Death or new life?
Я сбежала. Мне казалось, самым верным решением за всю мою жизнь. Я вела себя как обычная девушка, словно никогда будто прежде не была связана с каким либо волшебством, но длилось это все не долго.
****
Лес казался бесконечным лабиринтом из черных стволов, которые, казалось, смыкались за спиной, отрезая путь к отступлению. Гринграсс неслась вперед, не разбирая дороги, лишь бы вырваться из этого удушливого плена. Ветер хлестал по лицу, путаясь в темных прядях, а по щекам, обжигая кожу, катились ледяные слезы. Взгляд метался из стороны в сторону, лихорадочно выискивая хоть какой-то просвет в этой чащобе.
Внезапный удар пришел из ниоткуда. Резкая, ослепляющая боль пронзила лицо, в носу мгновенно запульсировало, а мир на секунду поплыл перед глазами. Гринграсс рухнула, впиваясь побелевшими пальцами в сырую, холодную землю. Она судорожно вдохнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Дрожащей рукой девушка коснулась лица и, увидев на пальцах алую кровь, невольно отпрянула.
Она тяжело поднялась, отряхивая испачканную одежду и пытаясь сфокусировать взгляд. Что это было? Дерево? Низкая ветка, скрытая в густых сумерках? Она огляделась, все еще тяжело дыша, и вдруг замерла.
Тишину леса разорвал ее собственный крик — короткий, сдавленный, полный первобытного ужаса.
В нескольких шагах от нее, прямо на прелой листве, лежало тело. Гринграсс застыла, не в силах пошевелиться: перед ней лежала она сама. Те же черты лица, та же одежда, та же фигура. Растерянность сменилась леденящим душу оцепенением.
На ватных ногах она опустилась на колени рядом с двойником. Руки дрожали, когда она осторожно коснулась волос мертвой девушки, убирая их за ухо. Взгляд зацепился за холодный блеск металла. В ухе лежащей была вдета изящная серебряная серьга — та самая, которую мать вручила ей на восемнадцатилетие.
В этот момент реальность окончательно треснула. Это не было игрой воображения или жестокой шуткой природы. Гринграсс смотрела на собственную смерть, и осознание этого факта накрыло ее, как могильная плита.
она не могла пошевелиться. Всё внутри перевернулось с ног на голову. Она видит себя , но не живую и теплую. А мертвую. Холодную и бездыханную.
ее окутало осознание но прежде чем она смогла что-то сделать , девушка почувствовала теплую металическую жидкость поступающую через горла.
ее начало словно(?) выворачивать из внутри. Девушка схватилась за собственный рот, слезы которые прежде застыли, полились новой рекой.
все пальцы молодой волшебницы были в черной металической жидкости. Не алой. а темно черной, словно бездна.
астория была в ужасе. «Что происходит?!» «что за черт» «что со мной» раз из раз проносилось в голове девушки.
черная якобы кровь, лилась потоком с ее рта. Щеки охватывали слезы, вокруг взмыл ветер. Сердце ударила жуткая невыносимая тяжесть, она вскрикнула упав на землю.
перед глазами пронеслась абсолютно вся жизнь. С самого раннего детства и до момента как она сбежала. Все воспоминания, родные, друзья, даже профессоры которые когда-то любили ее. Мертвое отражение темноволосой девушки медленно начало отправляться в круговорот вихря, который проносился вокруг. Ее глаза сомкнулись. Тьма.
***
Вот вариант текста, написанный с акцентом на атмосферу и внутренние ощущения:
Вокруг — абсолютная, вязкая темнота. Здесь нет ни стен, ни дверей, ни привычных очертаний мебели — только бесконечная пустота, которая, кажется, давит на барабанные перепонки своей тишиной. Я лежу на холодном, гладком полу, и этот холод пробирает до самых костей, заставляя тело непроизвольно сжиматься.
Но самое страшное не в темноте. Самое страшное — это липкое, почти осязаемое чувство чужого присутствия. Мне кажется, что из этой непроглядной мглы на меня смотрят сотни глаз. Они повсюду: сверху, снизу, прямо за спиной. Я не вижу их, но чувствую, как их незримые взгляды буравят кожу, словно я — экспонат в музее, выставленный на всеобщее обозрение.
Мое собственное дыхание кажется здесь чем-то чужеродным и пугающе громким. Каждый вдох дается с трудом, он рваный, тяжелый, и эхо разносит его по округе, будто я кричу в пустой колодец.
А потом я слышу это.
Где-то там, в бесконечной дали, раздается плач. Это детский голос — надрывный, глубокий, полный такой безысходности, что у меня внутри всё обрывается. Звук тонет в темноте, искажается, становясь почти нечеловеческим. Я лежу, боясь пошевелиться, и понимаю: этот плач — единственное, что здесь есть, кроме меня и тех, кто наблюдает из тени. И от этого становится только холоднее.
В голове одна каша. Я не чувствую абсолютно нечего! Только с третьей попытки у меня получилось, черт возьми даже просто сесть. Что со мной происходит, что это все означает, я не имею и малейшего представления…
я сижу. Сижу на холодно стеклянном полу, вокруг абсолютно нечего. Но я слышу шаги, отчетливые , они смешиваются с детским плачем который смирено затихает. Но тут. Я слышу короткое отчетливое слово, которое заставило уйти мое сердце в пятки.
«Тори, осторожнее, я же просила!»
моя голова мотается из стороны в сторону, ища источник голоса. Голоса моей черт вашу дрянь матери. Я слышу, слышу ее голос. Я слышу.. себя. Свой детский плачь. И каждое , гребаное услышанное словно бьет в самое сердце.
я потеряла абсолютно все силы и представления где я нахожусь, я не чувствую больше нечего, перед глазами все плывет. Последние что я увидела, чей-то силуэт склонившийся надо мною..
****