Деревня Могильцы и Монастырь Святого Ксанфа.

Деревня Могильцы – спрятанное от лишних глаз место, расположенное между поселком Муравьиное и Березово в примерно 60 километрах от города.

Свое говорящее название деревня получила из-за необычного размещения: ранее на ее месте располагалось кладбище. 

Территория Могильцов небольшая, но включает в себя локальный магазин, полицейский участок и госпиталь. Изначально Могильцы процветали и являлись приятным местом, куда съезжались за спокойной жизнью и отдыхом, но последние года большая часть юных жителей стремительно покидает свои дома и перебирается поближе к Казановску, не объясняя причины и увиливая от данной темы.

Внутри Могильцы выглядят брошено и удивительно пусто, будто застряли во времени и отгорожены от обычной жизни стеной из массивных деревьев. Летом солнце в деревне не поднимается выше макушек сосен, а зимой снег неубранным лежит в виде неосторожных сугробов до самой оттепели. 

Гостей в Могильцах не жалуют. Оставшиеся немногочисленные жители практически не показываются, и, если путникам удастся случайно с кем-то столкнуться, пусть не спешат бросаться с вопросами – любопытных в деревне не любят. 

Добраться до Могильцов можно, доехав от городского вокзала до станции «Лихо» и преодолев от нее пару километров по дороге сквозь густую чащу. Если когда-то соберетесь посетить деревню, следуйте негласным порядкам: не делайте акцент на странных вещах на полках в магазинчике, не пугайтесь неотрывных взглядом жителей из окон, не обращайте внимание на звуки и крики из леса. Тогда нечисть, окружающая округи Могильцов, возможно, примет Вас за «своего».

Монастырь Святого Ксанфа.

Монастырь стал первым объектом реставрации после резкого убывания жителей деревни — будто сама деревня сняла с себя покров и выложила на показ то, что давно скрывала.

Он стоял прямо посреди Могильцов, заняв место, где в обычных городах и деревнях была площадь. Теперь вокруг него — редкие дома, покосившиеся заборы и пустые дворы. До запустения монастырь был в обиходе у оставшихся в округе: службы, верующие. Сегодня же он напоминал памятник всем забвениям сразу — красивый, крупный, но печальный и чуждый.

Никто не мог точно сказать, чьё имя носит обитель. На вопросы отвечали по-разному: кто-то упрямо молчал, кто-то хитро улыбался, а кто-то честно признавался в незнании — потому и сложилось устойчивое название: монастырь, названный в честь неизвестного святого. Вечерами дети шептались у костров о том, как из-под куполов доносились шаги, но старики только пожимали плечами: истории расплывались, как туман над низиной.

Монастырь воздвигли на кладбище, позже его перенесли под Казановск, но под самим зданием остались замурованные могилы — около тридцати. Их не разбирали: кто-то считал, что так положено, кто-то боялся потревожить покой.

Сам монастырь был непропорционально велик для этих мест: две невысокие, но внушительные башни, стены, местами утерявшие штукатурку, и несколько подземных помещений, из которых два оказались раскопанными реставраторами. Вполне возможно, их было больше — старые планы либо утеряны, либо никогда и не существовали. Во время работ не удалось понять ни назначения камер, ни кто и как ими пользовался: не найдено ни утварей, ни записей, ни следов постоянного пребывания. Пустота давала место догадкам, а догадки — легендам. Никто не решался выстраивать уверенные версии, когда в качестве фактов оставались лишь стены и пыль.

При этом раскопки принесли и куда более тревожные открытия.

Вокруг монастыря, при расчистке и раскапывании подземелий, обнаружили около пятидесяти тел. По экспертным данным, это были недавние захоронения: тела имели одинаковые рубцы на спинах, были раздеты до пояса, с конечностями, связанными между собой.

По характеру захоронений и ранений первые предположения следствия колебались между двумя страшными возможностями: серийный убийца или культ. Никаких вещественных доказательств, подтверждающих одну из версий, при этом найдено не было — только сами тела и бесконечные вопросы. Погребённые под монастырём, по заключению экспертов, к найденным не относились. Все открытые останки перезахоронили на отдельном участке кладбища. Новый могильник огородили чёрной сеткой, как будто бы ограждая не только землю, но и сам разговор о случившемся. Работы по восстановлению истории Могильцов продолжаются до сих пор, размеренно и осторожно.

В пределах монастыря до сих пор не выявлено ни одного служителя — ни живого, ни ушедшего, ни записанного в приходских книгах.

Между тем жизнь в Могильцах продолжается в скромных контурах: госпиталь, магазин, участок.

Госпиталь. Магазин. Участок.

Госпиталь приостановил работу — помещение признано аварийным: треснувшие стены, провисающие потолки, щели в крыше, сквозь которые дождь разбивает плиты пола.

Его оградили цветной лентой и вывесили предупреждение. Больных отправляли в Казановск или к местным лекарям без диплома.

Напротив раскинулся скудный магазин:

раз в неделю сюда привозят продукты, одежду и мелочи быта. Витрина, полупустая и пыльная, всё же даёт то минимальное обеспечение, без которого деревня не выжила бы.

Люди здесь имеют именно то, что им нужно — в малой, но достаточной мере, и это спокойствие поддерживает их больше, чем надежда.

Полицейский участок держится во многом благодаря личной воле участкового:

он ремонтирует полы, чинит замки и не даёт зданию окончательно развалиться. Пойманных сюда привозят редко — в основном местные алкаши, которых «садят» на ночь, чтобы проспались и утром вернулись домой, не помня вчерашней белочке.