Десткие жалости

Дверь за родителями хлопнула и в квартире наступила та особенная тишина, которая бывает только когда остаёшься один в двенадцать лет. Коля и Федя переглянулись. Секунду никто не двигался. Потом Коля издал боевой клич и рухнул на скрипучий диван с пружинами наружу.

-Свобода!

Объявил он, задрав ноги на подлокотник, откуда свешивалась вязаная салфетка.Федя подошёл к серванту. За стеклом стояли хрустальные рюмки с золотым ободком, слоник из дымчатого стекла, памятный набор в переплёте никто никогда их не открывал. Он аккуратно потрогал дверцу, но открывать не стал. В прошлый раз Федька уронил блюдце, и полгода им не разрешали оставаться одним.

- Чё делать-то?

Спросил Коля.

- А чё хочется, то и будем!

Федя уже рылся в тумбочке под телевизором с отваливающейся ручкой. Там лежали старые «Науки и жизнь», клубок ниток, диски от «Электроники» и пульт, который отродясь ни к чему не подключался.

- Слушай, у меня идея

Федя вынырнул с замусоленным блокнотом.

— Давай составим список запрещёнки. Всё, что нам нельзя делать, пока взрослые не вернулись, будем делать.

Коля почесал затылок. На стене висел толстый ковёр с геометрическим узором под ним светились неоновыми цветами обои с розами, которые помнили бабушку. В углу стоял торшер с абажуром-тарелкой, жёлтый выключатель на витом шнурке.

- И первым пунктом будеть

Радостно продолжил Федя, водя пальцем по листу, слопать всё варенье из кувшина, что в холодильнике на верхней полке.

-У нас своё есть?

Уточнил Коля. Мама оставила им кастрюлю супа, хлеб и компот в трёхлитровой банке.

- В том-то и дело, что оно родителей. И вишнёвое!

Коля нерешительно покосился на кухню. Из коридора была видна газовая колонка, которой пользоваться им строжайше запрещали, клеёнка на столе в цветочек, и ситечко, висящее на гвоздике над мойкой.

- А зажраться мы не хотим?

Спросил он с сомнением.

-Хотим! Пункт второй: позвонить во все двери домофона и убежать.

-Ну это глупости. Нас Ваня из соседнего подъезда уже вычислил в прошлый раз.

-Тогда играем в «Ну, погоди!» на видеодвойке без разрешения. Волка можно взломать специальным кодом!

— Пушкин из пятого «Б» показывал.

Федя уже сполз с дивана и на корточках полз к стереосистеме «Вега» огромному чёрному комбайну с кучей кнопок и колёсиков. Коля вздохнул. Он знал, что до прихода родителей осталось три часа, и если они сейчас вскроют видеодвойку и начнут нажимать все переключатели подряд, то потом отец придёт с работы, посмотрит на сбитые настройки и скажет всего одно слово: «Ну, Коленька»

- Давай лучше чай с конфетами попьём и в «Морской бой» сыграем

предложил Коля.

- По-честному. Бабушкиным сервизом. Только, чур, я крейсера рисую.

-Договорились

Согласился Федя. Ему, в общем-то, было всё равно, лишь бы не мыть посуду и не идти за картошкой.Они переглянулись. Где-то внизу громыхнула трамвайная дверь, в коридоре затикал настенный «Янтарь» единственный, кто всегда оставался дома. И в этой старой, пахнущей мятными пряниками и газовой плитой квартире, им было совершенно хорошо. Потому что настоящая свобода начиналась не когда уходили взрослые, а когда рядом был друг, который понимал его лучшее всех на свете.