Deja Vu

Брови невольно морщатся от щекотливого прикосновения к кончику носа. Ëсан нехотя разлепляет веки, пытаясь понять, кто осмелился потревожить его сон. И это оказывается...бабочка с голубыми крыльями?

Будто спугнутая чужим пробуждением, она взлетает с его носа. Кан не очень понимает, почему насекомое вообще решило сесть ему на нос, но, увидев эту бабочку, он будто вспомнил что-то...только вот парень не может понять, что именно...

Кан как завороженный садится, скидывая одеяло и подогнув одну ногу пододвигается к краю кровати. Он кладет руку на колено, и на неё тут же садится бабочка, расправляя крылья.

Слышится легкое шуршание одеяла рядом. Сонхва, с почти закрытыми глазами, садится, опираясь на руки по бокам от себя и сонно вздохнув. Он, кажется, проснулся из-за шевеления рядом с собой.

— Ëсан-а, в чём дело?.. — бормочет он, ещё не прорезавшимся после пробуждения голосом.

— Ничего, Сонхва-хëн. Тут просто... бабочка. — искренне отвечает тот, даже не поворачивая к парню голову из-за того, что боялся спугнуть это странно знакомое насекомое.

— Какая бабочка?.. — выдыхает Сонхва, наклоняясь, чтобы посмотреть чуть сбоку на Ëсана и, собственно, увидеть эту самую бабочку.

Однако в эту же секунду голубокрылое создание взлетает и спешно вылетает между совсем немного раздвинутых занавесок в окно. Кан наблюдает за ней, поджав губы, прежде чем расстроенно выдохнуть. Она исчезла так же внезапно, как появилась. Внутри сразу стало как-то пусто. Но почему же? Это ведь просто бабочка, разве не так?

Прикосновение чужих рук и груди к телу немного возвращает Ëсана на землю. Сонхва обнимает его за плечи сзади, немного наваливаясь ещё не проснувшимся телом и опирает подбородок на его плечо.

— Ты спугнул её. — тихо произносит Кан, кладя одну свою руку поверх чужой и глубоко вздохнув.

— Прости, милый. Я хотел посмотреть. — мягко извиняется Пак, прислонив свободную ладонь к чужой груди и слегка погладив по ней.

— Она была красивая. Такая, голубенькая. А ещё... — парень было хочет сказать о странных ощущениях, вызванных насекомым, но... что-то его останавливает. Он всё же не решается. Мотнув головой, он слегка опирается еë боком на голову Пака. — Нет, ничего.

— А, жалко. Я люблю голубые и синие оттенки. — немного дует губы Сонхва, прикрыв обратно голубые глаза. — Ты хочешь пойти сегодня к Уëну? Ну или к Чонхо?

Ëсан задумывается. Мысли, правда, вместо нужного направления, на секунду возвращаются к бабочке, но парень отбрасывает их в сторону, размышляя, с кем из своих друзей он бы хотел посидеть вместе.

С одной стороны, у Чонхо дома всегда было тихо и спокойно. С ним можно было поболтать о чём угодно. Чхве всегда всё выслушает и поймёт. С другой, они давненько не заглядывали к Уëну. А ещё у него частенько дома был ещё кто-то из друзей, поэтому был шанс пообщаться с большей компанией. Чтобы разгрузить голову, пожалуй, лучшим решением будет идти домой к Чону.

— Давай к Уëну сходим. — мягко отвечает Ëсан, посмотрев на часы, висящие на стене напротив кровати и беззвучно отсчитывающие текущие секунды.

— Хорошо, конечно. — кивает Сонхва, с лëгким вздохом отпустив Кана и немного нехотя слезая с кровати.

Пак готовит им завтрак, они неспешно им наслаждаются и, предупредив друга, что придут, начинают собираться.

Пока Ëсан одевается, старший подходит к нему, обняв сзади и осмотрев немного задумчивое выражение лица парня через зеркало.

— Милый, всë в порядке? Ты какой-то притихший сегодня.

Тот чуть приподнимает брови, но почти сразу кивает, повернув голову и поцеловав старшего в щёку.

— Да, конечно. Всё хорошо. Не проснулся ещё.

— Ну хорошо. — кивает Сонхва, отпуская парня и заканчивая одеваться сам.

Наконец придя к Уëну, они устраиваются на удобном диване, в привычных позах — Ëсан опирается на подлокотник, немного наклоняясь вбок, а Сонхва откидывается на спинку, закинув ногу на ногу. Помимо них, здесь были и Сан с Минги, тоже близкие друзья Чона.

Они спокойно болтают о том, о сëм, пьют газировку. Но у Кана из головы всё не уходит та бабочка. Из-за чего возникает очень навязчивая мысль о том, чтобы спросить ребят, не было ли у них чего-то похожего. И на этот раз, мысли преодолевают какое-то волнение.

Поэтому, по окончанию обсуждения очередной темы, Ëсан, отпив газировки, осторожно спрашивает:

— Ребят, а у вас часто бывает... чувство дежавю?

Да, это не совсем прямая формулировка вопроса, однако, пусть лучше так. Мало ли куда разговор зайдёт.

Парни, очевидно, немного размышляют перед ответом, а Сонхва приподнимает брови, смотря на Ëсана и будто спрашивая: "Ты поэтому такой сегодня?"

Первым говорит Минги, слегка мотнув головой.

— Да не сказал бы. Ну пару раз, и то от усталости, я думаю.

— Ну не от воспоминаний прошлой жизни же. — чуть смеётся Сан, махнув рукой. Затем он даёт и свой ответ. — У меня бывает иногда, но я не обращаю внимания. Ну, подумаешь, мозг немножко переклинивает.

Уëн же вместо того, чтобы ответить на вопрос, легко усмехается на саркастичную фразу Чхве, прежде чем уставиться на Ëсана, наклонив голову набок.

— А почему ты спрашиваешь? Что случилось? — спрашивает он и смотрит на парня, почти не моргая.

Кану даже жутко становится. Почему он... вот так смотрит? Будто Ëсан говорил о том, о чём ему нельзя знать...

Но остальные, кажется, не обращают на это внимания. Как...неуютно. У парня даже мурашки пробегают по спине.

— Эм...ну... Просто, было что-то похожее на днях. — быстро оправдывается Кан, пожав плечами и отводя взгляд, не выдерживая того, как Чон практически прожигает его взглядом. Да что с ним?

— Но Ëсан-а, ты ведь с утра был какой-то задумчивый. Разве не из-за этого? — вмешивается Сонхва, положив руку на плечо Ëсану и заглянув ему в лицо. Кан поднимает брови и закусывает губу. Неет, нет, нет. Плохо. Что-то не так. Он начинает чувствовать биение своего сердца в ушах. Судорожно сглотнув ком в горле, парень смотрит на Уëна. Тот, кажется, даже презрительно прищуривает серо-голубые глаза, хмыкнув. Да почему никто не замечает этого?..

— Нет, нет... Я просто был сонный. — мотает головой Кан, немного отведя взгляд. Хотелось сквозь землю провалиться. Это напряжение жутко пугало.

Пак немного пожимает плечами, очевидно приняв решение не напирать, приобняв парня за плечи и сказав что-то Сану. Чон же закатывает глаза, откидываясь на спинку дивана и потерев переносицу.

"Не дай ему узнать." — резко звучит у Ëсана в голове. К тому же, не его собственным голосом.

— Что?.. — быстро спрашивает он, посмотрев на Сонхва. Но тот болтает с Чхве. Тогда кто это сказал? Тряхнув головой, Кан потирает висок, немного наклонившись вперёд. Что это было? Почему? Но ответов, видимо, не будет.

Однако, по правде, парня всё равно тянет прислушаться к этим словам. Что бы то ни было, Ëсан и сам почувствовал, что Уëну не стоит знать о произошедшем.

Разговор довольно легко уводится от темы, вызвавшей, внезапно, столько напряжения у Кана. Он облегчённо выдыхает.

Несколькими часами позже к ним присоединяются Юнхо и Чонхо.

— Такая туса, а нас не пригласили. — усмехается старший Хо, ставя на пол гостиной крупную коробку с различными вещами. — Ëн, я принёс твои старые вещи. Разгребай. А лучше даже все пусть примут участие. Коллективная деятельность объединяет.

— Кстати, да. Я согласен. — кивает младший, присаживаясь на пол у коробки.

— Ну давайте. — пожимает плечами Уëн, скинув несколько подушек с дивана на чистый, прохладный пол.

Все неспешно сползают вниз, устраиваясь как кому удобно. Первым руку в коробку суëт Минги, извлекая из неё старый, изрисованный шлем и с интересом поднимая брови.

— Уëн? — обращается он к другу, очевидно, желая больше услышать о вещи.

Чон окидывает предмет взглядом, прежде чем взять его в руки, тихо вздохнув и хмыкнув.

— А, это было, когда я на лошадях любил кататься.

— А почему перестал? — осторожно спрашивает Сан, оперевшись рукой сбоку от себя и рассматривая шлем, на котором красовались разные детские рисунки и неразборчивые надписи.

— Я разве не говорил? Кëнмин упал с лошади, и...

— Кëнмин? Кто это? — интересуется Чонхо, наклонив голову набок и приподняв бровь.

Ëсан проверяет глазами: нет, кажется, остальные тоже не знают, что за Кëнмин. И замечает, что Уëн как-то бегает глазами и поджимает губы, будто жалея о сказанном. Как же это всё странно и непонятно. У Кана сейчас мозг взорвется. Что он скрывает? Зачем?

— Мой брат. Но в тот день его не стало. Воспоминания болезненные, поэтому ни о нём, ни об увлечении катанием на лошадях я не упоминал вам.

Всей компании, кажется, становится неуютно от этого разговора. Сан виновато опускает голову, Сонхва поджимает губы, Минги вжимает голову в плечи, закусив губу, а Юнхо с Чонхо обеспокоенно переглядываются.

Ëсан же только сводит брови, всматриваясь в опущенное лицо Уëна и замечая, как тот сжимает шлем в руках. Кажется, он всё же не врал.

— Прости, мы не хотели поднимать неприятную для тебя тему. — осторожно извиняется за всех Пак. Он поднимается на колени и проползает по полу к Чону, затягивая его в нежные объятия, явно чувствуя вину и стараясь сгладить её.

Сонхва действительно был очень мягким и осторожным с людьми и никогда бы не стал делать что-то плохое намеренно. Ëсан знал это по себе. В их отношениях всë было спокойно, поскольку, в общем говоря, они оба такими были. И Кан любил это. Любил надёжность, постоянность, уверенность, ощущение спокойствия. И именно поэтому сейчас, от этой неизвестности и неуверенности было жутко неуютно.

Уëн приподнимает брови, закрыв глаза и укладывая подбородок на чужое плечо отпускает шлем, положив его сбоку от себя.

— А ты... оставишь его? — интересуется Минги, глянув на шлем и на самого Чона.

— Оставлю. — слегка кивает тот, затем добавив. — Вы можете продолжать.

— Да, давайте продолжать. — соглашается Юнхо, пододвигаясь и извлекая из коробки следующий предмет. Им оказывается старый на вид нож с металлической гравировкой на ручке. Все, кроме Уëна и Сонхва (потому что тот не видел), невольно поднимают брови.

Юнхо вертит в руке нож, посмотрев на его хозяина.

— Что это, Ëн-а? Зачем он тебе?

— Это... — Уëн вновь замолкает на какое время, прежде чем со вздохом продолжить. — Фамильный нож. От папы достался.

— Ты бы ему хоть чехол завёл. Я удивлён, как он коробку не прорезал. — подмечает Чонхо, чуть наклоняясь вперёд и рассматривая нож.

— Я не подумал. — пожимает плечами Уëн, кладя руки на спину Сонхва и расслабляясь. Тот так же держит его, ожидая момента, когда тот отпустит его сам. Он всегда следовал такому принципу.

— Да, бывает. Главное, что всë в порядке и с вещами, и с ножом. Я лично удивлён, как ты не схватился случайно за лезвие, Хо. — пожимает плечами Сан, прикрыв глаза.

— Ну, что сказать, я везунчик. — отшучивается Юнхо. — Раз фамильный, то оставляем, да? — уточняет он у Уëна, который сразу кивает. Чон откладывает нож в сторону, отодвигаясь обратно, как бы уступая место следующему.

Однако Ëсана что-то всё же беспокоит в чужом ответе. Но, может, он уже надумывает?

Чтобы отвлечься, он следующим пододвигается к коробке, засовывая в неё руку. Немного пошарившись в её содержимом, он натыкается на что-то деревянное и прямоугольное. Рамка, кажется. Интересно, пустая?

Кан поудобнее хватается за предмет, вытаскивая его. Он берёт, действительно, рамку, двумя руками. Перед глазами предстаёт фото. У Ëсана вновь начинает стучать в ушах. На фото смеющийся рыжий парень, стоящий спиной к камере, но повернувший к ней голову. Но видно его не целиком. Левая часть фото закрыта чем-то голубым.

До Кана моментально доходит — бабочка. Та самая голубая бабочка. Он может поклясться, что это именно она. Почему? Кто это, и отчего Ëсан чувствует, что знает этого человека? И эта бабочка...

— Ëсан? Что там? — любопытствует Минги, пытаясь заглянуть парню через плечо.

— Тут... — Кан не знает, что отвечать. Он поднимает взгляд на Уëна, подумав спросить у него. Всё же, вещь его.

Но он встречается с практически пронзающим насквозь взглядом Чона. Будто он бы сейчас на месте убил его. Он знает, что там. И ему это не нравится. Жутко не нравится.

— Ëсан, пойдём поговорим. — похолодевшим тоном произносит он, отпуская Сонхва и вставая с пола.

— А... Ладно, хорошо... — дрогнувшим голосом отвечает Кан, вставая и выходя с Уëном из комнаты. Группа провожает их озадаченными взглядами, но не препятствует.

Они проходят на площадку на крыше. Чон встаёт у перил, опираясь на них локтями, и смотрит вниз, нахмурившись.

— Ëсан, ты веришь в бессмертие и перерождение?

— Нет... А что? — осторожно уточняет Кан, вставая рядом и положив одну руку на локоть другой.

— А если я тебе скажу, что человек на фото — твоя прошлая жизнь? А если я тебе скажу, что я — бессмертный? А если я тебе скажу, что лично знал твою чёртову прошлую жизнь? — Ëсан видит, как руки Уëна сжимаются в кулаки.

— Что? — обомлело произносит Кан, распахнув глаза и подняв брови. В голове складывается пазл. Бабочка, чувство дежавю, тот внезапный голос... но как же в это всё сложно поверить.

— Знаешь, как невыносимо видеть, как человек, который предал тебя, перерождается совершенно другим, и ничерта не помнит об этом?! — резко выкрикивает Чон, схватив парня за воротник и встряхнув.

Ëсан от неожиданности глотает ртом воздух, схватившись за чужие руки.

— Уëн! Отпусти меня! — испуганно вскрикивает он, широко открытыми глазами смотря на того и прерывисто дыша.

— Ты обещал, что всегда будешь рядом! Что не оставишь меня! А потом просто исчез! Пропал, будто тебя никогда не было! Ты — чёртов лжец и предатель, Ким Хонджун!! — не сбавляя тона, продолжает Чон, сжимая пальцы и сминая ткань под ними. — Кëнмин давно мëртв! Тот нож — не моего отца! Я купил его, чтобы вонзить тебе в грудь при первой же возможности! Но раз уж его уже нашли, я обойдусь тем, что у меня под рукой!!

Он делает шаг к ограждению, с силой наклоняя Ëсана спиной через него и сцепив зубы. На ограждение рядом медленно садится голубая бабочка, распахнув крылья.

У Кана в голове появляются обрывки воспоминаний. И чувство сожаления. Но сейчас он, кажется, не имеет нужное количество времени, чтобы вспомнить всё. Ему страшно, но и в то же время ужасно жаль за то, чего он, по крайней мере в этой жизни, не делал.

— Прости, Уëн... — произносит он, посмотрев парню в глаза со всей искренностью.

— Чëртов идиот... Этого недостаточно для извинений. — шипит Уëн, наклоняясь к его лицу и затянув в поцелуй.

Кан не успевает ничего подумать, как они вместе, перекинувшись через ограждение, летят с крыши, не размыкая губ. И только чувствует всю боль, грусть и обиду Чона, вложенную в поцелуй. И Ёсан может поклясться, что в чистом до этого момента вечернем небе, сверкает молния.

Голубая бабочка садится на нос спящего парня. Тот морщится, но открывает глаза, посмотрев на насекомое... и что-то почувствовав.