День Рождения

Кокё знала, что сегодня будет поздно.

Она заранее поставила на стол тарелку с тортом, убрала лишние вещи с дивана, зажгла небольшую гирлянду и несколько раз проверила телефон.

Ничего особенного.

Просто хотела встретить его дома.

Она даже приготовила подарок и спрятала его за спинкой кресла, чтобы Харучиё не заметил раньше времени.

— С днём рождения, Харучиё, — репетировала она вполголоса. Улыбалась. Получалось вполне убедительно. Наверное.

На свадьбу Такемичи и Хинаты она не пошла.

Отказалась заранее, мягко и вежливо. Сказала, что у неё уже были планы. Это была почти правда. Она действительно собиралась провести этот день с Харучиё. И она прекрасно знала, почему ей не хотелось появляться там. Ей не хотелось видеть Такемичи. Не хотелось смотреть, как все вокруг поздравляют его, смеются, фотографируются, говорят о том, какой сегодня прекрасный день. И уж тем более не хотелось видеть Харучиё рядом с ним.

Но сильнее всего её раздражало другое. Она знала Харучиё. Знала, как он иногда слишком легко адаптируется и лжёт, когда ему хотелось сказать совсем другое. Как он мог пожать плечами и сделать вид, что ему безразлично то, что на самом деле причиняло боль. Как мог собственными руками отодвинуть себя на второй план, лишь бы никто не заметил, что ему всё ещё неприятно. И сегодня он, скорее всего, снова так делал. Показывал Майки и остальным, что всё прошло. Что он больше не злится, не завидует. Не сравнивает себя с Такемичи. Что он достаточно взрослый, чтобы просто порадоваться за чужое счастье.

Кокё от этой мысли хотелось разбить что-нибудь. Но она ждала. Сначала до девяти. Потом до десяти. Потом до одиннадцати.

Торт уже давно перестал выглядеть праздничным. Глазурь немного подсохла по краям, а чай в чашке остыл. Кокё сидела на диване, поджав под себя ноги. Телефон лежал рядом. Она не писала. Не хотела спрашивать, когда он придёт. Не хотела напоминать о себе. Не хотела выглядеть человеком, который ждёт. Хотя именно это она и делала. Когда наконец повернулся ключ в замке, Кокё мгновенно выпрямилась.

— Харучиё!

Он вошёл, снял обувь и, увидев её, удивлённо улыбнулся.

— Ты ещё не спишь?

— Конечно нет. — Она встала слишком быстро. — С днём рождения.

И протянула ему подарок. Он несколько секунд смотрел на коробку, потом перевёл взгляд на неё. Улыбка стала теплее.

— Ты ждала меня?

— Немного.

— Прям "немного"?

— Ага.

Кокё улыбнулась.

— Я хотела сделать тебе сюрприз.

Харучиё взял подарок.

— Спасибо.

Он выглядел действительно счастливым. И от этого ей стало только хуже.

— Как свадьба? — Голос Кокё прозвучал тише, но спокойно.

— Нормально.

— Весело было?

— Вполне.

— А Такемичи?

Харучиё посмотрел на неё чуть дольше обычного.

— Кокё.

— Что?

— Не начинай.

Она улыбнулась и провела рукой по его плечу.

— Я ничего не начинаю.

— Именно это ты сейчас и делаешь.

Он бросил ключи на тумбу и устало провёл рукой по волосам.

— Ты весь улыбаешься так, будто пытаешься меня усыпить каким-нибудь ядом.

— Я просто рада тебя видеть.

— Врёшь.

Кокё замерла.

— Харучиё...

— Я тебя знаю. — В его голосе уже появилась раздражённая нотка. — Так что не надо вот этого твоего «всё хорошо». Особенно после того, как ты ждала меня здесь неизвестно сколько часов.

Кокё отвела взгляд.

— Я просто хотела сделать тебе сюрприз.

— Я понял.

— И я думала, что ты захочешь отметить День рождения.

— И что?

Она подняла на него глаза.

— А потом ты пошёл на свадьбу.

— Да. Пошёл.

— В свой День рождения.

— И что ты хочешь от меня услышать?

Он уже явно начинал злиться. Не на неё — скорее на сам разговор.

— Что я должен был не идти? Что должен был сидеть дома и думать о том, как сильно ненавижу этого Ханагаки? Что Майки опять решит, будто я завидую ему?

Кокё вздрогнула.

— Я не это имела в виду.

— Тогда что?

Тишина.

— Я ревную.

Харучиё закрыл глаза.

— Блядь... — он отвернулся. — Только этого мне сейчас не хватало.

Кокё больно сжала губы.

— Я знала, что ты так отреагируешь.

— А как я должен реагировать? — Он резко обернулся. — Ты ждала меня до ночи, злилась из-за того, что я пошёл на чужую свадьбу, а теперь говоришь мне, что ревнуешь. Отлично. Что мне с этим делать?

— Ничего.

— Тогда зачем этот балаган?

— Потому что мне больно! — Кокё наконец сорвалась. — Мне больно видеть, как ты опять это делаешь!

Харучиё замолчал.

— Ты улыбаешься им. Шутишь. Поздравляешь Такемичи. Делаешь вид, будто всё нормально, будто тебе вообще никогда не было до него дела. —Она вытерла парочку слезинок ладонью. — И ради чего?

— Кокё...

— Чтобы Майки не подумал, что ты ему завидуешь?

Он отвернулся.

Она продолжила:

— Чтобы остальные не решили, что ты всё ещё его ненавидишь?

— Хватит.

— Чтобы все наконец увидели, какой ты великодушный?

— Я сказал, хватит. — Голос Харучиё стал жёстче.

Кокё замолчала. Он несколько секунд стоял спиной к ней, сжав кулаки.

— Я не хочу, чтобы они думали, что я до сих пор из-за этого бешусь.

— А я хочу, чтобы ты хотя бы со мной не притворялся.

Он резко посмотрел на неё.

— А ты думаешь, мне легко?

— Нет.

— Тогда зачем ты лезешь туда, куда тебя не просили?

Кокё тихо ответила:

— Потому что люблю тебя.

Эти слова будто окончательно выбили из него раздражение. Харучиё замер.

— И потому что мне не всё равно, когда ты сам себя унижаешь ради того, чтобы кому-то что-то доказать.

Он нахмурился.

— Я себя не унижаю.

— Унижаешь.

— Нет.

— Да.

— Кокё.

— Харучиё!

Они несколько секунд смотрели друг на друга. А потом он устало выдохнул:

— Ты невозможная.

— Знаю.

— И ревнивая.

— Очень. — Щёки Кокё надулись от раздражения, когда она поджала губы.

— И тебе обязательно было испортить мне день рождения?

Она посмотрела на него с обидой.

— Я думала, что спасаю его.

Харучиё ничего не ответил. Только подошёл ближе и обнял её. Не нежно — сначала почти сердито, будто хотел наконец заставить её замолчать. Кокё уткнулась ему в плечо.

— Я всё равно злюсь, — пробормотала она.

— Я тоже.

— На меня?

— На тебя — немного.

Она отстранилась.

— Эй!

Он впервые за вечер усмехнулся.

— За то, что заставила меня об этом говорить.

И после короткой паузы добавил:

— Но больше на себя.

Кокё снова прижалась к нему и буркнула:

— Тогда ладно.

— Ничего не «ладно».

— Почему?

— Потому что торт у тебя уже засох.

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.

— Хочешь кусочек?

— Конечно.

— Даже если невкусный?

Харучиё посмотрел на неё.

— Ты столько часов меня ждала. Придётся.