Deadly love

Монро не спал.  

Мужчина, распростертый на больничной койке, лежал неподвижно, глаза плотно сомкнуты. Однако за этой внешней безмятежностью скрывалось острое, болезненно-ясное сознание. Каждый вдох – пытка, рваные края сломанных ребер терзали изнутри, словно тупые ножи. Сердцебиение, обычно незаметное, превратилось в тяжелый, настойчивый гул, отдававшийся в черепе, который, казалось, вот-вот расколется на части. В этой какофонии боли он уловил безумно тихий скрип открывающейся двери, затем — очень яркий стук шпилек по отполированному полу больничной палаты. Монро не видел ее, но узнал. Запах, горьковато-сладкий аромат ее духов, тех самых, дорогих и эксклюзивных, смешивался с резким запахом дыма, словно она только что вышла из горящего здания, и едва уловимым, ледяным запахом ее собственного пота, выступившего от напряжения или страха. Он не знал. Этот коктейль ароматов был уникальным, как отпечаток пальца, и не оставлял сомнений в ее личности.

Она села рядом.  

Ее прикосновение было почти неощутимым. Пальцы, тонкие и легкие, как крылья ночной бабочки, едва коснулись его пылающего лба. Монро напрягся, мышцы под кожей заиграли, готовые к удару. Рефлекторный спазм пробежал по телу, он почти дрогнул, но волевым усилием подавил непроизвольное движение. Внутри все сжалось в тугой, ледяной ком, предчувствие неминуемого росло с каждой секундой. Он ждал. Ждал, что сейчас из складок ее одежды появится блеск стали – лезвие ножа, готового вонзиться в плоть; или холодная иголка шприца, наполненного смертельным ядом; или, быть может, шелковистая, но такая же смертоносная петля. Он был готов ко всему, к любому орудию, которое она выберет, чтобы довершить начатое, закончить то, что, очевидно, не удалось в первый раз. 

Но вместо ожидаемой боли, вместо смертельного холода металла или стекла, он услышал ее голос. Тихий шепот, едва различимый в гулкой тишине палаты, проскользнул в его сознание. И в этом шепоте, к своему изумлению, он различил нечто неожиданное, нечто, что заставило ледяной ком внутри дрогнуть и начать таять – ноту надежды. Не угрозы, не презрения, не торжество победителя, а именно надежды, хрупкой и неуверенной. Она больная.. Как и сам Монро. Не зря он дал ей фамилию МакКарти.

"Я надеялась… что ты сможешь."

Сможешь что? Умереть? Выжить? Разгадать её игру? Мужчина медленно открыл глаза. В полумраке палаты из-за задернутых штор её силуэт казался призрачным, почти нереальным. Слабый свет скользил по её скулам, делая кожу прозрачной, как фарфор. Спала. Астрид спала. Для Монро это был идеальный момент мести, сладкой и невыносимо горькой вместе с этим. Мужчина слабо улыбнулся.

 "Я победил, Астрид." - тихий шепот полный боли, даже не моральной, скорее физической, сошёл с его губ. Почти ласково.. Больная любовь пульсировала в сердце, разливалась по всему телу. Гордость. Гордость за произошедшее, он выжил, справился. Сделал это. 

Монро медленно, с усилием приподнялся на локте, игнорируя пронзающую боль в ребрах. Его темные глаза, обычно такие уверенные, теперь были полны усталости и чего-то еще — понимания? Да, скорее всего именно его. Понимания. Мужчина провел свободной рукой по её волосам, преподнося один локон к губам и оставляя легкий поцелуй, за которым крылась одержимость. 

"Я не уйду.. И ты не уйдешь.. Я построю тебе клетку, если понадобиться, любовь моя.. Свет жизни моей."

Эти слова были мрачным обещаем. Обещанием настоящего и будущего, напоминаем о суровом и темном прошлом. Их совместная игра началась и она не закончится.. Никогда не закончится, ведь они вдвоём - больные. Душевно, физически - не важно. Больны друг другом в самом темном и интимном плане.