Delusion

Он любит меня. Голова раскалывается, руки затекают от лиан, но неважно. Все это неважно. Азур правда любит меня. Да, я уверены в этом. Его ладони на моих бедрах. Немного жжется. Остальные чувства сейчас важнее.

— Привстань, — приказывает он, и не смею сопротивляться. Если тоном чуть мягче мой милый Лазурь скажет убить себя, то я без раздумий возьму кинжал и, может, тогда заслужу прощение. Скользкие отростки туже обвивают запястья, поднимают над землей. — Умничка.

О, Спавн! Неужели я заслуживаю похвалу? Нужно отблагодарить, сделать что-нибудь и показать, все свои чувства. Я всего лишь пытаюсь вырваться и поцеловать его, а Азур ударяет по губам. Больно. Почему он так поступает со мной? Вина пожирает по частям.

— Прости, пожалуйста! Азу, прости, умоляю. Это больше не повторится...

— Заткнись, — лианы извиваются за его спиной, как неприкаянные кнуты. Старые шрамы снова горят, как в дни перед смертью.

Хочется закрыться, уткнуться в его грудь и разрыдаться как раньше, найти утешение в объятиях, а не в разврате, который он устраивает, ведь идеально помнит, где нужно касаться.

— Я виноват. Я во всем виноват... я... больше не буду тебя трогать.

Азур отстраняется, безучастно сложив руки перед собой.

— Мы это обсуждали.

Внутри все дрожит. У меня есть шанс. Обычно Азур ведет себя так в ожидании глубоких извинений, я совершили глупость, думая, что мне сразу ответят взаимностью.

— Что... я могу сделать?

Бросив безразличный взгляд, Азур поднимается с лавки и заходит мне за спину. О, Великий Спавн, надеюсь, он не сбежит. Моменты его отсутствия всегда ощущаются как пытка. Лишь бы не потерять его снова.

Шаги удаляются. Я начинаю задыхаться без него. Хлопнула дверь.

— Стой! Не бросай меня!

Но тут горячее дыхание ложится на затылок. Я закрываю глаза, ожидая удара. Но Азур проводит когтем по загривку, спускается на шею, царапает.

— Ты знаешь, Тайми, — Азур совсем рядом, прижимаясь грудью к моим лопаткам. Руки норовят залезть под одежду. Я не против повторить прошлую практику, которую он назвал нашей тайной. Секретным ритуалом. Знанием подробностей никто не должен обладать, иначе Спавн покарает грешные души, убьет каждого, и заветное спасение покинет всех нас. Я верю ему. Ведь Азур любит меня, а я его...

Лианы, оставив руки в покое, обнимают за талию, удерживают на весу и не дают полностью осесть. Вдруг они пропадают вместе с душком пасленов. Великое благо — меня еще не убили! Кажется, Азур способен на нежность. Конечно, способен это же мой Азур. Не важно, что он держит обиду, но рано или поздно точно простит, если смогу подобрать правильное извинение.

— Медлишь.

Азур обращает к себе, сминает пальцами плечо, ожидая следующих действий уже от меня. Действия? Мнусь, не могу подобрать слова, мысли путаются в один большой комок. Лишь бы угодить. Лишь бы не ошибиться. Он ждет продолжения нашей маленькой тайны.

— Я…

Его лицо близко, надо поцеловать как раньше на поле пасленов, но губы болят напоминанием. Тянусь снять ритуальную робу, нетерпеливый Азур помогает избавиться от остальной одежды со всем способным на это трепетом. Все летит в грязь под ногами. И трепет, и одежда. В растоптанную траву отлетает кулон Спавна. Прости, за этот грех.  

— Дальше сам, — шепчет он на ухо. — Иначе мне придется уйти.

Разве он еще не ушел? Легкие дрожат, а вместе с ними воздух внутри них. Он больше не уйдет. Никогда не уйдет. Не позволю. Азур отступает к грязной дубовой скамье, опускаясь на нее с тихим смешком. Как он может радоваться моим слезам?

— Ну же, — раскидывая руки, манит Азур.

Быстро, чтобы не решиться на побег, двигаюсь к нему, потупив взгляд. Холод безликих стен церкви ласкает голую кожу, звезда Спавна смотрит с презрением. Проход к алтарной части порос сорняками. Как и вся плитка побилась из-за живучих побегов.

Я боюсь. Я ужасно боюсь ошибиться. И его тоже боюсь. И снова я все придумали. Он не сделает больно.

Широкая лавка, Азур, расставивший ноги, запах ладана, впитавшийся в пыль. И стыд. Сотни раз я видели его нагим, сотни раз он видел меня. Но это все до разлуки. Сейчас все кажется запретным.

— Сколько можно ждать? — Азур сидит с каменной маской, не спуская кривой улыбки.

— О, спаси наши души, Спавн… Прийди в нужную минуту и защити от греха.

— Заткнись! — Орет он. Осколки камня сыпятся на пол. Его лицо алеет от злости.

— Я сейчас… — шепчу, касаясь пальцами его коленей, и опускаюсь рядом.

За моей спиной через несколько скамей находится алтарь. Я касаюсь губами его бедер, провожу языком по ледяной коже. Он когда-то делал то же самое со мной. Когда-то он целовал с благоговением, трепал мои волосы и шептал нежности. Но мы убили грех. Навсегда.

Я замираю. Его член мягкий. Совсем. Я тру ладонью, сжимаю, глажу. Под пальцами безжизненная плоть. Ему неинтересно? Поднимаю глаза, сталкиваюсь с его пустым взглядом.

— Азу…

Он кладет руку на щеку. Я сразу понимаю его. Ртом обхватываю головку, делаю пробное движение, пытаюсь поймать его реакцию, а ее нет. Задыхаюсь, пробую снова и снова. Я закрываю глаза и изо всех сил пытаюсь представить, что он хочет меня, что я доставляю ему удовольствие, что он сейчас запустит руку в мои волосы и еще раз скажет «умничка».

Ничего не меняется. С ним что-то не так. Или проблема во мне. Слюна стекает по подбородку, смешавшись с его горечью, капает на камень.

— Продолжай, — говорит Азур с хрипотцой, которой у него никогда не было. Я поднимаюсь, забираюсь на колени. Но он отталкивает. — Нет. Сегодня по-другому.

Я падаю на пол, больно ударившись об деревянный угол. Азур сползает за мной. Кружится голова, и немеют пальцы от холода. Нависаю над возлюбленным, целую в висок, ищу тепла. Он не отвечает. Просто сидит на грязном, опершись на локти, и ждет чего-то.

— Я так люблю тебя…

— Не раскидывайся словами.

Азур откидывается назад, на спину, упорно избегая моего взгляда. Зеленоватые венки, покрывшие предплечья и шею, выступают на коже.  

— Ты противные, — вздыхает он, томно прикрывая веки. — И эгоистичные. Ты все хочешь, чтобы я тебя трахал?

В носу что-то щиплет. Я не могу поверить его словам. Азур оговорился, или мне показалось?

— Что?..

— Много тупишь. Сегодня пробуем новое.

— Нет, Азу, мне страшно, — я всхлипываю, не в силах больше сдерживать слезы, подползаю к нему ближе. — Я боюсь сделать больно.

— Ты давно сделали. Ты убили меня. И ты боишься сделать больно?

Смех расходится по стрельчатым аркам, забивается в щели меж битых оконных стекол. Не могу понять, он истерично захлебывается хохотом или плачет вместе со мной, но верится только в первое. Другой Азур не вел бы себя так. Я прогоняю эту мысль. Она вредит. Она уведет его от меня.

— Я устал, — говорит Азур, будто до этого не заставлял вытворять постыдные вещи, не требовал извиняться, не командовал, будто его подменили. — Покажи, как сильно ты меня любишь. Возьми меня.

— Сейчас. Сейчас. Сейчас…

Я, сунув два пальца в рот, старательно покрываю их слюной. Вязкая жидкость стекает по предплечью. Он безучастно пялит в потолок, а, покрытый фиолетовым наростом, шрам на груди не растягивается. Ведь Азур совсем не дышит: его грудная клетка не поднимается.

Пытаюсь осторожно проникнуть внутрь, чтобы подготовить его, но Азур ведет тазом наверх, закидывает ногу на мое плечо.

— Начинай, — приказывает он.

Жмурюсь, когда сам пытаюсь проникнуть, пропускаю стон через стиснутые зубы и снова толкаюсь. Мне тесно. Мне больно. Внутри сухо и туго. Чувствую, как снова наворачиваются слезы. Я ошибся. Азур не хочет. Не хочет меня. И ему, наверное, тоже больно. Я во всем виноват.

Руки по бокам от Азура предают, подкашиваются. Ритм неровный. Не тот, которому он учил меня, я сбиваюсь и падаю на него.

— Спавн… прости… прости.

Я хочу видеть, как ему хорошо, как он двигается навстречу, как в нем разгорается желание, как мои действия отражаются на его идеальном теле. Я люблю его. А он меня?

— Мы поговорим после? — спрашиваю без надежды. Он молчит. Меня выворачивает наизнанку от приближающегося согрешения. Член болезненно пульсирует и жжется.

Сжав кулак, я ощущаю липкость между пальцев, они все в белесой жидкости. Тошно. Я шугаюсь, отползаю назад, хочу бежать, забыться, чтобы он убил меня, и этот проклятый раунд скорее закончился. На месте, где он был, серая пленка из пыли.

— Прости.

Я не знаю, к кому обращаюсь. К Спавну или к Азуру. В церкви пусто. Я один. Ноги дрожат, колени сбиты в кровь. Браслеты синяков красуются на запястьях, значит, яд от лиан существовал, а если они реальны, реален Азур.

Нет. Нет. Он ушел. Он оставил. Он снова меня бросил.

Смотрю на свою руку. Семя уже высохло, и теперь стягивает кожу. Если повторения нашей тайны не было, если никто не видел, это не грех. Спавн не покарает. Я не позволю повториться этой ошибке вновь. Спавн не заберет Азура. И я не убью его.