Даже если я ненавидел чувство поражения, я не мог опровергнуть слова моего отца. На самом деле Ким Шин завидовал эгоизму своей матери. Потому что хотелось сойти с ума прямо сейчас. Ему так нравился Ëну. Он был так счастлив, что хотелось кружиться. Возможно, он уже сошëл с ума. С тревогой разминая руки, у двери, которая до сих пор не открылась.
Однако Ëну испугается и убежит, если узнает об этом. Ким Шин не мог забыть, как Ëну убегал от него. Даже сейчас, во время воспоминаний об этом, у него стыла кровь, поэтому он не хотел, чтобы Ëну узнал о его эгоистичной жадности и одержимости. То же самое касается и его жестокости.
– Скорбящая семья Чо Сон Гюна обращается не только к средствам массовой информации, но и к низкоуровневым интернет-трансляциям, посвящëнным сплетням о доминантных альфах, чтобы сообщить миру об этой проблеме.
*Дзынь*
На мобильном телефоне появилось текстовое сообщение от директора Хонга. Ким Шин без особого энтузиазма прочитал сообщение.
[Прессу нетрудно остановить, но я не думаю, что смогу помочь, если слухи просочатся.]
В конце концов, Ëну всë узнает. Тот факт, что Чо Сон Гюн был избит до смерти Ким Шином. Этого не написано в тексте, но, вероятно, именно это пытался сказать директор Хонг. Ким Шин не хотел, чтобы Ëну знал правду прямо сейчас.Если он узнает, вероятно будет шокирован, тем, что произошло. Возможно Ëну будет смотреть на него со страхом и отвращением. Нет, а может он это примет, подумает, что Ким Шин согрешил из-за него, но он будет снова чувствовать себя виноватым и попытается убежать снова. Потому что он ещë не любит меня настолько, чтобы принять всë это. Поэтому ему нужно время. Даже если он узнает правду, нельзя позволить Ëну убежать, по крайней мере, до тех пор, пока его рука не заживет. Я не могу его даже обнять, пока его рука в таком состоянии.Чего хотел Ким Шин, так это затылка Ëну. Мне хотелось оставить метку, сильно укусить, чтобы оставить кровавый отпечаток. – «Даже если вы ничего не сможете с этим поделать, остановите это по возможности» Отдав распоряжение директору Хонгу, Ким Шин встал со своего места и направился к двери, которая ещë не открылась. Прошло больше 20 минут с тех пор, как он повесил трубку. Когда я открыл дверь, ощущение беспокойства, что Ëну исчез внутри, что его больше не будет, заполнила всë внутри, как чëрный дым.Ким Шин схватился за дверную ручку так, словно она вот-вот сломается, но повернуть сразу не смог. Замер на мгновение, как бы подавляя своë волнение. Он сжал ручку так крепко, что стали видны вены на руках, затем медленно открыл дверь. Холодные, чëрные глаза смягчились, как только они увидели в комнате Ёну. Ёну, который сидел неподвижно, глядя в воздух, но на звук двери повернул взгляд и увидел доброе лицо.
– «Старший, ты не голоден?»
А, рис. Он должен был поесть.
– «Директор Хонг принëс суп с рисовыми лепëшками, когда приходил»
Ттоккук? Был новый год. Ëну только что вспомнил об этом и не мог открыть рот. Он просто уставился на Ким Шина, как будто никогда раньше его не видел. Ким Шин стëр улыбку и обеспокоенно спросил, вероятно, чувствуя, что Ëну ведëт себя немного странно.
🌐(Ттоккук – блюдо корейской кухни, суп с клёцками «тток». Его обычно едят на Корейский Новый год. В ттоккук два ингредиента - подливка и тонко нарезанные рисовые лепёшки тток.)🌐
мя
– «Что происходит?» – «Ах.»
Ёну открыл рот, но не смог подобрать нужные слова. Когда в глазах Ким Шина появилось подозрение, губы Ёну снова открылись.
– «Мой друг сказал...»
Ёну что-то пробормотал, затем сглотнул слюну и произнёс нормальным голосом.
– «Что профессор, который известный тем, что выставляет низкие оценки, в этом году взял отпуск. Сказал, чтобы я его поздравил»
– «Разве это не хорошо?»
Да, Ëну кивнул, его лицо всë ещë было напряжëнным. Когда Ким Шин задался вопросом, не случилось ли что-то ещë с его другом, он услышал внезапное замечание.
– «А, и по словам моей мамы, позавчера ночью температура упала до минус 9 градусов»
Что такое? Ким Шин растерялся, его глаза остекленели. Этой зимой было необычно холодно, но ничего особенного. Увидев его растерянный взгляд, Ёну попытался серьёзно объснить ситуацию.
– «Это будет большой проблемой, если вода замëрзнет»
Ким Шин всë ещë не понимал, в чëм дело, но не стал показывать этого, продолжал наблюдать за Ёну, успокаивая себя тем, что это не то, о чëм он беспокоился. Но почему выражение лица Ёну было таким мрачным, когда он открыл дверь?
– «Если ты беспокоишься, я вызову кого-нибудь и всë исправлю»
– «Нет, это мой дом, зачем тебе это»
Реакция Ёну не была неожиданной, но ничего не поделаешь, горькая улыбка сползла с губ Ким Шина.
– «Разве я не могу это сделать?»
На этот раз Ким Шин ждал ответа от Ёну. Он ожидал, что тот запаникует, покачает головой, замашет руками, скажет, что всë в порядке. Но никакой реакции не последовало. Всë дело было в запавших глазах, смотрящих на Ким Шина. Когда он почувствовал, что что-то не так, Ёну запоздало покачал головой.
– «Всë в порядке. Я уже и так в долгу перед тобой за то, что живу в твоëм доме. И мой отец сказал, что завтра вернëтся домой.»
– «Так что я должен идти.»
Ёну колебался и не мог легко подобрать слова.
– «…Хочешь пойти?»
Бросив взгляд, Ёну поднял глаза и слегка кивнул. Ким Шин знал, что должен ответить что-то, но не мог легко подавить тëмную жадность, которая мгновенно нахлынула на него. Нет, ты не можешь пойти. Слова, которые превратились в ножи, вот-вот выскочат наружу.
– «Хорошо. Я отвезу тебя туда завтра. Старший, завтра утром у тебя приëм у врача»
Ëну, который посмотрел сверху вниз на мягкий голос Ким Шина, любезно кивнул. Мне сказали, что завтра мне придется ехать в другую больницу из-за моей загипсованной руки. На мне уже наложен гипс, но я не знаю, зачем идти туда снова, но сказали, что это необходимое лечение.
– «Спасибо. Я буду благодарен за ещë один день.»
Глаза Ким Шина стали мягче только тогда, когда Ëну согласился последовать за ним.
– «Если твой отец приедет завтра, могу я поздороваться?»
«......»
– «Нет?»
– «О, нет. Конечно, ты можешь»
– «Если тебе неудобно...»
– «Нет, просто потому что мне стыдно, а не потому, что мне стыдно за тебя, это я, потому что мне неловко»
Ëну похлопал себя руками по груди, подчеркивая, что он был объектом стыда.
– «Я одинок с рождения... Если мои родители увидят тебя, они поклонятся...»
– «Я должен поклониться»
– «Тогда это будет уместно»
Губы Ким Шина скривились и он улыбнулся, Ёну почувствовал облегчение и посмотрел на него. Ким Шин перестал улыбаться и спросил, чувствуя что-то странное в его взгляде.
– «Почему ты так смотришь на меня?»
– «Потому что мне это нравится»
Ёну пробормотал и запоздало отвëл глаза.
– «У тебя очень красивое лицо. Я знаю, ты наверно много раз это слышал, но ты очень красивый, когда улыбаешься. Улыбка, очень красивая»
Ёну повторил слово "красивая" и хотел сменить тему, но большая рука закрыла его лицо и заставила взглянуть на него. Ёну знал, что странная настороженность, которую он чувствовал в Ким Шине с самого утра, мгновенно исчезла. Ким Шин, подошёл ближе, наклонился, и прошептал приглушённым голосом.
– «Действительно?»
– «....Да»
– «Тогда сделай больше»
«…….»
– «Расскажи мне об этом подробнее»
Каким бы краснолицым Ëну ни был, он мог сказать, что это слово означало "хороший", а не "красивый". Однако его лицо и глаза были запечатлены, а голос звучал тише, чем у муравья, когда он так близко стоял со своим противником. Тем не менее, Ëну набрался храбрости и повторил эти слова.
– «Мне это нравится... Ты»
В этот момент чëрные глаза замерцали, как волны. Даже звук дыхания был глух, так что не было слышно ни звука, но глаза Ким Шина наполнились шумом громких волн, смешанные с различными эмоциями и вскоре превратились в жар. Это мгновенно растопило проблему, которая осложняла голову Ëну. Удивительно, но все заботы и волнения исчезли.Ëну думал, что на этот раз он поцелует его. Моё сердце начало учащëнно биться. Кровь в теле стала горячей, делая чувства ещё более чувствительными. Феромон Ким Шина, который я всë время ощущал, но игнорировал, легко сломил мой рассудок. Как сильно этот запах щекотал меня изнутри, и возбуждение взорвалось подобно искре, когда их тела соприкасались.И когда этот большой, горячий член вошëл в тело. Воспоминания об этом моменте заполнили мой разум. Моë сердце колотилось и громко стучало в ушах. Губы Ёну слегка приоткрылись, из него вырвался горячий вздох. Но не было губ, чтобы коснуться. Ким Шин внезапно отступил назад и глубоко вздохнул. Затем грубо потëр лицо рукой.
– «О, чëрт возьми, мусор».
Он пробормотал про себя какое-то ругательство и отступил ещë дальше. Ёну тяжело сглотнул, осознав, что произошло. Нет, мусором был я сам. Подумать только об ощущении, когда его гениталии вошли в моё тело, за этот короткий миг. Кроме того, разве Шин не знал, что его пенис, был больше баклажана? Я был просто ядерным мусором. У меня даже не было теплового цикла, и я подумал, не сошëл ли с ума.
– «Прости, я не могу контролировать себя, когда я с тобой»
Эти слова заставили Ёну смущëнно отвернуться, и пока два раскрасневшихся лица неловко стояли, не глядя друг на друга, Шин наконец вспомнил о своей первоначальной цели.
– «Разве ты не голоден, пойдем».
– «Что, баклажан?!»
🥹(АХАХАХАХАХААХА БОЖЕ)
– «Нет. Пойдëм. Что? Ты хотел бы съесть баклажаны?»
....Я. Ёну опустил голову, прикрывая ярко-красное лицо одной рукой, будто вот-вот взорвëтся.
После всего, через что я прошëл, и тело в таком состоянии, зачем мне думать о таких грязных вещах?
Шин серьëзно спросил, удивляясь, почему Ёну так взволнован.
– «Ты действительно так сильно хочешь съесть баклажаны?»
