День там, день тут. Часть 1

Полдень. Я просыпаюсь от сухости во рту, звона в голове и невозможности дышать носом. Нагретые за ночь и пропитавшиеся потом мятые простыни липнут к телу, а зимнее солнце, ехидно смеясь, искрит на вчерашних заляпанных бокалах. Отражаясь в пыльном зеркале, оно ослепило меня ярким лучом и выжгло остатки кислорода в душном помещении, не давая полностью открыть глаза. Мои брови недовольно уползают вверх и я щурюсь как китаец. 

Окидывая взором квартиру и оценивая масштабы бедствия, я понимаю, что перед рассветом в мою комнату явно заглядывал Шива. Он унес стакан с водой, который обычно стоит у кровати, раскидал по полу мою одежду и зачем-то рассыпал по всему столу остатки травы и кокаина. И, надкусив бутерброд с маслом и сыром, ушел, учтиво проводив ту, что собиралась меня обнимать, пока я не проснусь.

Лениво хромая до туалета, я начал по кускам собирать в голове паззл с картинкой произошедшего. Ресторан. Салат с лососем. Громкий противный женский смех. В такт этому смеху запульсировала вена на правом виске. Я остановился, зажмурился и отвернулся вбок. "Так,.. - я вздохнул, - что было до этого?" Такси. Звонок подруге. Мой размашистый шаг, идеально огибающий пятна грязного снега и луж на темном асфальте. И абсолютно четкое ощущение кошелька в заднем кармане, приятно давящего на ягодицу. Шаги несколько раз ритмично ударили по вискам. "Что до этого?!"

Рейс до Самары объявили по расписанию. Сидя у самого гейта, отписавшись другу о скором прибытии и позвонив всей своей святой троице (Маше, Вике и Маше), я улыбался во все зубы и прикидывал, с кем, в какой день и как именно я буду жечь свои тридцать пять выходных подряд. Маму предупредил, что буду у себя дома к вечеру, привычно посмотрел расписание бассейна, составил список продуктов, чтобы забить холодильник, и методично писал сообщения девушкам, потенциально готовым разделить со мной радость возвращения в цивилизацию. 

Багаж по прилету выдали быстро, такси ждало меня у выхода, и через пять минут я уже мчался по финишной прямой ко всем мыслимым и немыслимым удовольствиям после долгой тяжелой вахты. Привычное сладостное предвкушение безделья и хаоса жизни успокаивало меня. 

Когда я вышел из душа, было уже темно. Вика сказала, что у нее опять мигрень, Машки в этот вечер решили заняться своими делами, а Андрюха так и не перезвонил, чтобы договориться об ужине. "Не беда!", - посмотрев на свое отражение в зеркале, я выстрелил руками-пистолетами несколько раз, подмигнул и довольный пошел обуваться и вызывать такси в рестик. 

Мой размашистый шаг идеально огибал лужи и грязь по пути из машины до входной двери в "Робби". Подошвы били асфальт, а я со снисходительной улыбкой на лице предвкушал тысячу раз отрепетированный ход событий грядущего вечера: салатик, коктейльчик, супчик, коктейльчик, позвонить какой-нибудь девочке и домой. А дома в морозилочке кокаинчик. 

Трахаться под кокаинчиком долго и приятно. 

За стойкой стоял знакомый бартендер, pure предательски молчал и мне только и оставалось, что ждать ответа от моей соседки по дому. Ей о своем приезде я рассказал в первую очередь, еще по дороге из аэропорта, потому что верил, что, если я позвоню ей пораньше, у нее будет больше времени, чтобы в конце концов согласиться и прийти.

"Начнем как всегда с классики?" - улыбаясь спросил бармен. Я кивнул и задумался о том, сколько в моей жизни вот этого самого "как всегда": в нефтянке я работал седьмой год и впереди всеми цветами радуги переливался стеклянный потолок под названием "руководитель проекта", выходные вахты отличались друг от друга только степенью безумия, а увлечения давно выстроились в предсказуемый ряд из бассейна, йоги и поиска холодных и недоступных женщин. От этой мысли мне почему-то стало тревожно и неприятно. 

Я уставился на стену из мерцающих, разной формы и происхождения стеклянных бутылок. У каждой была какая-то неповторимая история, был свой характер и, наверное, свое предназначение. Одна была прозрачной и наполненной до краев, другая - замутненная, с потертым стеклом, явно на исходе, третья же - весело отражала огни светомузыки. 

Слева скрипящим голосом начала смеяться какая-то девушка. Я вернулся в реальность. Внезапно штанина приятно завибрировала. "Я могу зайти через час". 

Расплатившись, я быстро вызвал машину и тут же вышел в уличный холод. Машина не заставила себя долго ждать и через несколько минут я уверенно проскользнул в ее двери и, по-хозяйски окинув взглядом пространство, развалился на заднем диване, вальяжно раздвинув застрявшие в тугих брюках ноги. Велюровый потолок эконома был удивительно чистым и приятно отражал мягкий красный свет во время медленных остановок на перекрестках. Я вглядывался в бежевую, играющую на свету шершавую поверхность ткани, вел своим взглядом от изгиба стойки к потолку, потом дальше от себя и вниз, и на кончиках моих пальцев уже появлялось покалывающее ощущение, что бывает, когда ты, еле касаясь, ведешь своей рукой по нежному бархату женской кожи - от шеи, по спине, к пояснице и вниз. Я не видел ее уже сорок три дня, но стоило мне закрыть глаза, как я отчетливо ощущал ее дыхание у своего уха. Мое сердце начало биться чаще и с каждым новым ударом пульса жар в груди становился все ощутимее, а волны тепла мягкими толчками растекались по телу все дальше и дальше. Я наконец запьянел. 

Ключ мягко вошел в замочную скважину, дверь поддалась и через мгновение я уже выкручивал ручку крана в душе, предвкушая, как горячая струя воды резко обдаст мне лицо, грудь и плечи. Ванная быстро заполнилась паром и воздух вокруг стал густым и тяжелым. 

Я вышел из душа и направился к балкону с панорамным видом на утопающий во тьме лес. Достав из морозилки пластиковый контейнер, полубоком повернувшись к зеркалу, я уставился на свое отражение: длинные, до плеч, темные мокрые волосы я успел собрать в пучок, из которого уже выпала небрежная завивающаяся прядь у челки, в трехдневной щетине стали проглядывать седые волоски, но плотно забитые татуировками грудь и руки казались двадцатилентне-тугими. Пальцы уверенно скручивали косяк. На предплечьях слегка вздулись вены. 

Когда на столе уже красовалось два рифера, и бутылка прошлогоднего рислинга с бокалами, ручка двери тихо опустилась и она вошла в квартиру. 

Какая же она красивая! 

Интересно... а бывает в жизни еще лучше?..