Дети Арбата. Анатолий Рыбаков

Когда начала читать, было мне… странно? Суконный скупой язык, герои‑картонки, герои‑функции, плоские и поверхностные. Саша — хороший комсомолец без изъянов, преданный ленинизму. Пусть несправедливость больно ударит по нему. Юра — затаившийся гаденыш из простой семьи, где все крайне неприятные. Пусть он будет гадом во всём, и в отношениях с девушками. Эта девушка — правильная, эта — легкомысленная…

Читаешь и предугадываешь судьбу всех персонажей: Сашку засудят, Юрку определят в НКВД (если что, это не спойлер, а возникавшие предположения). Хорошо ли это — видеть, как кирпичик к кирпичику возводится строение по банальной схеме? Конечно, нет!

И в этом главный недостаток романа — слишком видна работа писателя, нет той лёгкости и магии, заставляющей в восхищении читать и перечитывать «волшебные» строчки…

Надо понимать, что Рыбаков писал в чём‑то автобиографичную книгу: ведь, как и его главный герой Саша, он отправился на три года в сибирскую ссылку. Ничего страшного там не происходило — это не тюрьма и не лагерь: сиди тихо, ходи на охоту, читай и крути романы с женщинами. Но, естественно, трагедия — потеря свободы и наказание, в сущности, за пустяки, заслуживавшие порицания или даже выговора, но никак не ссылки. Да и потом ссыльный получает клеймо на всю жизнь — не отмыться.

Любопытно, что Панкратова в романе ссылают в 1934 году, когда ещё не было сильных репрессий. «Дети Арбата» просто обрываются на убийстве Кирова — поскольку это первая часть трилогии, видимо, необходимо читать её целиком, чтобы узнать о судьбах персонажей. А хочется ли? Честно скажу — не очень.

Хотя, справедливости ради, где‑то с середины романа герои «обрастают мясом» и становятся более живыми, хотя и остаются довольно предсказуемыми.

Хорошо у Рыбакова получились наблюдения за людьми: в ссылке Саша встречает самых разных персонажей. Наверное, писатель создавал их на основе жизненного опыта. Тут и разные по характеру ссыльные, и «тёмные» деревенские, а местный НКВД‑шник — как раз не клишированный злодей: ведь и сам он попал на службу в сибирскую глухомань из‑за какой‑то промашки.

Однако глубоких мыслей нет, нет ничего, что хотелось бы процитировать. Герои мыслят банально: ссылка — это ужасно, сидеть в ресторане в «Метрополе» — прекрасно. Нет психологизма, нет образности. Думаю, что Рыбаков не очень‑то работал над романом именно в литературном плане, потому что задача у него была другая. В художественной форме он, по сути, сводил счёты с эпохой и лично Сталиным, уделив ему огромную долю книги.

Целые главы посвящены… мыслям Сталина! Мыслей его писатель знать не мог, поэтому наделил его сам рассуждениями о его, сталинских, злодейских устремлениях. Неэтично? Да. Но трилогия, писавшаяся «в стол» во время «оттепели», была опубликована в «перестройку», принята на ура. А на вопрос о том, можно ли наделять исторический персонаж вымышленными рассуждениями, историки того времени (Виталий Старцев, например) отвечали: «Можно! Поскольку Сталин мог так мыслить».

В то же время некоторые вещи были подвергнуты критическому разбору. Например, то, что Сталин отводил русскому народу огромную роль в истории, — правда. Только Рыбаков приписывает ему эти мысли раньше времени. Или что Сталин дал приказ убить Кирова: по поводу этой версии «оптимистично» говорили: «А почему бы и нет? Вот сейчас раскроют секретные документы, и мы об этом узнаем». До сих пор никаких доказательств голословного обвинения нет.

В первом романе трилогии уже наметились и пара популярных обвинений Сталина в том, что он:

·        превратил аграрную страну в индустриальную;

·        заключил пакт о ненападении с Германией.

Сейчас эти обвинения смотрятся несостоятельными. В короткие сроки СССР превратился в мощную индустриальную державу, и именно поэтому страну не задушили санкциями, а в войне победили мы, а не немцы. Ну и СССР был последним в Европе, кто заключил пакт с Гитлером.

Поэтому, читая пропагандистский, в сущности, роман Рыбакова, важно помнить, что он имел право на свою точку зрения, но также мог и ошибаться.

Многие, кстати, жалуются, что читать «сталинские» главы скучно. Я — не исключение. Повторюсь: историю я знаю, а читать писательские «придумки» — забавно, но не более того. К сожалению, им уделено слишком много места в романе.

В «Детях Арбата» Сталину приписывается фраза: «Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы». В книге эта фраза звучит в эпизоде обороны Царицына, когда Сталин требует расстрелять царских военспецов. Высказывание пошло гулять как достоверное и имевшее место в действительности. Рыбаков в 1995 году признал, что эта фраза — его собственное сочинение. Так что хорошо бы помнить: роман (или вся трилогия) в чём‑то отражает то время, но допускается художественный вымысел даже в отношении исторических фигур такого масштаба, как Сталин, не говоря уж о тех, кто мельче.

Газета от 23 сентября 1988 года, заметка: «Иосиф Бродский в Копенгагене»

Вопрос:

— Что вы думаете о публикации книги Рыбакова «Дети Арбата»?

Бродский:

— Что я могу думать о макулатуре?

Вопрос:

— Но ведь книга пользуется фантастической популярностью?

Бродский:

— Разве так редко макулатура пользуется популярностью?

Такое было время, и Рыбаков замечательно ухватил удачу за хвост: в 1988 году «Тяжёлый песок» и «Дети Арбата» издаются не миллионными тиражами, а десятками миллионов.

Забавно, что в воспоминаниях самого Рыбакова есть эпизод 1964 года с Твардовским, который входит в комнату «Нового мира», где в этот момент Рыбаков сидит вместе со своим редактором над правкой.

— Работаете?

— Корежим потихоньку, — ответил я.

— Корежите?.. Тема серьёзная, а вы примешиваете к ней беллетристику.

— Что плохого в беллетристике?

— Беллетристика угождает дурному вкусу. Боборыкин был беллетрист.

— Беллетристика — от французского belle lettre — красивое письмо. Это у нас ему придали уничижительный смысл.

— Анатолий Наумович! Не будем спорить! Если вы считаете, что вас здесь «корежат», то, пожалуйста, можете отнести свой роман в другой журнал. У нас портфель достаточный.

— Я принял поправки. Видите, работаем…

— Вот и работайте…

Повернулся и вышел.

«Макулатура» звучит грубо, «беллетристика» — намного красивее, но Бродский ухватил суть явления. Произведения Рыбакова отвечали духу времени, стали известны не только у нас, но и за рубежом — как подспорье в осмеянии и попрании поверженного, ненавидимого и когда‑то неустрашимого врага — СССР… «Дети Арбата» были немедленно переведены на все европейские языки, вышли в Америке.

Кстати, сам писатель воевал в Великую Отечественную, и за заслуги перед Отечеством судимость с него сняли, а после смерти Сталина реабилитировали. И жил он припеваючи… Что будет с его героями? Мне кажется, такой конец не для них. Но чтобы узнать это, надо читать дальше, чего мне совсем не хочется — столько по‑настоящему хороших книг меня ждут…