Деннистон

На днях наткнулся на чудесную статью Сесила Мориса Боуры о Джоне Деннистоне (1887–1949).

https://npgshop.org.uk/products/john-dewar-denniston-npg-x167092-print

Я вообще ничего толком о нем не знал. Для меня Деннистон всегда был книгой на столе. Деннистон – “Greek particles”.

И мне самому теперь кажется странным, что я раньше не интересовался его жизнью, тем более, что я сам постоянно талдычу своим студентам о необходимости относиться к нашим коллегам прошлого как к живым людям.

Коротко говоря, Деннистон оказался очень интересным человеком, с увлекательной биографией и интересами. О его жизни я как-нибудь еще расскажу, а сейчас хочу сказать, что совершенно не удивлен тому, что Деннистон был, оказывается, страстным поклонником музыки и даже играл на виолончели. Любовь к музыке всегда почти присуща хорошему филологу-классику, а уж для эллиниста, да еще и создателя «Греческих частиц», музыка – это само собой разумеющаяся страсть.

Деннистон всю жизнь преподавал греческую стилистику. То есть учил настоящему греческому языку через переводы с английского на греческий с постоянной опорой на вдумчивое чтение древних авторов и внимательное наблюдение за тем, как действительно «работает» язык.

И он был в этом деле лучшим. И его ученики были лучшими британскими филологами-классиками. 

Для меня было утешением узнать из статьи Боуры о Деннистоне вещи, в которых я всегда был убежден сам и в важности которых все время пытаюсь убедить других. Без переводов с русского на древние языки, без переводов с греческого на латынь и vice versa настоящим, неподдельным филологом-классиком стать невозможно.

Несколько цитат из статьи Боуры осмелюсь сейчас привести

”Пусть его основным занятием было преподавание греческой стилистики и перевода, он не жаловался на однообразие, поскольку, по его убеждению, эти дисциплины – основа всякого хорошего классического образования. Хотя он мог быть грозным для учеников, которые бездельничали или не проявляли интереса, он делал все, что было в его силах, для тех, кто действительно хотел учиться, даже если их природные дарования были не на высоте. Он с особой тщательностью разбирал переводы на греческий, с энергичным презрением исправлял "ляпы", объяснял, что именно означает то или иное слово или подразумевает та или иная конструкция, предлагал альтернативные и лучшие способы перевода, цитировал соответствующие отрывки из древних авторов и развивал восхитительные дискусии об особенностях употребления языка.

Ученики любили его и восхищались им, потому что знали, что он мастер своего дела, который не пропускает ничего некачественного и не жалеет себя, чтобы получить правильное решение конкретной проблемы. Репетиторы из других колледжей вскоре поняли его достоинства и стали отправлять к нему своих лучших учеников, претендовавших на университетскую стипендию, для окончательной шлифовки. Это означает, что многие из самых способных филологов-классиков в период с 1919 по 1938 год попали под непосредственное влияние Деннистона и получили от этого большую пользу.

В подходе Деннистона к изучению классической филологии стилистика занимала центральное место. Он считал, что нельзя утверждать, что знаешь язык, если не умеешь на нем писать, и настаивал, что дейсвительное понимание античной литературы невозможно без настоящей (exact) дисциплины, которую дает стилистика. Впрочем его нельзя назвать некритичным защитником стилистики в том виде, в каком она преподавалась в школах и университетах в его ранние годы. Он считал, что ее преподаватели склонны отходить от изучения античных текстов и их реального чтения в пользу переводов на греческий чего-то современного и получать предсказуемые, искусственные результаты, которые пусть и могут выглядеть изящно, но в основе своей несостоятельны. Даже такая уважаемая книга, как Cambridge compositions, заслужила его осуждение на том основании, что ее авторы слишком часто уклоняются от реальных трудностей ради демонстрации внешнего блеска. Хотя он восхищался сочинениями Х. Э. Дж. Манро и Р. К. Джебба, он считал, что даже они не в полной мере отвечают самым высоким стандартам точности и верности реальному употреблению греческого языка”.

О «Греческих частицах»:

”Первой и главной заботой Деннистона была не история слов, а их фактическое употребление, и по этой причине он свел этимологические дискуссии к минимуму. Он утверждал, что не компетентен в этой области, и на самом деле относился к ней

Деннистон скептически относился к ней, он бвл глубоко убежден в том, что даже если мы можем выяснить происхождение слова, действительно важным является то, как оно на самом деле употребляется. Недостаток теоретических рассуждений Деннистон компенсировал богатым цитированием примеров, заявив в своем предисловии, что "читатель должен иметь возможность купаться в примерах". Его первой целью было показать реальное употребление частиц во всем его многообразии и изобилии; когда это было сделано, он был готов дать такие объяснения, которые могли бы быть реально полезны. Если для объяснения смысла отрывка требовался перевод, он давал его, но всегда только в том случае, что этот перевод мог прояснить смысл. Он не отвлекается от основной темы – употребления частиц и разъяснения этого на многочисленных примерах. Эта подборка сделана с большой разборчивостью и пониманием. Книга, несмотря на свои 600 страниц, хорошо построена, а переход от одной темы к другой следует логическому плану. Вся работа оставляет неизгладимое впечатление огромной интеллектуальной силы и совершенства, и неудивительно, что, рецензируя ее в журнале Classical Review, профессор У. Л. Лоример в заключение сказал, что "это не просто необычайно хорошая и важная книга, а действительно великое научное произведение".

Конечно, "Греческие частицы" – это нечто большее. Это анатомическое исследование важной части греческого языка, которое, как и положено всем подобным исследованиям, показывает, как на самом деле работает язык. Те, кто раньше считал, что частицы в целом довольно утомительны и ненужны, теперь убедились, что

они являются незаменимым элементом, дающим греческому языку ясность и легкость. Благодаря им он обладает гораздо большей плавностьб, чем это возможно даже в латинском языке. Они не только помогают построить рассуждение или параграф, но и позволяют добиться удивительной точности в отдельных предложениях и фразах. Книга Деннистона незаменима в любом сравнительном исследовании языков, поскольку она с большой научностью иллюстрирует лингвистическую особенность, которой греческий язык обладает в замечательной степени и которая теперь может быть использована в качестве стандарта сравнения для других языков, в которых частицы хотя и существуют, но не имеют такого богатства и разнообразия”.

Cecil Maurice Bowra John Dewar Denniston (1887–1949) // Proceedings of the British Academy 35 (1949) 219-232.