Devil’s kitten pt.1

— И как только я оказался в такой ситуации? — недовольно хрипит подвязанный руками вверх розоволосый парень.

— А меня всё устраивает, — похабно улыбается мужчина, который точно так же висит на цепях лицом к лицу с ним, прижимаясь вплотную к его телу. — Разве это не романтично? Почти как свидание.

— Иди ты нахер, конченный идиот.

— Твои сладостные речи ласкают слух, котёнок. Ах, как жаль, что у меня связаны руки и я не могу тебя обнять сейчас, — надувает губы тот и вытягивает шею, чтобы приблизить лицо к скривившемуся парню. —Как насчёт утешительного поцелуйчика? 

— Ты ужасно раздражаешь.

— Спасибо, — всё с той же улыбочкой отвечает тот.

— Это не комплимент! 

Несколькими часами ранее.

Грязная это работа — быть наёмным убийцей. Но когда дело касается ещё более грязных тварей, таких, кто вылез из самого Ада для того, чтобы творить бесчинство, то уже становится приятнее. Чон Чонгук готов был и бесплатно убивать демонических тварей, но раз за это ещё и дают деньги, то для него лучше работы и не сыскать. И вот очередной заказ был выполнен, но оказался до ужаса скучным, ведь с демонами низкого ранга он справился в два счета, а потому и решил порадовать себя чем-нибудь вкусным. 

Грубые ботинки до колена ступают по грязным лужам, пока мужчина чуть ли не вприпрыжку направляется через безлюдный переулок, напевая себе под нос популярную песню и языком слизывая верхушку клубничного мороженого. 

— М-м-м, какое блаженство, — в удовольствии стонет он, даже глаза прикрыв. 

И вдруг в его плечо, прямо через мягкий десерт в рожке, верхняя часть которого разлетелась по сторонам, прилетает пуля.

 — Моё мороженое! — в сердцах выкрикивает Чонгук, скорчив плачущую гримасу, казалось, совершенно наплевав на свою рану, потому что той же рукой выхватывает из-за пазухи свой длинный пистолет и беспорядочно стреляет в темноту, откуда был сделан выстрел. 

Мгновение — мужчина замечает мелькнувший розовый цвет в тусклом свете фонарей, и вся его грусть о потерянном десерте уходит, возвращая лицу сияние. Он наспех выкидывает уже ненужный рожок через спину и раскрывает руки для распростертых объятий, так широко улыбаясь, что становится не видно его глаз-полумесяцев:

— Котёнок, любовь моя! 

Вот только он получает ещё несколько пуль в живот, что заставляет его лишь пошатнуться и нервно дёрнуть уголком губ. Из тени переулка показывается нахмуренный парень с розовыми волосами, на его плечах белая шубка, а через светлые рваные джинсы видны стройные ноги в ссадинах. 

Пак Чимин, более известный под псевдонимом Китти, первоклассный охотник на демонов, зачастую бегающий на побегушках у властей из-за его невероятных способностей и обостренного чувства долга. И также он — безответный объект обожания Чонгука, который с ума по нему сходит уже несколько месяцев. Они впервые случайно встретились в бою, когда их миссии оказались смежными. Чимин решил было сперва, что мужчина — человекоподобный злостный демон, такой нечеловеческой скоростью и силой тот обладал. Чон тогда одержал над ним верх, повалил обессиленного парня на землю и навис сверху, не в силах оторваться от него и случайно пригласил на свидание. За что и получил в пах, из-за чего Чимину удалось сбежать, пока тот корчился от боли и любви. Проходило время, они пересекались вновь и вновь: то из-за единых целей, то Чонгук доставал его, прилипнув пиявкой к нему, специально за ним бегал по миссиям. Несколько заданий после они даже выполняли вместе, а Чон пару раз спасал его от верной смерти, и тем самым между ними сформировались особые отношения, весьма странные, конечно, но это была своего рода связь, которую никто, даже они сами, не могли объяснить или понять.

И вот сейчас в руках Чимина два заряженных пистолета, пока он уверенной походкой грациозной пантеры приближается к мужчине, всё ещё держащему руки широко разведенными для объятий. Но охотник останавливается на приличном расстоянии от него, заставляя Чонгука обнять невидимку и обречено вздохнуть: 

— Ты всегда так жесток.

— А ты всегда так жалок, — скептически изгибает бровь парень, так и не пряча оружие. — Я потратил на тебя три пули, а ты и бровью не повёл, не увернулся, хотя для тебя это раз плюнуть.

— Ну что ты, милый, получить от тебя пулю для меня словно подарок, — сипит Чонгук, спокойно доставая из себя одну, так как остальные прошли насквозь. — Я собираю их и храню в коробочке. 

— Больной психопат, — недовольно цокает розоволосый, наблюдая за тем, как затягиваются и заживают его раны на глазах. 

Конечно, ведь это были обычные пули, не предназначенные для демонов, исцелить которые для него не так-то просто.

Чимин точно не знает историю Чонгука, никогда не спрашивал об этом, не желая позволять ему и самому себе становиться ещё ближе. Но это было очевидным: мужчина не был ни человеком, ни демоном. Он был кем-то с нечеловеческой скоростью, ловкостью и силой, но с человеческой глупостью, эгоизмом и юмором, выглядя тоже вполне себе по-человечески. Хоть Чимин и охотник на демонов, но пока Чонгук не вредит простым людям и помогает ему уничтожать остальных демонов, спасает ему жизнь и прикрывает собой, этого достаточно, чтобы доверять ему и не лезть с ненужными расспросами. Он не делился с ним своим прошлым и своими душевными ранами, потому и не смеет просить о том же Чонгука. Ему вполне хватает доверия при их нынешних отношениях. А подстреливать его или наносить ножевые удары, после наблюдая за его невероятно быстрой регенерацией, чуть ли не стало забавным хобби Чимина. 

— Не будь таким беспечным, а если бы я или кто-то другой охотился за твоей головой? — Чимин издаёт какой-то тяжёлый вздох, наконец пряча пистолеты, перед этим ловко прокрутив их на пальцах. 

— Никому другому я не позволил бы пристрелить себя, — самоуверенно ухмыляется Чонгук и приближается к парню с бессовестной улыбкой. — А если тебе нужна моя голова, то только попроси. Но, знаешь, между твоих ног она была бы ещё приятнее и неотрази… 

— Ты безнадежен, — прерывает его Пак и разворачивается, ведь его работа в этом районе закончена, а заметил в переходе улиц этого мужчину чисто случайно.

— Эй, ты мне должен мороженое, вообще-то! 

— Вот, — двумя пальцами тот достает пару долларов из кармана, небрежно кидая их следующему за ним Чонгуку, — сходи и купи. 

— Ну котёнок, удели мне всего десять минут своего драгоценного внимания, — вымаливает сложивший перед собой ладони мужчина, который быстро оббежал его и преградил путь. — Всего десять минут, пожалуйста. 

Удивительно, как такой сильный и, казалось бы, суровый с виду мужчина в татуировках и массивной кожанкой одежде, являющийся каким-то аномальным человеком с демоническими способностями, может иметь такой жалостливый щенячий взгляд? И невозможно ведь отказать. Подлец.

Поэтому совсем скоро они уже вместе пробуют вкусное мороженое в вафельном рожке, поднимающееся завитками вверх. Чонгук, довольный донельзя, просто сияющий изнутри и прилипший ещё больше обычного, снова взял излюбленную клубнику, в то время как выбор Чимина пал на классический шоколад. 

— Как насчет того, чтобы следующие заказы брать вместе? Ты можешь забрать себе всю выручку, я не против, можешь даже сам грохнуть цель. 

— Тогда в чем смысл брать заказ вместе? — розоволосый сводит брови к переносице, никогда не улавливая ход мыслей этого мужчины.

— Ну как, в чём? — охает тот и приобнимает его за талию. — Смысл в том, что вместе! Хочу быть рядом с тобой как можно чаще. 

— Ладно, — выдыхает Чимин, даже не сопротивляясь его руке на своем теле, — раз уж так сильно хочешь, то давай потрахаемся разок — может тогда ты отстанешь от меня.

 Чонгук даже замирает от неожиданности, и, кажется, сердце его тоже пропускает удар и прекращает свой ход. Его тёмные глаза загораются ярким пламенем, губы расплываются в ещё более широкой улыбке, а хватка руки на талии становится крепче.

— Серьёзно?!

— Нет, конечно, — дерзко хмыкает Чимин и с силой ударяет его локтем в живот, заставляя согнуться пополам. — В твоих влажных снах. 

— Мать твою, как же суров этот мир неразделенной любви, — хрипло выдыхает Чонгук, скривившись от удара. 

— Любви? — скептически переспрашивает другой, даже остановившись. — Не смеши меня, ты только и хочешь, что переспать со мной. 

— А вот и нет! — по-детски возмущается Чон, весь насупившись. — Я хочу разговаривать с тобой каждый день, видеть тебя рядом и гулять с тобой за руку, обнимать и целовать, хочу вместе делать всякие романтические шутки… ну и занимать сексом тоже, конечно. 

Чимин сжимает челюсти и отворачивает от него лицо с выступившим румянцем на щеках, чтобы скрыть его и свой взгляд. Что-то щемит в груди, и вся ледяная стена, что каждый раз воздвигается против этого мужчины, снова покрывается трещинами. В который раз Чонгук заставляет всё нутро переворачиваться, чувствовать что-то, что бесчувственный охотник не должен делать. Это неправильно, это ошибка, на которую Чимин не имеет права. И только он открывает рот, чтобы сказать об этом, как в следующий же миг оказывается схвачен в охапку сильных рук, закрываемый чужим телом от внезапно начавшейся пулеметной атаки. Его точно куклу подхватывают и вместе с ним отлетают в сторону, в укрытие переулка от внезапного нападения. 

— Б-блять, опять мороженое не доел… 

Голос Чона звучит непривычно болезненно и ослаблено, и Чимин тут же принимается осматривать его. Он обнаруживает на его шее и плече, которым тот особенно сильно укрывал одну сторону Пака, несколько дротиков.  

Снотворное или транквилизатор. 

— Проклятье, Чонгук, — встревоженно шипит он и вытаскивает их из его тела. — Ты можешь идти? 

— Плевать на меня, убирайся отсюда, пока сюда никто не нагрянул, а я их задержу, — хрипит Чон и пошатывается, почти что падая, если бы его не подхватили сбоку. 

— Иди к чёрту, я не оставлю тебя здесь одного, — упрямо рычит Чимин, перемещая вес отяжелевшего тела на себя, помогая ему двигаться. 

Они проходят метров десять таким образом, как в один миг Чонгук откидывает его в сторону и вновь принимает на себя удар внезапно появившихся сразу нескольких человек в специальных костюмах, точно ниндзя, вооружённые катанами. Мужчина выхватывает два длинных пистолета, на верхних сторонах которых вылезают острейшие лезвия, и одним махом отражает их атаки. Ему хватает пары быстрых и точных ударов и выстрелов, чтобы расправиться со всеми врагами, но сам падает на колени с отдышкой, ведь получил очередной дротик, предназначавшийся Чимину. 
 

— Чонгук!

— Проваливай отсюда! — рявкает тот, хрипя израненным зверем, у которого земля уходит из-под ног и в глазах темнеет, но боится не за себя, а за упертого человека, который всё равно выбегает к нему, подхватив его голову уже над землёй. — Эта херня очень сильная, я долго не протяну и не смогу тебя защитить…

— Заткнись. Думаешь, я просто поблагодарю тебя и оставлю здесь одного после твоего приступа героизма?

— Но я хоть смог произвести на тебя впечатление крутого героя? — еле ворочая языком и с трудом поднимаясь снова на ноги, тот умудряется ухмыльнуться. 

— Если крутой в твоём понимании “не думающий башкой”, то да. 

— Отлично, — вновь ухмылка, веки его наливаются свинцом, разум уплывает, — совсем скоро я тебя завоюю, котёнок, вот… увидишь…

Он теряет сознание как раз в тот момент, когда Чимин стискивает зубы и вытаскивает пистолет, выстреливая в нескольких противников издалека, выигрывая лишь немного времени. Потому что с такой огромной тяжёлой тушей на себе далеко не сбежать и не увернуться от дротика со спины, который почти что моментально отключает парня, до последнего державшего Чонгука.

“А лучше бы просто бросил его там” —теперь разочарованно думает Чимин, оказавшись подвязанным вверх руками так близко к Чону, что чувствует на себе его горячее дыхание, ощущает жар тела и его сильные мускулы под одеждой, а также… чувствует, как кое-что твёрдое упирается ему в бедро.

— Какого..? — утробно рычит Пак, брови которого взмывают вверх, всё тело его напрягается. — Я надеюсь, это у тебя пушка в штанах.

— Оу да, — похабно хмыкает Чонгук, с вызовом глядя ему прямо в глаза, — уже в боевом режиме, заряженная и готовая к действию. 

— Какой же ты отвратительный, как в такой ситуации у тебя встал?! — злостно шипит дёрнувшийся парень, сузив свои прекрасные лисьи глаза, которые тут же округляются, когда он ощутил ещё большее уплотнение в паху мужчины. — Я тебя кастрирую. 

— Тогда ты не познаешь всей прелести моего большого достоинства, — Чонгук весело подмигивает, делая акцент на определённом слове. – Но, знаешь, и без члена я смогу довести тебя до рая своим языком и пальцами… 

— Х-хватит! — вдруг заикается от смущения тот, сжав челюсти и беспорядочно заметав взгляд. — Не говори такое буквально в лицо, упираясь своим булыжником мне в пах. 

Чонгук застывает, улыбка медленно растворяется, в то время как в глазах его плещутся сильные чувства, душащие его и терзающие его сердце, забившееся в разы сильнее. Он слегка склоняет голову и без ехидной усмешки, удивительно серьёзно и мягко шепчет: 

— Ты так прекрасен и очарователен. 

Тот не успевает ничего ответить, потому что железные двери этого здания заброшенного завода раскрываются со ржавым скрипом, пуская свет в темноту помещения, заставляя двух подвешенных пленников повернуть головы. Одного нехотя и разочарованно, медленно отводя взгляд с парня напротив, другого, тут же напрягшегося, настороженно.

— Так-так-так, — хмыкает входящий человек, сзади которого ещё два вооружённых амбала, — ну что за невероятная картина: воркующие друг с другом демон и охотник на демонов. 

— Мы не ворковали, — сквозь сжатые зубы процеживает розоволосый.

— Я не демон, — одновременно с ним отвечает и закатывает глаза другой. 

— Ну да, ну да, — кивает незнакомец, ответив сразу двоим. — Вероятно, вы задаётесь вопросом, кто я, что мне от вас нужно и зачем я приложил столько усилий, чтобы поймать вас?

— Да как-то плевать, — Чонгук халатно пожимает плечами, насколько это возможно, возвращая лицо с играющей на нём ухмылкой к Чимину, — мне нравится нынешнее положение.

— Боже, уберите его от меня, — измученно шипит тот, демонстративно пытаясь отодвинуться. 

— Конечно, сейчас. 

Мужчина, который так и не соизволил представиться, вдруг любезно выполняет его просьбу, нажимает на кнопку на пульте, и механизм отодвигает их друг от друга на расстояние метра. 

— Вероятно, охотнику тяжело находиться так близко с мерзким демоном: ты ведь их убиваешь, Китти, ненавидишь и презираешь, — скалится поймавший их незнакомец, встретившись с его жёстким взглядом. — Или же ты питаешь какие-то особые чувства к этому демоническому отродью, раз до сих пор не лишил его жизни, ведя с ним такие милые беседы?

— Что тебе нужно? — сухо спрашивает помрачневший охотник, держа лицо непроницательным. 

— Личное любопытство.

Мужчина поднимает руку, указав на зевающего Чонгука, и двое его людей подходят к нему, начиная ударять специальными электрошоками. Его тело дёргается в конвульсиях, на лбу выступает пот, а из сжатых губ вырывается рычание и ругательства. Его трясёт от мощного тока, болезненно прошибающего всё тело, а незнакомец же пристально наблюдает за тем, как у Чимина даже мускул не дрогнул на лице. 

— Достаточно. 

— Агх, зараза, а я только начал входить в экстаз от вашей щекотки, — вызывающе выплёвывает Чонгук, тяжело и часто дыша, пока организм восстанавливается от этой боли. 

— Посмотрим, как эту “щекотку” переживёт охотник, возле которого ты хвостом виляешь, как течная сучка, — ухмыляется похититель, указывая своим ребятам на человека рядом. 

У Чонгука глаза округляются, руки, затёкшие от длительного положения вешения вверх, сжимаются в кулаки, на губах образуется животный оскал. 

— Ублюдок, не смей! — злостно выкрикивает он и опасно дёргает цепями, когда один электрошокер уже коснулся тела глухо вскрикнувшего от боли Чимина, и мужчина одним взмахом руки велит своим не продолжать. 

— Ну ничего себе, как интересно, — чуть ли не хлопает в ладони тот, приближаясь к ним. — Ох, Китти, как тебя, человека, борца с этими мерзкими созданиями, которые так рано лишили тебя семьи на твоих глаза, угораздило с ним связаться?

— Он не демон, — твёрдо хрипит Пак, восстанавливая дыхание.

— Хах, так ты не в курсе? 

Розоволосый краем глаза видит, как напрягается помрачневший Чон, чей взгляд стал угрожающе злобен, в то время как похититель продолжает: 

— Это ведь отродье со смешанной кровью, его мать была шлюхой… 

— Закрой свою грязную пасть, — голос Чимина звучит пугающе холодно и смертоносно, причём настолько, что тот даже мнётся и опасливо делает шаг назад. — Ты либо говори по делу, зачем мы здесь, либо заткнись к чёрту. 

— Ой как же разозлился, ха-ха! Неужели, так ли приятно, что этот демон тебя трахает, или, может быть, наоборот, ты его?

— А вот это уже точно крайняя точка по больному, ублюдок, — утробно рычит в один миг ещё больше помрачневший Чонгук, пронзая его уничтожающим взглядом. — Блять, я так-то парень добрый, но ты меня взбесил. 

И в следующий момент он разрывает железные цепи и молниеносно, с нечеловеческой скоростью наносит удар кулаком по лицу одного из громил, а другого бьёт ногой по рёбрам, откидывая их двоих с ужасающей силой в противоположную стену. Всё происходит настолько быстро, что растерявшийся мужчина не успевает даже среагировать и выхватить оружие, ведь на него налетают с самым настоящим криком души: 

— Да ты хоть знаешь, как я об этом мечтаю?! 

Похитивший их незнакомец в полёте харкает кровью от мощного удара в живот, самостоятельно упасть ему не дают: подлетают в один миг, хватают за горло и с силой вбивают в землю. После ещё и ещё ударяя его тушу о разбившиеся плиты, проходясь кулаком по его лицу. 

— Постой, Чонгук, нужно узнать у него, зачем он схватил нас двоих, — предупреждает его было розоволосый, но мужчина, которого только после этих слов оставляют в покое, уже был в бессознательном состоянии. — Ладно, заберём с собой и дождёмся, как он очнётся, а теперь развяжи меня. 

Но Чон и не шевелится, продолжая стоять к нему спиной. Отчего-то сердце щемит в переживаниях за него из-за сказанных слов о нём и о его матери, что, признаться, вызвало большое любопытство, которое он старается затолкнуть куда подальше. Сейчас не время для них. Тем более не тогда, когда Чонгука что-то тяготит, и его наверняка это задело. 

— Чонгук? — осторожно зовёт его парень.

— А ты меня поцелуешь за это? 

— Чего? — в недоумении хлопает ресницами тот, думая, что ему послышалось.

Вот только Чонгук разворачивается с дурацким выражением лица, надув губы и построив щенячьи глазки, в которых так и читается хитрость. 

— Поцелуешь меня за своё очередное спасение, котёнок?

— Ты… блядун чёртов! Я за него переживаю, а он! — заходится в возмущениях тот, шипя диким котом. — Да иди к чёрту, сил на тебя больше нет, говнюк. 

— Это значит нет? Хотя бы лёгкий чмок. 

— В следующий раз я выстрелю тебе в лоб. 

Наверное, даже эмоции и чувства у Чонгука не человеческие. Чимин впервые только в той ситуации смог краем глаза увидеть хоть что-то, помимо кокетливых и похабных ухмылок, на его лице, когда тот человек заговорил про его прошлое и его мать. Возможно, глубже скрывается что-то ещё, что прячется за маской этих шуточек и улыбочек, но это что-то Пак не посмеет выудить против его воли. Да и сам не знает, хочет ли узнать глубину души этого мужчины. 

У Чимина всё ещё руки неприятно ноют из-за того, что так долго были подвешены, и он разминает плечо, проверив, не очнулся ли их пленник. После освобождения они забрали с собой этого мужчину, предварительно связав, и решили отправиться в одно из пристанищ Чона в криминальном районе города. Тот же всё это время, как они приехали, сидел на балконе, уставившись в одну точно, изредка отвлекаясь, чтобы налить себе ещё виски. Кажется, его всё-таки что-то тяготит. 

— Я составлю компанию? — приличия ради спрашивает Пак, вдруг вышедший на балкон и разместившийся рядом. 

— Спрашиваешь ещё, — лениво хмыкает Чонгук, протягивая ему свой стакан с алкоголем, из которого залпом выпивают всё. 

Парень не решается первым пересечь черту, прикусывает нижнюю губу, чтобы слова не вырвались сами по себе, потому что как бы он не хотел, но не может не волноваться за этого балбеса. 

— Чимин, я полукровка, — внезапно тихо хрипит мужчина, опуская вниз голову, отчего его глаза и часть лица закрывают длинные чёрные волосы. — Моя мама была человеком, а отец… отец демоном. И произошло это не так, как сказал тот тип. Мама рассказывала, что отец был добрым и справедливым, и что он влюбился в неё с первого взгляда и искренне любил её. Я не знаю, что с ним случилось, я практически не помню его, он пропал ещё когда мне было пять, а моей младшей сестре и вовсе несколько месяцев. Через несколько лет маму и сестру убили демоны. Я был беспомощен и бесполезен, совершенно ничего не смог сделать. 

Он почти до крови впивается ногтями себе в руку, практически незаметно начиная дрожать. И Чимин со щемящим сердцем неожиданно опускает свою ладонь на его, чтобы он не причинял себе боль, даже если для него она незначительная. От этого прикосновения Чонгук каменеет, испуская краткий вздох удивления. 

— Ты был только ребёнком, не вини себя, – спокойно проговаривает он слова, которые неоднократно повторял самому себе. — Мне очень жаль это слышать, Чонгук. Наверное, охотниками становятся только те, кого постигла одна участь: моих родителей тоже убили демоны, растерзали на моих глазах. Я до сих пор иногда просыпаюсь с криками от кошмаров. 

— Почему ты делишься со мной этим? 

— Ты ведь поделился своей историей, вот и мне захотелось тоже.

— Нет, в плане… разве я теперь не противен тебе? Ну, ещё больше, чем обычно, — добавляет он с мрачной усмешкой, всё ещё не показывая лица. — Я ведь наполовину демон. Ты ненавидишь их. 

— Я и людей не то, чтобы жалую, а ты ещё и наполовину человек, — фырчит Чимин, закатив глаза, но ладони с его руки не убирая, наоборот даже, сжав сильнее. 

— Значит, я пролетаю по всем фронтам? — обречённо вздыхает тот, срывая смешок с губ розоволосого. 

И Пак вдруг придвигается ближе, буквально вынудив того посмотреть на себя, встретившись с его тёмными глазами, в которых остался некий страх и сомнения, а его лицо постигла пелена тоски и грусти. 

Чонгук на самом деле боялся, что, тот возненавидит его после такого признания и не захочет больше ни в жизни видеть.

Но Чимин же склоняется к нему и впивается в его губы быстрым поцелуем. Это и поцелуем-то не назвать: размазанное, влажное прикосновение губ в губы со вкусом виски. Но такое важное и значимое для Чонгука, особенное и для самого Чимина, так же внезапно и отстранившегося, сразу поднявшегося на ноги и покинувшего балкон. 

Стена изо льда рухнула с фееричным треском. Пак сам принял это решение, доверившись сумасшедшему порыву сердца, прекрасно понимая, что теперь этот надоедливый большой ребёнок станет ещё более невыносимым. 

— Котёнок, я медленно соображаю и до меня долго доходит, а можно ещё раз?!

— Отвали.