Дедлайн

Очередной дедлайн, а из нужных десяти страниц написано лишь две и те вымученные. При одном взгляде на них хочется тут же удалить вордовский документ. Кто придумал эту мерзотную систему, при которой, чтобы не вылететь из колонки рекомендаций, надо каждую неделю пополнять свое произведение тысячами бессмысленных знаков? Понимает ли автор этой идеи насколько трудно бывает писать? Это ведь не программирование поганого сайтика для продажи электронных книг, для которого ты и пишешь очередной копипастный попандаческий роман, а искусство – тут все серьезно. Но стоит один раз пропустить недельку и не дополнить свой опус, как шансы снова попасть на главную сайта уменьшатся до нуля.  И вся эта пытка дедлайнами существует ради одной лишь узнаваемости и копеек от бедолаг, которые сжалятся и все-таки купят измаранную тобой электронную бумагу. «Ну не будет же на главной сайта рекомендоваться плохое произведение, куплю, пожалуй» - так думают эти бедолаги. Это осознание ужасно, ведь оно напоминает тебе, что ты пишешь не ради литературы, а ради продаж, словно торговец на восточном базаре, который выкрикивает незамысловатый стишок с восхвалением своих товаров.

В такие моменты жить особенно тяжело, довлеющий над тобой груз мыслей о потере сущих копеек и возможности хвастать собственной «популярностью» (это, кстати, особенно ощутимая для тебя потеря - деньги вторичны - главное, чтобы можно было возвышаться над толпой таких же как и ты неудачников ярлыком «писатель») невозможно развеять ни прогулкой, ни ужином в кафе. Наоборот, выходя из дома с целью развеяться или найти вдохновение ты лишь глубже зарываешься в мысли о собственной несостоятельности. А это уязвляет, ведь сейчас наконец-то появилось что уязвлять.

До этого, ты если и писал, то писал в стол и на кипу тетрадей ты клал листик с надписью «сжечь не читая» или, в дни когда ты был особенно весел и смел, «отнести в такое-то издательство», листики ты не выкидывал, а лишь чередовал – один на стопке, другой под стопкой. Кажется, какой-то из именитых писателей тоже писал в стол и прославился уже посмертно, ты воображал себя подобным ему.

До этого, даже если ты писал не в стол, то давал читать лишь своим немногочисленным друзьям и родственникам, они же, сжалившись, хвалили тебя так, будто твой кривой рассказик - это шедевр мировой литературы.

До этого, когда ты, перешагнув предыдущие две ступени, все-таки решался выложить свой креатифф в интернет, то выкладывал ты его для совсем уж маленькой публики, которая хвалила не потому, что видела твой «талант», а потому что ожидала услышать восхваления их неказистых рассказов, повестушек и романов в ответ. И ты хвалил, хотя даже не читал. И тебя хвалили, даже не читая твоих работ.

 Набив же руку, ты иногда дерзил поучаствовать в литературных конкурсах. Критика судий, если твоя работа все-таки доходила до них, а не отсеивалась в первом же туре, пусть и была сдержанной, все равно ранила тебя. Чтобы не расстраиваться слишком сильно, ты пытался найти хотя бы одну букву похвалы, но это получалось не всегда.

Сейчас ты, уже став писателем и набрав аудиторию, скучаешь по временам, когда тебе было стыдно рассказывать кому-то о своих попытках писательства. Хочется вернуться во времени, чтобы не повторять ошибок и не связывать свою жизнь с унылой графоманией ради графомании.

Но вот день подходит к концу и ты, готовясь отойти ко сну, вдруг понимаешь чем же можно забить оставшиеся восемь страниц. За пару часов ты успеваешь написать минималку и пишешь еще пять страниц сверх этого на будущую неделю и спокойно засыпаешь. Перед тем как заснуть тебя успокаивает мысль, что к следующему дедлайну тебе останется вымучить еще пять страниц, а не восемь как сегодня.