Девиант. Глава 7.

𖤐

Вцепившись ему в воротник, я толкнул его к краю скалы.

– Я тоже очень рад встрече с вами, господин Иуда, – мужчина улыбнулся шрамированными губами и вцепился в моё предплечье.

Мы стояли так на протяжении долгого времени. Я старался столкнуть, он пытался высвободиться из моих рук. Несмотря на то, что господин Макмиллан был очень высоким мужчиной, сил ему недоставало.

– Вы не хотите спросить, что меня так изуродовало? – он склонил голову к плечу, и в этом движении привиделось мне что-то от ребёнка.

Я смолчал, прикладывая больше сил. Но вдруг Макмиллан провернулся так, что теперь у края оказался я. Песок под моими ногами заскрипел.

– Эта правда, что все люди умирают. Я тоже умер, мистер Хоуп, и поплатился за свои грехи на круге еретиков. Вас никогда не запирали в горящем гробу, вы никогда не чувствовали запаха собственной горелой плоти. Вам меня не понять.

– Вы правы, мне вас не понять. Но для начала ответьте на мой вопрос, – я вцепился пальцами в ворот его пиджака. – Бог – есть?

Теперь-то он не мог это отрицать, и оттого на моём лице проступила хищная, почти счастливая улыбка – та, которую я никогда в жизни себе не позволял.

Макмиллан приоткрыл рот, выдавливая из себя каждое слово:

– Смерть есть, и преисподняя – есть. Бога я не видел.

Упираясь ногами в живот мужчины, я сделал кувырок через голову, сбросив его с себя. Соскользнув с края скалы, тело мецената с влажным звуком ударилось о землю.

Я мельком посмотрел вниз. Хорошо его распластало – кровь хлынула со всех дыр, стекая по камню к ногам присутствующих. Теперь до этого камня не доберутся злосчастные ручонки. По крайней мере, те, кто не хочет по локоть оказаться в крови. В самом полном смысле слова.

Поднялась шумиха, и я поспешил ретироваться.

Я бежал очень долго, пока лёгкие не свёл спазм, а ноги не подкосились от усталости. Капли пота скапливались на подбородке, а руки била дрожь, которую я никак не мог унять.

Чувствуя себя счастливым, я ужаснулся перед человеческой природой. Я повёл себя как бездомное животное, накинувшееся на заплесневелый кусок хлеба. Отрава уже распространяется по моему организму, через вены к самому сердцу.

Облизнув иссохшие губы, я улыбнулся в последний раз на сегодня. Потому что дальше...

– Вы устали с дороги. Выпейте, – тогда же подбежала ко мне маленькая полноватая девочка лет семи, с очень редкими светлыми волосами и большими карими глазами.

Откуда она здесь?

Я тут же оглянулся по сторонам. За деревьями, у заросшей беседки, стоял длиннющий обеденный стол, заваленный всякими вкусностями. Клянусь, такой роскошной еды я не видел даже сквозь окна богатого дома. Рыба, мясо, морепродукты, супы, гарниры, многоярусные торты и вина всех сортов.

От увиденной картины в животе предательски заурчало. Это меня позабавило в той или иной мере – даже после смерти моя душа желала испытывать вкус.

Девочка всё так же упорно стояла по правую руку от меня со стаканом яблочного сидра.

«У них что, не нашлось обыкновенной воды?» – подумал я, поднеся стакан к губам. Подозрительного запаха нет, осадка – тоже. Так посмотришь, всё безопасно, если не учитывать, что ты в аду.

Я сделал глоток. Онемения тоже нет. В своё время меня пытались отравить местные власти, чтобы избавиться от бродяг в районе. Так что – да, я научен таким штучкам.

Вежливо поблагодарив, я поставил стакан обратно на поднос, натёртый до блеска.

– Приглашаем вас за стол! – улыбнулась девочка, ухватившись за мой палец.

– А что у вас за торжество? – я двинулся вслед за ней. Ощущения, исходящие от неё, эдакое тепло души, было человеческим. Я мог не беспокоиться, что попал на пирушку к дьяволам.

– Обед! – не успел я и опомниться, как меня усадили за стол. – Вы такой худенький, вам нужно покушать!

Передо мной тут же возник кремовый суп, рагу из телятины и несколько кусочков свежего белого хлеба. ...А ещё куча неизвестных мне столовых приборов, из которых я в глаза знал только вилку для рыбы.

Я окинул взглядом присутствующих. Полноватые, в меру упитанные и толстые, едва умещающиеся на двух стульях. Все они, наплевав на этикет, постукивали ложками в тарелках, посёрбывали чаем и запихивали в рот по несколько пирожных в один присест.

– Прекрасный вкус. Попробуйте и вы! – женщина средних лет с заплывшим красным лицом аккуратно положила мясо на тарелку своего соседа.

– Ох, благодарю, – вздохнул сидящий рядом джентльмен, утирая рот промасленным платком. – А вы отведайте пирожные. Загляденье!

Аккуратно зачерпнув суп, я отправил первую ложку в рот. Как вкусно! Кажется, я начинаю понимать, почему все едят здесь с таким аппетитом.

– Время полдника! – воскликнула та самая девчушка, указывая пальчиком на стрелочки своих часов.

А, нет. Не понимаю.

Я не успел и ощутить вкуса, как мне заменили блюдо перед носом. Теперь мне предстояло вкусить лёгкий экзотический салат с курицей и хлеб с абрикосовым джемом.

Но пока я думал, настало время ужина, и на столе снова заменили блюда.

Я был ошеломлён – неужели в аду время длится так быстро?..

Погодите-ка. А здесь вообще есть время? Или здешние обитатели сами придумали свои порядки? Про живых людей, в принципе, можно сказать то же самое. Люди ведь сами назвали время – «временем»!

Скажу вам, что спали эти люди тоже за столом, прямо так, опустив головы в тарелки. А из-за того, что меня обставили двумя здоровенными толстяками, я тоже не мог выйти.

Я прикрыл глаза. Здесь, в отличие от других кругов, жизнь была почти что человеческой. Дни сменялись ночами и наоборот. Иногда слишком быстро – я даже не успевал моргнуть. А иногда – слишком медленно, почти как человеческие сутки.

Как сейчас.

Но в эту ночь я не мог уснуть... Поясница затекла, мышцы атрофировались – давно я уже не спал в таком положении. Впрочем, всё бывает во второй раз.

Я нехотя открыл глаза. Здешние ночи отличались от привычных. Их можно было сравнить разве что с «белыми» ночами или, на худой конец, с северным сиянием.

И тогда случилось это. Я увидел, что лежало на обеденном столе.

Белая скатерть была заляпана слизью и кровью, а по тарелкам разложены остатки костей, мяса... человеческих ушей, пальцев с сорванными ногтями и переносиц. А на месте шикарного ванильного торта лежала голова со слишком знакомыми чертами.

Это была моя голова – с острыми скулами, впалыми щеками, и этим ужасным носом с горбинкой, которого я стыдился всю свою жизнь.

Я вздрогнул, достав руки из-под стола, и схватился за голову. На месте. На плечах, вставленная относительно середины острых ключиц.

Самопроизвольно я начал дёргаться, стараясь вылезти из-за стола, и случайно потревожил толстяка, сидящего по правую руку. Но тот не проснулся – наоборот, он чуть не навалился на меня всем своим центнером, если не больше. Но улизнуть я успел.

От осознания того, что сейчас наполняло мой желудок, меня стошнило кровавой рвотой. Что за чертовщина здесь происходит?

Я вам что, Золушка, чтобы по полуночи сбегать с бала на превратившейся тыкве?

– Уже уходите? – показалось из-за стола лицо девочки, похрустывающей тонкими пальцами. Костяшки противно скрипели на белых молочных зубах.

Как же хотелось вернуться в своё чахоточное тело. Чтобы всё наконец закончилось.

Но вечность – это так долго...

От охватившей меня смуты я вцепился пальцами в волосы и приник к земле, как вдруг что-то схватило меня за шиворот грязной рубашки, и я взмыл вверх, словно наконец-то обрёл крылья.

𖤐