Доу закусила губу почти до крови: только щиты и разоружающие, ничего больше, ничего больше. Вокруг просто злые дети. Сквозь множащийся шум в ушах, где на крики ненависти вокруг накладывалось ревущее пламя и крики боли из прошлого, услышала металлический голос Германа:

— Мы сражались с теми, кто ставил кровь и род превыше всего. И если понадобится, сразимся снова.

***

Газеты атаковали Гэри. Казалось, все вокруг хотели взять у неё интервью, все вокруг хотели узнать, что же связывает Девочку-из-ниоткуда с Девочкой-которая-выжила.

Девочка-из-ниоткуда. Прозвище, придуманное газетчиками, Гэри нравилось. Всё остальное нет.

— Я не могу работать, — недовольно сказала Гэри начальнице. Та только закатила глаза. Она предполагала, что это будет тяжело, работать с травмированным человеком, которого растили фактически смертником, не могло не быть тяжело. Она привыкла и к вспышкам ярости, и к приступам холодного безразличия, и к саркастическим замечаниям, и к подозрительности, и к общей мрачности. В конце концов, Гэри отлично делала свою работу. Более того, она отлично делала и работу Гарри. Но иногда терпение Гарри заканчивалось.

— С возвращением в мир славу. Думаешь папарацци не гоняются за мной и не караулят около дома? — Гарри позволила себе добавить в голос немного иронии. — Как ты же ты планировала работать, если это так тебе мешает?

— О, я планировала делать это без заклинаний, которые разорвут мне голову, если я хотя бы намекну, что нас связывает, в то время как все вокруг только и хотят знать, что же нас связывает, — отбрила Гэри. Гарри задохнулась, чувство вины не покидало её с того самого дня, когда родители рассказали ей о плане. Чувство вины только усилилось, когда она увидела свою замену, её лицо, её глаза. Выгоревшие. Неспособные плакать. Видевшие смерть.

— Я постараюсь что-нибудь сделать, — прошептала Гарри. В ответ получила только кивок и скрип двери кабинета.

И Гарри сделала.

«Звёздная пара объявила о помолвке!» гласила первая полоса «Пророка» буквально через три дня. О расследованиях, Пожирателях и заговорах пресса забыла моментально. Дизайн приглашений оказался куда более значимой темой.

***

Роз и Герман перестали скрываться под мантией. Пару раз с ними увязался Джон, трогательно заглядывал в глаза и, заикаясь, признавался в любви. В первый раз Доу смотрела сквозь него. Видела мёртвые глаза его сестры. Горло онемело. Джон несмело потянулся к непривычно-бледной руке, и Доу отшатнулась. Во второй — они сидели молча. Говорить было не о чем, между ними раскинулась битва за Хогвартс. Доу не знала, какие книги нравятся Джону — но это было совсем не важно, он был одним из тех, за кого она ушла умирать. Был ещё третий раз — пытались браться за руки, Доу молчала, Джон сказал, что наконец-то пожелтели листья, сказал, что ей идёт её шарф, сказал, что осенние вечера созданы для какао с корицей. Доу смотрела на озеро и видела туман Арки смерти. Был четвёртый и пятый. Однажды Джон перестал приходить.

К Рождеству все привыкли, что Золотого трио больше нет. Герман дипломатично объяснял всем интересующимся, что Гарри так переживает травму, а разговоры с друзьями только воскрешают множество болезненных воспоминаний.

— Попроси брата продолжить с ней общаться, — бесцветно попросила Доу. Роз только кивнула. Доу не подняла на неё глаза: знала, что увидит слишком много прошлого.

К Дню святого Валентина все окончательно успокоились, сплетни о том, что герои попросту лихорадочно строят отношения, а потому на дружбу остаётся не так уж много времени, удовлетворили даже самых любопытных. Какой-то пятикурсник с Когтеврана начал принимать ставки, чья помолвка будет объявлена раньше.

В мае Джон попросил о новой встрече, только вдвоём. Он смотрел жалобно, нервно сдувал с глаз рыжую чёлку, не знал куда деть руки. Доу в общем-то знала, что он хочет сказать. Знала и не злилась. Он заслужил быть с кем-то неломанным. Неубитым.

— Я понимаю, что это не ты, я сначала общался с ней только, чтобы помочь с прикрытием, но… — он наконец-то выдохнул. И Доу почувствовала себя старше его не на год, а минимум на вечность. И поняла, что должна вести себя соответственно. И перебила, остановив мучения.

— Ты влюбился. Потому что она интересная, добрая и милая. Ты мой друг, я рада за тебя, ты заслуживаешь быть счастливым, а не ждать и выхаживать, — Доу даже смогла улыбнуться. И Джон засветился. Это было почти больно, слишком сильно напомнило, почему же он ей так понравился, с его смешными веснушками, безбашенной смелостью и отчаянной преданностью.

***

— Они придумали, как тебя пригласить? – осторожно поинтересовался Герман.

— Я буду на свадьбе как глава отряда безопасности, — просто ответила Гэри. Роз шумно выдохнула.

— Всё ведь хорошо? – не отставал Герман. Роз кивнула, указывая на маггловскую книжку по психологии травматиков. Гэри закатила глаза. Она бы хотела сказать, что всё сложилось лучше некуда, потому что Джон заслуживал любви, настоящей, тёплой и светлой, а Аврорату нужны были символ и легенда — улыбчивая героиня, которую можно снимать для плакатов, отправлять на переговоры и приглашать на благотворительные балы, а не мрачную ведьму с нервным тиком, трудоголизмом и паранойей. Но тогда Герман бы начал нудно зачитывать из книги что-нибудь про самооценку. А Роз бы всё это время смотрела как на призрака и предлагала бы сладости, и обрывала бы себя на полуслове, чтобы не скатиться в тошнотворную жалость.

— Всё нормально, — бодро отрапортовала Гэри. Верные друзья, цель в жизни, место, которое она заслужила, и почти никакого рёва огня и захлёстывающих тёмных волн – она вернула всё, что у неё было. Семья, родители, любовь… Страдать по тому, чего она никогда и не имела, она разучилась уже давно.