Восприятие

    Каждый день одно лучезарное солнце заменялось другим более ярким шаром света, пока тот вовсе не начинал ослеплять глаза. Казалось, будто кто-то просто наслаждался страданиями бедного пациента. Солнце перестало греть сильнее, но на прогрессивное увеличение его яркости это не повлияло. И это до боли вырвиглазное небо - то чистое, то с редкими облаками, - очертания купола оно все хуже и хуже скрывало. Раздражало это раньше, сейчас стало уже плевать.
    Только вернувшись с очередной лечебной процедуры, улица была последним местом, где хотелось находиться. Эта ужасная лужайка. Этот плед подле отвратительной ивы. Но Джон, защищенный солнцезащитными очками, так не считал. От предложения наверстать упущенное за приятной беседой Рома не смог отказаться, у него не было ни сил, ни выбора. 
    С улыбкой до ушей брат устроился на пледе, положив одну руку под голову, а второй жестом приглашая близнеца присоединиться к нему, после чего и вторую под голову убрал. Развалившись звездочкой, второму оставалось только устроиться рядом с пледом на траве. Впрочем, разницы большой не было, что плед, что лужайку не защищала тень дерева. Даже облаков, как назло, стало меньше.
    Делать было нечего, мозг отказывался слушать очередные россказни Джона, а нарисованные еле заметные звезды на небе интереса также не приносили. Рома наблюдал за неподвижными лучами света, положив одну руку на грудную клетку, вторую - на живот. Правая рука кончиками пальцев елозила что-то колющее, ноющее, до жути тягучее внутри. Ногтями пытался расковырять и дотянуться, вырвать скорее чтоб не испытывать вновь это мучительное чувство. Заканчивалось это - легким пощипыванием своего тела. 
    Гению хотелось обозвать своего брата “хорошим слушателем”, да вот только его пустой взгляд лишь отвергал подобные высказывания. До жути раздражало. Неужели все его захватывающие встречи и иного рода мероприятия - совсем не интересовали самого близкого человека Джона. Для кого он только старается и распинается здесь? Повернув голову к брату, спрятав недовольство за линзами очков и предварительно прикусив губу, Дейви вновь взглянул наверх. Он придумывал слова, которые бы заставили Рому обратить на него внимание.

    — К чему вообще это все? Разве я вам недостаточно рассказал? - Женский голос будто из записи диктофона повторил свою просьбу. - Как это вообще может повлиять на следствие терапии, если я уже кучу раз об этом рассказывал. Разве она не должна помочь мне забыть весь этот ужас? - Голос настаивал. - Мне ни к чему это проживать! Я в этом жил! И я не капри.. - Угроза. - Ладно… Но я надеюсь, это будет в последний раз, ясно?! После очередной “процедуры”...

    – Знаешь, а ведь это место спроектировано просто идеально! Здешние условия, самые лучшие для проживания.

    – …

    – Все это место, этот корпус, даже эти деревья - безупречно расставлены на отведенные места.

    – …

    – И все это сделано для тебя одного. Все эти архитектурные решения, все эти красоты - созданы мною для тебя Ромочка.

    – …мг

    Это начинало искренне раздражать ученого. Небесное тело привлекало его брата больше самого гения, каков вздор. Надо устранить помеху. К счастью или сожалению, на этот раз не буквально.

    – … Пойдем прогуляемся обратно до комнаты. – Даже на это Рома отказывался реагировать. Вынужденной мерой была болезненная хватка за предплечье, зато из транса своего больного вытащить удалось

    – а? Джон, ты что-то.. эм.. – секундная пауза прервалась ответом – да, конечно.

    — Ему вечно не хватало чего-то, ему не хватало меня. Хотя это я скорее должен был жаловаться на его редкие появления! Пусть и сейчас я считаю это свободным временем. О чем я?.. кхм, Он… отвел меня к корпусу.

    Шагая до главной двери, Джон не собирался отступать ни на секунду от старательного привлечения внимания. Сегодня было слишком хорошее настроение для крайних мер.

    – С тобой все время нянчится, как с маленьким. Водят за ручку везде, заботится. Я то уж об этом позаботился.

    – … – Потупив голову, Рома смирно шагал рядом, но находился он очень далеко.

    –  Я создал для тебя райские условия, Я упростил твою жизнь до базовых потребностей.

    – …мм..

    — Слушал ли я Его..? Возможно. Но все что до меня доходило - это его напрашивание на комплименты. Он.. он будто отчаянно молил меня о благодарности, о восхищении. Но я даже о себе думать не мог.

    Тон становился грубее и напористее, с каждым шагом, с каждой ступенькой ко входу, с каждым пройденным метром, с каждой секундой. Неужели так сложно банально улыбнуться, банально повертеть головой и хоть как-то отреагировать.

    – Я так много делаю для тебя. Я так сильно стараюсь, лишь бы ты был счастлив. – Вскоре один коридор сменялся другим, и один из них лишь покорно следовал за вторым.

    – …

    – Ц… – Джон искал новые причины для своего возвышения в глазах близнеца - А какое расписание я для тебя составил, знаешь ведь именно благодаря моему изысканному вкусу - ты каждый день питаешься лучшими блюдами.

    – …

    Пагубный настрой Джона читался уже сквозь ухмылку, сквозь очки, сквозь доброжелательный вид.

    – Он довел меня до моей комнаты и усадил на кровать, не прекращая свои тирады о своей непревзойденности.

    В комнате было до жути душно, не хватало открытого окна, которое бы все проветрило. Все стены и предметы интерьера смешались в одну кашу. Зрение казалось размытым, я не знал на что смотрю. 

    – Вообще, я делаю для тебя даже больше чем должен. Я отдаю тебе всего себя, или ты думаешь что это Саймон или, не дай бог, Молли все делают?

    – м…

    – Не смеши меня! Да они без меня, ровным счетом как и ты, и комнату бы на ключ закрыть не смогли.

    – … – Бесит. Боже, как же нервирует это молчание. Оно прекрасно работало в те моменты, когда похвала не требовалась. 

    – Знаешь, ты мне благодарен должен быть. – Пристально осматривая сгорбившееся тело, сидящее рядом с ним на кровати, нахальная улыбка медленно начала сползать.

    – …

    – Все эти проекты и … Они… А ты…

    — В комнате становилось до ужаса жарко. Было тошно, я переставал слышать голоса, но и сил сказать об этом уже не было. Тело не слушалось и все состояние ломило в сон. В один момент…

    Родная рука в мерзотной черной перчатке потянулась к лицу, для начала дотронувшись и проведя пальцами по верхней части тела. Она медленно поглаживала щеку Ромашки, приводя в чувства. К чему вскоре присоединилась и вторая рука. Резко расцветшая нежная улыбка на лице Джона, определенно смогла заставить брата посмотреть на нее. По крайней мере могла, если бы она дала еще всего секунду..
    Руки медленно начали опускаться чуть ниже щек. 

    — Он.. он, - … - Да, да он резко схватил меня то ли за шею, то ли за те же щеки.

    Вмиг адреналин ударил в голову, когда положение тушки больного было с комфортного сидячего изменено на прижатое к одной из стен. Крепкая чужая хватка постепенно с каждой секундой сжимала все сильнее и сильнее, при этом слегка перекрывая дыхательные пути. 
    Та самая нежная улыбка совсем не соответствовала последующему суровому голосу, в итоге сменившейся на яростную улыбчивую гримасу. Он тяжело вздыхал, он тихо шептал, а после переходил на крик лишь бы его слова были донесены до маленькой головушки находящейся напротив него. Несвязный, враждебный лепет в смеси со звоном в ушах начал медленно приобретать смысл.

    – Вот.. Неужели так сложно просто послушать? – Руки покрытые шрамами пытались вырваться, ноги - брыкались в попытке стопами полноценно ощутить пол. Попытка заглотнуть побольше воздуха не увенчалась успехом ни в первый, ни во второй ни в какой либо еще раз.

    — Я пытался вырваться! Я делал все что мог, но сопротивляться мне перестали давать еще давно, если вообще давали такой возможности. - … - Да задыхался я! Это было невыносимо! - …

    – Сколько мне еще нужно для тебя сделать, чтобы удостоиться хоть на толику секунды твоего внимания? Тебе мало? Тебе что-то не нравится? Чего тебе не хватает?

    Рваная одышка сопровождалась кряхтением и упорным желанием вырваться. Лишь короткие гласные звуки вместе с шипением могли ответить на представленные вопросы. Но разобрать из них ответы было слишком утруждающе для врача. 

    – Для тебя так затруднительно и низко для родного брата уже малую эмоцию выдавить? – Два тела медленно начали опускаться ближе к полу. Но чувства контроля зажатому это не давало.

    — Нет, я искренне не понимал за что? Что я опять сделал ему не так?! Я буквально ничего не сделал. Какой мой ответ должен вдоволь его удовлетворить? Таков вообще существовал? - ... - Руками он не прекращал удерживать меня, не только прижав к стене, но и вдавливая в пол.

    – Я столько всего интересного пытаюсь тебе поведать, лишь бы занять наше времяпрепровождение чем то интересным. Лишь бы тебе, Ромочка, не было скучно-о. – Дейви противно протянул последние слово, озлобленно продолжая. – Почему тебе так плевать на все что я делаю? Почему ты просто не можешь со мной поддержать нашу дружескую беседу? Почему ты не можешь просто быть хорошим слушателем, хорошим братом…

    — До какого-то момента я продолжал противиться… но с каждым Его словом это желание… оно само отпало, как и смысл вновь пытаться постоять за себя.

    Ученый нависал над своим двойником глазами бегая по всей его фигуре, рассматривая его реакцию на каждое слово и наблюдая за тем, как тот перестает противиться. Потихоньку Харрис ослаблял хватку, лишь крепко сжимая левой рукой горло, а правой, потирая скулу лежачего, этими действиями он придерживал чужую голову.

    – … – злая ухмылка сменилась безразличием и легкой насмешкой – Ты такой же противный как она в свое время. Разговоры не помогают, вы вечно не слушаете, всегда есть что-то намного увлекательнее жалких россказней братца.

    — Он продолжал и продолжал и продолжал твердить одно и тоже! Он подбирал разные синонимы, разные формулировки, но он вечно твердил что я не умею слушать. - … - Я слушал! Всегда слушал. Мне всегда было до жути интересно где Он бывает, куда уходит и что делает - … - Нет. Он… Он никогда меня не воспринимал! Это Ему было вечно на меня плевать, Он будто пытался все спихнуть на меня.

    – Вечно на что-то отвлекаетесь. 

    Взгляд от испуганного вместе со спокойствием вернулся к пустому. Рома даже не фокусировался на очертаниях чужого силуэта. Этот силуэт, просто, был.

    – На что-то смотрите. Наблюдаете. Отстраняетесь. – поглаживания по скулам последовали от обеих рук, медленно переходя на щеки, придерживая их. От неприятного трения латексной перчаткой остается лишь название, когда пальцы нагло втирают черную краску в кожу. 

    — До сих пор чувствую остатки латекса на лице - … - Мерзость. 

    Надежда так же быстро угасла, как пришла, когда большие пальцы покрытых рук приближались к полю зрения. Очки на лице гения съехали к концу носа, открывая вид на две тонкие, лучистые, сумрачные искорки в янтарных глазах. 

    — Даже размывая зрение я все еще чувствовал как Он смотрит прямо мне в глаза. - … - Нет, я уже много раз их видел, но… в сочетании с этой пугающе любопытной гримасой.. жуть какая.

    – Вам вечно лишь бы не видеть, лишь бы не знать и надеяться на отсутствие моего присутствия. Все лучше, чем это, правда? Даже солнце, насколько бы ярче оно не светило. – Нервный смешок Джона сопровождался недолгим склонением головы к полу. – Ты все равно. Не отводишь. Взгляд.

    — … Я почувствовал что-то холодное на своих веках.

    – Так может, отгородим тебя от этого ужасного отвлекающего фактора?

    Моментальная реакция успела отгородить глазные яблоки от вторжения. Но остановить последующие действия двух ледяных отростков, ей не удалось. Инстинкт самосохранения вновь дал о себе знать. Только вот ноги уже были также прижаты к полу. Изнурённые руки лишь слегка сжимали и царапали чужой халат, о побеге можно было мечтать.

    — Он давил, давил и вдавливал все больше. Стараясь выдавить из меня все соки. И пока выдавливал, слезы текли рекой.

    Вместо не самой приятной белоснежной комнаты, оказалось лишь кромешное ничего. В этой пустоте можно было разглядеть очертания разных форм сменяющих друг друга.

    – К чему тебе то, чем ты не можешь пользоваться по назначению? Чьи функции ты буквально дискредитируешь. – В ответ следовали лишь мучительные мычания и кряхтения.

    — Я слышал, я чувствовал как что-то внутри меня ломается. Я слышал хруст, и он пугал меня намного больше невыносимой боли.. Я ощущал как лопались мои капилляры и как заливались кровью глаза. Я захлебывался в собственных соплях и слезах

    Харрис не жалел ни грамма сил на такую кропотливую работу. Сжимая двумя пальцами глаза, остальными он стягивал волосы, пытаясь зацепиться за них и вырвать с корнем.

    – С потерей одного органа, остальные лишь обостряются. Может хоть так мои истории станут интереснее?

    – .. кх..х…

    Чем сильнее пальцы вдавливали вглубь черепа глаза - тем ярче и абстрактней становилась картинка. Разные неповторимые узоры как в новогодних калейдоскопах создавали манящий и ужасающий геометрический кошмар. 

    — Все внутри меня кипело. Голова, кажется, горела. Мне казалось, что в один момент я стал хвататься за Его руки, лишь бы Он остудил их. Но и Его сраные перчатки нагрелись от тепла моего тела. Они сжигали меня

    – Может хоть так Ты наконец поблагодаришь меня. Ответишь мне и не захочешь чтобы я останавливался говорить

    – .. М.. мне

    В этих силуэтах моментами можно было разглядеть очертания чужих фигур. Но найти ассоциации столь быстро, уже не удавалось. Они лишь навеки терялись в забытой памяти.

   — Сжигали снаружи.

    - Будешь хоть так ждать нашей новой встречи. С радостью будешь выслушивать все что я тебе скажу.

    – … С-стой..

    Иногда казалось что в этих узорах, можно разглядеть другие комнаты. Места в которых Рома никогда не бывал, и места в которых он находился каждый день.

    — И сжигали внутри.

    – Но что тебе мешает это делать? Что нужно изъять из тебя, чтобы ты извлек из этого урок? Как можно быть такой бездарностью, чтобы не понимать банальных слов.

    — Больно, адски больно - … - Я не могу, мне больно дайте что-то холодное. - ... - это невыносимо, это было так противно и сейчас я не могу… я не могу просто.. дайте.. пожалуйста. Больно.

    – Бестолочь, телепень и упертый баран. – Руки Харриса со временем стали медленно дрожать.

    – Джон, мне… мне больно! прекрати!

    Уже явно дрожащие руки, все с такой же точностью перестали сильнее сдавливать глазницы, остановившись в одном положении. Хват руки пострадавшего с произнесенными словами вновь окреп и с силой высвободился от ярого вмятия.

    …

    — Открыть полноценно глаза я еще долго не мог. Перед ними все еще мимолетно пролетали разные геометрические узоры. Было до ужаса больно просто ощущать глаза как… как орган находящийся в теле. - … - Кажется тогда Саймон мне много помогал, часто мази разные подсовывал, тот же лед. Видеть Его я перестал хотеть окончательно. Он в принципе и сам практически справился с этой задачей. - .. - Знаете да, я ошибся, вот ЭТО прикосновение, я до сих пор чувствую, каждый раз открывая глаза.

    Почему-то шутка про вилкой в глаз Лололошку не смешила. У Дилана начали закрадываться подозрения о том, что он бы выбрал второй вариант. На это старший предпочитал, прикусив губу, промолчать…

На самом деле все это для хэдканона на то что лололошка нервничая может елозить и тянуть свои волосы за виски. Там в целом одном предложении упомяналось то, что Джон за них тянул.
Спасибо за внимание