Девиант. Глава 1.

𖤐

Холодно. Чёрт побери, как же холодно!

А, ну да. Чёрт, он ведь всегда здесь. Истинное воплощение дьявола казалось ещё более мерзким, чем его показывали в библейских картинах.

Трёхголовое нечто восседало там, в пучине вечного льда, лениво пожевывая тела грешников. Иногда оно поджимало губы и, переминая язык во рту, старательно вылизывало застрявшие между зубов кости. Кривилось, сводило брови, но продолжало – да так важно, будто выполняло обязанность дегустатора.

Вросшие в лёд ноги и руки совершенно отнялись, лишь неприятное морозное покалывание заставляло меня чувствовать себя живым.

И тут дьявол выплюнул последнюю кость, как надоедливую кожурку от семян. Уже не один раз я был свидетелем того, как после этого его бесформенная шея изгибалась в поисках нового деликатеса.

«Должно быть, я следующий».

Я зажмурил глаза, чувствуя вокруг себя горячее зловонное дыхание.

«Интересно, а как здесь работает «смерть после смерти»?» – подумал я и не заметил, как мои плечи самопроизвольно расслабились.

Ну сейчас и узнаем!

В этот момент огромная пасть обогнула меня и вцепилась в поникшее тело мужчины. С удовольствием чавкая, голова, висящая на одних нервах, вернулась в пространство у плеч.

Я резко выдохнул и согнулся в приступе смеха. Смеялся так долго и громко, что машинально растормошил окружающих грешников.

– Ты совсем умом тронулся? – прошипел мне девичий голос со стороны.

– Я уже видел смерть, так чего мне ещё бояться? – смешливо бросил я, не обращаясь к кому либо конкретному. Но повернув голову – опешил.

Со мной говорила девушка лет двадцати пяти, по бёдра вросшая в лёд. На лице, тонком и бледном, словно напудренном свинцовыми белилами, контрастировала кровавая помада. Густая копна чёрных вьющихся волос спадала по плечам на пышную...фигуру, обтянутую только белой рубашкой, подобранной на размер меньше.

«Как вульгарно!» – подумал я и снова взглянул в её карие, густо подведённые глаза. Глубокие, печальные – словно среди всего этого маскарада они были единственным, через что просачивались последние капли человечности.

– По глазам вижу, не узнаёшь, Демиан Хоуп! – нахмурилась она. Говорит так, будто через этот слой косметики её мать родная могла бы узнать!

– Почему же, узнал. Биатрис Тинкер, популярная у графов... проститутка, – я говорил всё тише, пока не перешёл на беззвучное шевеление губ. – Ты умерла от сифилиса пять лет назад и умудрилась задержаться в аду? Какая несвойственная женщинам стойкость! Почему же тебя бросили на круг предателей, а не блуда?

Биатрис поджала губы, словно сдерживала слёзы.

– А то ты сам не знаешь!

Я смолчал, а она продолжила:

– Что же ты получил, 'граф' Хоуп? Сломив жизни стольких людей, гниешь здесь за предательство Святого Отца!?

Я хотел крикнуть на неё в ответ, но, скрипя зубами, опустил голову:

– Как и ты.

Она продолжала кричать на меня, но я не слушал её, всё держал в голове одно воспоминание.

Ночной Лондон. Влажный ветер незваным гостем врывался в комнату, теребя полупрозрачные занавески. Биатрис сидела на подоконнике, завернувшись в простыню, и наблюдала, как я мучаюсь с последней пуговицей. Не выдержав, она подошла и, легко подцепив пуговицу ноготком, запахнула мой воротник.

– Жаль, что уже уходишь, – грустно улыбаясь, она разгладила ладонями складки на моём пальто.

– Это ведь не последняя встреча, – я натянул короткополую шляпу на глаза. – Совсем скоро наша жизнь изменится... и ты наконец бросишь эту грязную работу! – я схватил её за руки и улыбнулся.

– Ты уверен, что счастье можно построить таким путём? – Биатрис отошла от меня на несколько шагов.

Я не знал, что ответить, но прежде чем развернуться к ней спиной, бросил:

– У всего есть вынужденная мера.

Вскоре судьба разлучила нас, и вот я снова вижу её через три с половиной года.

Рад ли я?..

– Я была готова сделать всё что угодно для тебя, и что же я получила? – в слезах прошептала Биатрис и поникла головой. Её губы дрожали беззвучным шёпотом, оголяя жемчужные зубы.

Я машинально сжал кулаки и осознал, что лёд вокруг меня немного подтаял, освободив левую руку. Кончики пальцев опухли и почернели, но зато вернулась какая-никакая подвижность.

Биатрис согнулась пополам и плакала, опираясь на одну из рук.

Чуть занеся окоченевшую ладонь за спину, я слегка дотронулся до её ноготка и, обернувшись, прошептал:

– Прости меня, Бисса... За всё.

В этот миг вечный лёд, что сдавливал мои конечности, лопнул. Он продолжал трескаться, вонзая острые холодные иглы в кожу, до тех пор, пока не сомкнулся кругом.

Одно лишь мгновение – и я оказался далеко за пределами ловушки вечного синего льда.

𖤐