День четырнадцатый. Хот доггинг

✳️ секс между ягодиц партнёра, без проникновения

Чонин почти не удивился, когда его, мирно лежавшего на диване в общей гостиной, придавило чужое тяжёлое тело, пахнущее знакомым шампунем и гелем для душа. Он даже не оторвался от телефона на котором играл, надеясь, что Хёнджину быстро надоест отсутствие реакции, и тот уйдёт. Самый актуальный вопрос был только в одном: Чонин наивный оптимист или просто глупый? Хёнджин явно никуда вставать не собирался. Шумно дышал ему в шею, ёрзал, будто не мог найти какое-то одному ему известное то самое единственное удобное положение. И в целом от него было жарко.

– Что ты хочешь? – спросил Чонин наконец, раздражённый от того, что бецеремонная тяжесть сковывала его движения, и он проиграл. – Хён.

Это вот он добавил уже вынужденно и осознанно, зная, что Хёнджин просто с ума сходит, когда он так его называет. А значит так будет проще пробиться в эту дурную голову и понять, что тому вообще от него надо.

Хёнджин едва ли не заскулил прямо ему на ухо. Звук был жалким и тонким, каким-то нуждающимся даже, почти как если бы...

Ну уж нет! Чонин вдруг резко приподнял бёдра ему навстречу и с обречённостью почувствовал то, что Хёнджин всё это время не особо успешно да и не то чтобы вообще пытался от него скрыть. Горячую твёрдость, упирающуюся прямо ему в задницу. Хёнджин тихо застонал и рухнул на него теперь уже точно всем телом. Вжимаясь членом так отчаянно, будто от этого зависела его жизнь.

Чонин вдруг почувствовал нарастающую головную боль. Почему из них всех Хёнджину обязательно нужно было прийти ну именно к нему?! Неужели не нашлось других кандидатов, спящих и видящих, как бы тот засунул в них свой огромный бестолковый член.

– Хён, я сегодня не в настроении. Пусть тебе кто-нибудь другой поможет.

И Чонин правда попытался скинуть его, но занятия Хёнджина в зале окупались сполна – тот стал сильнее, а от этого ещё более невыносимым. Чонин тоже в зал не просто так ходил, но Хёнджин всё равно был крупнее и наглее. И в более выгодной позиции, подмяв его под себя.

– Йенна, Йенна, Йенна... – бормотал тот, словно в бреду. Хотя так, собственно, и было. Перевозбуждённый Хёнджин больше походил на похотливое животное, которому плевать было, на кого залезть, лишь бы трахнуть. Всем приходилось... скажем так... адаптироваться. Либо по возможности следить за тем, чтобы до такого не доходило. Проще было держать бешеное либидо Хёнджина под контролем, передёрнув ему разок-другой в обычное время, чем ждать, пока от воздержания тому сорвёт крышу. Не уследили, получается.

Бёдра Хёнджина жили своей собственной животной жизнью, уже не просто потираясь о его задницу, а откровенно трахая через одежду. Чонин выругался, пытаясь найти альтернативы и спасти от посягательств свою несчастную пятую точку. Им выступать завтра, а это чудовище вряд ли будет нежным. Минхо убьёт их обоих, если Чонин не сможет танцевать. Предложить отсосать тоже не вариант – Хёнджин уничтожит его горло своим размером и энтузиазмом. За неспособность петь Чонина убьёт уже руководство.

А придурку этому было всё равно на его душевные терзания. Тот уже вовсю лапал его горячими ладонями, забираясь под одежду. Шею вместо дыхания уже щекотал влажный язык. Чонин, извернув руку, шлёпнул Хёнджина по макушке, когда тот задел кожу зубами. Хёнджин рыкнул недовольно и двинул бёдрами ещё настоячивее, притягивая его задницу к себе своими лапищами.

– Я убью тебя, когда придёшь в себя и начнёшь снова думать головой, а не головкой.

Ему пришла в голову одна идея. Сомнительная, но она могла сработать. Он попытался немного сдвинуть Хёнджина с себя, но тот только вцепился сильнее и заворчал недовольно.

Чонин сделал глубокий вдох. Чтобы не сказать ничего лишнего, он же хороший и воспитанный молодой человек. Самовнушение работало плохо.

– Да не прогоняю я тебя, чудище, – Хёнджин заворчал уже довольнее в ответ. – Член свой дурацкий доставай. И дай мне штаны приспустить.

Тело шумно заворчалось, и дышать стало чуточку легче. Пришлось поспешить, чтобы и дальше продолжать держать ситуацию хоть под каким-то контролем. Хёнджин сразу же прилип к его оголившейся заднице, принялся мять его бедные ягодицы, сжимая в пальцах до явных будущих следов, раздвигая и сжимая их обратно. Чонин чувствовал его горячий пульсирующий член, прижимающийся к ноге.

– Давай уже, – пробормотал он с глухим раздражением. – Между ягодиц. Попробуешь вставить – вырву член с корнем. Всем услугу окажу.

Хёнджин тихо хихикнул ему в плечо. Ну надо же, проблески сознания. Чонин слегка приподнял задницу, прогибаясь в пояснице, чтобы было удобнее. Головка влажно мазнула по ягодице, прежде чем член тяжело лёг в щель между ними. Хёнджин уже тёк так, что даже без смазки можно было обойтись. Член двигался с пошлым хлюпаньем, и Чонин сжимал диванную подушку в пальцах каждый раз, когда головка проезжала по чувствительному уже натёртому входу. Стыдно признаться, но, возможно, ему бы и хотелось, чтобы Хёнджин не послушался его и действительно вставил. Внизу живота всё сжималось и скручивалось. Собственное возбуждение было неизбежным. Хёнджин дышал тяжело, стонал низко и хрипло, двигал бёдрами, как сумасшедший, заставляя диван под ними жалобно скрипеть. Чонин надеялся, что никто не зайдёт в гостиную. Не из страха, что их "застукают" – это не худшее, чему можно было стать свиделем. Чонин натыкался и на вещи куда более дикие и развратные. В их безумной "семье" напрочь отсутствовало понятие стыдливости и личного пространства. Просто... Чонину не хотелось, чтобы кто-то увидел его таким. Чуть более честным, чем обычно. Дышащим неровно, пачкающим смазкой диванную обивку. Сжимающим ягодицы сильнее, чтобы чувствовать больше. И да, сожалеющим, что он не может поддаться этому безумию и оседлать Хёнджина самому. Почувствовать его глубоко-глубоко в себе. Дикого, возбуждённого. Заставить лежать спокойно ради его удовольствия, объезжая его член с привычным мастерством.

Может быть, в следующий раз.

А пока ему оставалось только растекаться по дивану, пока Хёнджин таранил его задницу со звериной выносливостью, и ждать, пока тот наконец кончит прямо между ягодиц. И, конечно же, не остановится. Пойдёт на второй заход сразу же, загоняя стекающую к яичкам сперму внутрь, снова и снова проезжаясь по подргаивающему колечку мышц.

Чонин начинал подозревать, что такими темпами кончит без рук.