Дело было под Тулой

В эфире рубрика "Историческая угадайка". Какие события описываются в нижеследующем абзаце?

Однажды крымские татары затеяли крупное нападение на Русь. Они собрали огромное войско и без особого труда дошли до Оки, разоряя всё на своем пути. Однако неподалеку от Тулы их встретило русское войско численностью не менее 50 тысяч человек. На поле, близ которого протекают несколько небольших речек, состоялось кровавое сражение, в котором русские одержали убедительную победу. Орда была вынуждена отступить. Предводитель русского войска лично сражался в битве, получил существенные ранения, но уцелел и обрел славу.

На первый взгляд, здесь присутствуют многие признаки Куликовской битвы. Она действительно состоялась неподалеку от Тулы, в ней действительно участвовали с обеих сторон многие десятки тысяч человек, русские победили, а предводитель - Дмитрий Донской - лично сражался с врагами в доспехах простого воина, был ранен и даже не сразу найден среди кровавых тел.

Но было, оказывается, в отечественной истории и еще одно сражение, соответствующее вышеприведенным параметрам. Правда, описано оно в источнике, цитировать который официальные историки не очень любят - в "Повести о великом князе Московском" Андрея Курбского. Этот автор у нас - вроде средневекового Солженицына. "Предатель, изменник, клеветник!" - говорят о нем сталинисты и прочие любители "жесткой руки". - Такого выдающегося человека опорочить норовил - самого Ивана Грозного, спасителя от боярской анархии, собирателя земель!" Но Курбского такие товарищи не любят по той же причине, что и Солженицына: слишком откровенно и подробно описывает кровавые "художества" самодержца. Впрочем, указанный источник вполне признается официальной исторической наукой, хотя в нем и смещены некоторые акценты в не желательную для государственной пропаганды сторону.

Так вот, Андрей Курбский пишет, что затеянная Иваном Грозным в 1552 г. кампания по взятию Казани с самого начала пошла не по плану. Царь повелел построить город Свияжск, которому предстояло стать опорной базой для наступления на расположенную чуть ниже по Волге татарскую столицу, и совсем уже собрался выступить из Коломны на восток, как вдруг пришло известие, что огромное войско кочевников движется к Оке. Это были татары, только не казанские, а перекопские. Они осадили Тулу, поэтому пришлось двигаться на выручку в направлении противоположном изначально запланированному. Правда, сам великий князь на битву не поехал, поручив разобраться с перекопцами как раз князю Андрею Курбскому. Для этого было выделено 50-тысячное войско.

Мы переправились через Оку с большим трудом и за один день прошли около тридцати миль, подойдя вечером к месту расположения перекопской стражи — приблизительно в полутора милях от Тулы. Стража донесла перекопскому царю о большом христианском войске, полагая, что и сам русский царь пришел со всем своим воинством. Перекопский царь, услышав такое известие, в ту же ночь отошел миль за восемь в дикое поле, переправился через три реки, потопил часть орудий и некоторые ядра и снаряжения, отогнал верблюдов и войско, ибо в течение двух дней он хотел воевать и стоял под городом, а на третий побежал.

Встав рано поутру, мы подошли к городу, к тем местам, где стояли его шатры. Треть татарского войска находилась на подступах и шла к городу, надеясь найти там своего царя. Когда же они осмотрелись и увидели нас, то ополчились против нас. Мы сошлись с ними и бились два с половиной дня, с Божьей помощью побили басурман так, что мало их осталось и они едва сумели донести весть в Орду. В этой битве и я сам получил тяжкие раны в голову и в другие части тела.

Да, есть обстоятельства, отличающие описанную Курбским битву под Тулой от Куликовской, например, дата. Впрочем, она точно у него не указана, известно только, что произошло это сражение летом, а не в начале сентября. Локализацию битвы тоже точно установить трудно. Но не отличаются ясностью и источники по истории Куликовской битвы. Место ее установлено весьма приблизительно, без подтверждения существенными археологическими доказательствами, а дату и задним числом вписать можно.

Примем во внимание и такое обстоятельство: прославившийся в битве под Тулой Андрей Курбский стал, судя по всему, затмевать своими подвигами ревнивого царя, что со временем привело к конфликту, а затем и бегству опального князя. Как у нас поступают с такими ренегатами? Их прежние достижения всячески затеняют, замалчивают, а если это невозможно - приписываются посторонним или даже вымышленным лицам. Судя по результату, в случае с Курбским это сработало. Победа в грандиозной битве под Тулой 1552 года, в которой участвовало около 100 тыс. человек с обеих сторон (такие случаются весьма редко и у историков наперечет) практически никак не прославляется в отечественной историографии, в отличие от произошедшего в тот же год взятия Казани, в котором Курбский тоже, кстати говоря, героически сражался.

Так может в "Повести о великом князе Московском" речь идет о тех же событиях, что и в "Задонщине", а сюжет о Куликовской битве потребовался для того, чтобы умалить заслуги опального князя и отодвинуть их в прошлое?