Дело Фармамед vs. Нижфарм. Выводы Верховного Суда: полезные и неоднозначные

Дело Фармамед vs. Нижфарм. Выводы Верховного Суда: полезные и неоднозначные

Рустем Ахметшин, старший партнер Пепеляев Групп

Мы уже комментировали и кратко пересказывали спор двух компаний по поводу продажи товарных знаков с использованием зарубежных технических компаний (https://telegra.ph/Verhovnyj-Sud-vyskazhetsya-o-nalogovoj-ogovorke-Delo-Farmamed-vs-Nizhfarm-03-29). 13 апреля СКЭС ВС опубликовала мотивировочную часть Определения, и здесь остановимся лишь на выводах, которые имеют отношение к налогообложению. Они тем более примечательны, что сделаны в хозяйственном споре и, соответственно, с точки зрения гражданского права – той области права, от которой налоговая правоприменительная практика уже давно отошла. Может быть, это некий поворотный момент, сигнал от Верховного Суда, что и в налоговых спорах пора вернуться к Гражданскому Кодексу, к его нормам о субъектах правоотношений, сделках, толкованию и последствиях недействительности договоров?  

Как минимум, два вывода заслуживают внимания практиков в налогообложении. Прежде всего, Коллегия справедливо отмечает, что притворность сделки (цепочки сделок) не отменяет действительности условий, которые не противоречат существу подлинных отношений и закону. Обязательства сторон (действительных сторон) сделки продолжают существовать и подлежат исполнению, даже если недействительность сделки вызвана притворностью субъектного состава (иначе говоря, дефектностью какой-либо стороны в какой-то из сделок).  

Это очень похоже на то, на чем основана сама идея налоговой реконструкции: даже при дефектности субъектного состава в цепочке «истинная» сделка все же считается совершенной, и нет причин игнорировать и саму сделку, и ее результаты. Причем замечу, что вопреки недавнему письму ФНС Коллегия не ставит этот подход в зависимость от формы вины сторон сделки.  

Второй вывод Определения, на мой взгляд, куда более неоднозначный. Решая вопрос о начале течения срока исковой давности, Коллегия указывает: «Обязанность общества «Фармамед» по уплате налога в связи отчуждением обществу «Нижфарм» активов, формирующих бизнес «Аквалор», возникла 01.09.2017 после вступления в силу решения налогового органа о доначислении недоимки, и именно с наступлением названного юридического факта права общества «Фармамед» могли считаться нарушенными отказом общества «Нижфарм» от доплаты цены сделки на сумму налога».  

Иначе говоря, если сделка совершена через цепочку технических компаний и с целью минимизации налогов (во всяком случае, так решили суды по налоговому спору «Фармамеда»), то обязанность «истинного» продавца по уплате налога возникает лишь после вступления в силу решения налогового органа о начислении недоимки.  

Этот вывод, мягко говоря, мало согласуется со сложившейся практикой в налогообложении, согласно которой налоги начисляются с момента, когда совершена налогооблагаемая операция, и никак не с момента вступления в силу решения по результатам налоговой проверки. И «Фармамеду», получается, двумя годами раньше напрасно были начислены штраф по п.3 ст.122 НК РФ и пени за несвоевременную уплату налога – ведь этой обязанности у него до решения налогового органа просто не существовало.  

Более того, этот вывод СКЭС можно распространить на все ситуации, когда действительный продавец реализует что-то через подставные компании. Его налоговая обязанность, получается, возникает лишь в случае, если (и только после того, как) такую схему раскроет налоговый орган, и его решение вступит в законную силу. Да и к покупателям, которые приобретают что-то через созданные ими «однодневки», этот вывод применим в той же мере.  

Последует ли практика в налогообложении за этим подходом? А ведь выводы Коллегии для хозяйственных и налоговых споров должны быть, очевидно, единообразными. 

Ссылка на дело: https://kad.arbitr.ru/Card/aa98a5d2-b5db-4680-8d3b-e90a0e868573