Daydream

Громкие аплодисменты.

Сияние радуги наполняет зал Академии Юменосаки. Хаотичный поток светящихся палочек из семи цветов, выступающие в качестве голосов, показывают максимально высокий балл. Десять очков; отличный результат. Это было лучшее, самое совершенное шоу без каких-либо недочётов... Хотя может показаться, что я привык к этому, но то, что это самая приятная часть, остаётся фактом.

Это похоже на сон.

Такое невероятное зрелище; своими собственными руками трепещущий зал создаёт фантастическую радугу, рассеивая её, а потом непроизвольно сталкивая. Я никогда не устану смотреть на это.

Но я не могу быть так тронут этим каждый раз. Я не могу позволить себе потерять самообладание, чтобы пролить слезы или отложить поездку, которую сам же организовал. Я могу быть переполнен эмоциями до такой степени, что мне действительно хочется плакать, но те, кто должен быть тронут, это не айдолы, а зрители. Я не могу смешивать эти вещи.

Должны ли мы навести порядок?

Я прерывисто вздыхаю и с улыбкой машу публике рукой.

Я идеально приспосабливаюсь, следя за тем, чтобы мой голос, усиленный микрофоном, не прерывался моим рваным дыханием. Улыбаясь, я кланяюсь. Аплодисменты взрываются с новой силой. Я чувствую себя любимым.

«Я посвящаю эту победу всем вам».

Мои товарищи рядом со мной делают шаг назад, скромно взмахивая руками. В белоснежных костюмах, похожих на одеяния ангелов, мы являемся символами надежды восстановления порядка в этой поверженной в хаос, испорченной Академии Юменосаки.

Мы — герои, посланные с небес, чтобы положить конец всем этим дням, протрубив сигнал к началу конца. Ворвавшись с революцией, мы низвергли тиранов и огласили победную песнь.

Это была долгая и мучительная битва, но сегодня она заканчивается. Вероятно, я единственный, кому это кажется немного грустным. Эти милые «Пять чудаков» и очаровательный «Король» склонили свои головы, побеждённые мной. Я — единственный, кто остался, держащий своё потрёпанное оружие — своих товарищей — и всё, что могу делать, это стоять здесь.

Я был бы не против, если бы это был конец. У этой истории счастливый конец, верно? Я сделал то, что должен был сделать. Всё, что ждёт дальше — это скучное и утомительное продолжение, которое будет длиться вечность.

Что ж, мои товарищи были отличными, незаменимыми инструментами. Они были настолько послушными, что мне стало почти скучно. Однако, возможно, я ожидал слишком многого, но всё же они стали очень полезными пешками.

Даже при отсутствии наслаждения, главное, что победа достигнута и всё прекрасно.

Как айдол, я удовлетворен... И для зрителей, которые знают только одну нашу сторону — нашу сторону айдолов — этого должно быть достаточно.

Если мы можем делиться с ними нашими бесконечными мечтами, просто позволяя им сидеть на своих местах, я счастлив.

Возьмите наши мечты, рубленые, сваренные, поджаренные, залитые соусом — такие, какие вам будут угодно. Давайте устроим грандиозный пир. Добро пожаловать в наш ресторан.

Я надеюсь, вы все будете довольны, повар больше всех заслуживает похвалы.

Даже если вы больше не хотите, позвольте нам набивать ваши желудки, пока они не лопнут прямо как в одной приятной сказке. Но на сегодня мы закрыты.

«Спасибо, что пришли к нам сегодня».

Наконец я могу опустить голову. Я купался в похвале на самой вершине Академии Юменосаки. Стоит ли нам хотя бы на короткое мгновение поугождать, словно рабам? Это мои истинные чувства; спасибо вам за то, что раскрасили в цвета радуги мою скучную, удушающую жизнь.

Спасибо вам за то, что приняли своё участие во встрече с нами. Спасибо, что пришли посмотреть на нас и хорошо провели время. От всего своего сердца я благодарен за то, что родился.

(...О?)

Пока на меня светит прожектор, я замечаю очаровательное зрелище.

В самом первом ряду зала маленький мальчик сильно наклоняется вперёд — настолько сильно, как если бы хотел забраться на сцену. В панике, сидевший рядом с ним, молодой человек (кажется, его телохранитель) обеими руками обхватывает его сзади. Я часто вижу этих двоих; довольно хорошо запоминаю лица. Они частые гости наших живых выступлений.

Раскрасневшись от волнения, симпатичный маленький мальчик с розовыми волосами громко кричит, словно птенец. Хотя сделанная по образу униформы fine одежда на нём не очень идёт ему, она делает его только ещё более очаровательным.

(Химемия... Тори, да.)

Я знаю его, довольно часто вижу его в нашем кругу общения. Однажды я пригласил его на своё выступление в качестве приветствия и не самого искреннего выражения признательности, но, кажется, он оказался очарован мной с тех пор — он приходит довольно часто.

Я благодарен. Ты очень похож на меня в детстве.

Пока я не столкнулся с понятием «айдол», мрачный жнец, иначе известный как скука, разрезал меня на части; моя душа была пуста. Но затем эта же одинокая душа воскресла с песней.

Мои раны зажили. Я смог ощутить полноту жизни. Вот почему я стал айдолом.

(Ты придёшь сюда снова?)

Я маню Тори-куна рукой. Очевидно, переполненный эмоциями, я увидел слезы в его глазах, в то время как он кивает и продолжает свои попытки забраться на сцену. Но, конечно же, его юный телохранитель отчаянно удерживает его.

Этого молодого человека я тоже вижу довольно часто, но мы не близки, поэтому я не уверен, в каких именно отношениях он состоит с Тори-куном. С тех пор, как я поступил в Академию Юменосаки, я редко появлялся на светских мероприятиях. Меня не интересуют уловки лживых богачей. Они такие скучные, что я могу бесконечно зевать.

Моя жизнь принадлежит только мне. Она мимолётное мгновение, и я буду использовать каждый её миг ради самого себя. Я никому не позволю высказаться против — ни матери, ни отцу, ни моим предкам, ни даже Богу.

Ведомый любопытством, я изучаю глазами его молодого телохранителя.

Он, как всегда, красив. Родинка под его глазом действительно сексуальна. Но его хорошо закалённая красота отшлифована в непокорных, бурных морях, и отлична от драгоценного камня, тщательно обработанного умелыми руками искусного мастера. С длинными волосами, собранными на затылке, он выглядит довольно грубо — можно даже сказать, что он похож на камень.

Его внешностью мог бы похвастаться уличный боец — интересно, в каких же отношениях ты можешь состоять с благородным и элегантным молодым наследником Химемия? Мне любопытно, но сейчас не время думать о пустяках.

Я всё ещё стою над сценой в сверкающем сне.

Стремясь к вершине, я проделал весь этот путь. Ради этой блестящей радуги, я победил всех айдолов и растоптал остатки их мечт. Сегодня я победитель. Завтра и послезавтра я буду стремиться всё дальше.

К вершине, на которой есть место только для одного, к месту бога, который может преобразить всё — к моей конечной цели. *

«Спасибо.»

В тот момент, когда я произношу эти слова, занавес над сценой начинает опускаться. Пришло время попрощаться с публикой и её радужным сиянием огней. Одна только мысль об этом вызывает у меня чувство нежелания; я хочу увидеть больше.

Я пытаюсь поднять голову.

И чувствую подступающее головокружение. Как хлопотно. Занавес ещё не полностью опущен, моя роль ещё не до конца сыграна. Я должен держаться величественно и достойно, царствовать до самого конца.

Мне очень жаль, мои покорённые враги. По крайней мере, я хотел бы торжествовать и улыбнуться — элегантно и высокомерно. Это моя обязанность как того, кто забрал и поглотил мечты других. Отобрав их мечту, я раскрыл цветок своей собственной, пусть она уродлива.

Ради бесчисленных останков тех, кто осыпался, так и не распустившись.

«Зрители всё ещё смотрят».

Моё сознание начинает покидать меня, но, прежде чем я успеваю упасть, пара сильных рук подхватывает меня. Кто-то из моих товарищей, надо полагать? Может быть, даже они могут быть внимательными время от времени. Я поднимаю голову, думая об этом, и вижу обеспокоенную, кривую усмешку одного из моих врагов.

С серебряными, как лунный свет, сводящий людей с ума, волосами, собранными весьма своеобразным способом. Его телосложение и привлекательную внешность невозможно выразить несколькими словами; он прекрасный, красивый человек, похожий на героя истории. Его рост должен быть схож с моим, но я, в конце концов, слаб. Настолько, что в моих глазах он выглядит очень большим и великолепным.

Униформа, которую он носит, отличается от моей. Он был моим соперником сегодня — в сегодняшнем «Dreamfest». Сильный враг, которого я должен был разбить несмотря ни на что.

Роли сыграны, мои товарищи уходят за кулисы. Они выделяются, но по-деловому. Нет никакого смысла разыгрывать дружбу, словно в какой-то дешёвой сёнен-манге. Такая вещь не в силах изменить реальность; я знаю это, но всё равно это довольно грустно.

Не одарив меня даже жалостливым взглядом после того, как я чуть не потерял сознание, мои товарищи беззаботно ушли, даже не протянув руку. В конце концов, я переутомил их; они, наверное, обижаются на меня. Ради того, чтобы выстроить собственную империю, я уничтожил бесчисленное количество противников, но также вынужден был пожертвовать собственными товарищами.

Я — тиран. Я знаю, что трон предназначен лишь для одного. Я выбрал этот путь; иначе не смог бы изменить Академию Юменосаки. Возможно, был и другой способ, более приятный, обычно описывающийся в историях, которыми маленькие девочки и мальчики восхищаются, погружаясь в чтение.

Но я мог выбрать только путь, который утопил меня в море крови.

И поэтому, пусть от врага, но я жаждал тепла. Хотел, чтобы чужие руки поддержали меня. Обняли меня.

Неосознанно, я прижимаюсь щекой к моему врагу.

Его зовут Хибики Ватару. Один из милейших «Пятерых Чудаков», красивый и глупый клоун. Гений, отличающийся от массы; я чувствую лёгкое ощущение близости к тебе. Уверен, ты ненавидишь меня до смерти.

«Как некрасиво».

Для такого разговорчивого человека, как он, очень неожиданно слышать такие откровенные слова. Но, как ты и сказал, по сравнению с тобой я действительно выгляжу жалким. Позорным. Недостойным.

У меня слабое здоровье с самого детства. Я жил, постоянно слыша, что мне осталась лишь пара месяцев. Оказываясь в больнице каждый раз после выступления, волоча своё слабое тело... Поддерживаемое лекарствами, капельницей и больничной едой, моё искалеченное тело просто храбрилось, украшенное настолько, насколько я мог себя заставить.

В то время, как я обладал всем, чего желали другие, я опустил голову как проигравший, потерявший все.

Как проигравший в игре самой жизни.

Мой милый враг, мне хотелось бы родиться кем-то, подобным тебе. Благословенный Богом, с богатым талантом и естественной внешностью. Яркий и всеми любимый. Словно главный персонаж истории, я хотел обернуть себя к миру светлого существования. Я завидовал вам, всем вам.

Эй, Ватару. Ты можешь мне не поверить, но ты был моим героем.** И в самом конце я победил тебя. Были герои, которыми я восхищался настолько, что готов был ползать у их ног — преодолев свой комплекс неполноценности, я обрёл свою жизнь. Тщеславную мечту, но свою жизнь.

Свою историю.

Моё тело бьёт дрожь, меня трясёт. Не в состоянии больше сдерживаться, я кашляю кровью. Ах, изящное, идеальное, красивое лицо Ватару запачкано ею. Мне жаль, мне очень жаль.

Прости меня за то, что я родился.

...

Внезапно я просыпаюсь.

Интересно, что именно из произошедшего мне приснилось? Было бы неплохо, если бы абсолютно всё из этого оказалось сном, который я увидел на своей больничной койке. Откровенно говоря, большая часть моей жизни наполнена вещами, которые слишком хороши, чтобы быть правдой — куча лжи, вроде комиксов для детей, которые часто рисовал для меня мой любимый друг детства.

Но это был не сон. Я всё ещё нахожусь в самом сердце хаоса, на знакомой террасе в саду Академии Юменосаки. Учитывая сияние зловещей луны, кажется, что уже поздняя ночь. Неподалёку довольно шумно — я мог услышать доносящуюся до меня музыку.

Какая ностальгия; это должно быть одна из песен UNDEAD. Неужели этот вампир в отставке выполз из своего гроба — из своей могилы? Я задержал на них свой взгляд лишь на мгновение, но, кажется, история продолжает идти своим чередом. Похоже, я не могу всё время быть главным героем. Сегодня, на этой планете, в этой вселенной, в Академии Юменосаки — все продолжают двигаться дальше, не взирая на меня.

Отбросив события, всплывающие перед моими глазами, я в недоумении наклонил свою голову. Я всё ещё сплю? Ну, я всё же давненько не выходил на прогулку. Я знаю, что сам сказал, что мои вещи можно собирать и нести в машину, но это так проблематично. Я хотел бы прогуляться на своих ногах.

Может быть, я как раз переживаю переходный возраст. Постоянно забываю об этом, но я всё ещё старшеклассник. То, что на меня надето сейчас — прошло довольно долгое время с тех пор, как я просовывал свои руки в рукава школьной формы. Академии Юменосаки.

Как бы это ни было странно, я ощутил тепло, несмотря на холодный сезон.

Мои колени укрыты странным экстравагантным пледом, а шерстяная шапка и шарф берегут моё тело от холода. Как тепло. Такое проявление заботы, вероятно, дело рук Юзуру.

Похоже, он случайно наткнулся на спящего меня и, стараясь не потревожить мой сон, сделал всё это ради моего здоровья. Он, как всегда, смышлёный мальчик. Я не возражал бы, если бы он разбудил меня, даже если я устал настолько, что уснул.

Случайно задремав, я был близок к тому, чтобы пропустить столь долгожданный момент — переломный момент эпохи.

Неподалёку я заметил Юзуру. С крошечным, очаровательным Тори на своих плечах он, кажется, собрал вокруг себя толпу.

Раскрасневшись, Тори кричал, но это не могло разогнать хаос. Принимая на себя всю тяжесть гнева Тори, Юзуру с собранными на затылке волосами выглядел очень уставшим.

Несмотря на приличное расстояние между нами, Юзуру каким-то образом поймал мой взгляд; он поприветствовал меня лёгким кивком, улыбаясь глазами. Помахав рукой, я произнёс одними губами: «Хорошая работа».

Я бы хотел помочь ему, правда. Это именно то, о чём Ватару рассказывал во время одного из своих многочисленных визитов — кажется, Академия Юменосаки оказалась в весьма забавной ситуации.

Итак, что же мне делать? Простое подавление будет самым простым и лёгким вариантом. Используя всю власть, которой я обладаю, богатство и авторитет, я мог бы разогнать всю эту суматоху во мгновение ока. Но меня только что выписали из больницы; если честно, будет очень хлопотно, если я снова оставлю на Кейто разгребать все проблемы.

Если он может справиться с тем, что происходит сейчас... Тогда это обычная суета, с которой часто имеет дело Академия Юменосаки, а не что-то, что может изменить эпоху. Но если это какая-то странная, нелепая ситуация, в которой даже Кейто не сможет разобраться... Что ж, это само по себе очень занимательно.

Для кого-то, кто неожиданно слетел вниз со сцены в самом конце, врываться в уже созданную историю, чтобы положить ей конец иррациональным способом — такое неожиданное спасение обломало бы всё веселье. Тем не менее, я недостаточно взрослый, чтобы удержаться от соблазна просто смотреть, притворяясь сторонним наблюдателем. Кейто как раз недавно бесконечно отчитывал меня, чтобы я не стоял просто так, ничего не делая.

Я размышлял о том, что должен делать, когда...

Из кустов неподалёку донёсся шорох. Может быть, кошка? Я бросил заинтересованный взгляд в сторону кустов. По-видимому, терраса в саду очень приятное и удобное место для сна; кошки и Рицу-кун, который, как и я, член чайного клуба, как правило, превращают её в место для своего сна, поэтому нет ничего удивительного в том, что такое восхитительное существо может неожиданно появиться.

И именно на этой садовой террасе я впервые встречаюсь с ней. Высунув голову, она прорывалась сквозь кустарник с широко раскрытыми глазами. Листьях, лепестки цветов и грязь немного испортили её прекрасное лицо. Она выскочила с растрёпанными волосами, жалким образом упав коленями на землю, и замерла, опустив голову.

Как бродячая кошка — милое, никому не принадлежащее создание.

Но на ней форма Академии Юменосаки — женская форма курса айдолов, которой вообще не может быть. Это была специально созданная форма, отличающаяся от обычной.

Я понял.

Только один человек может носить эту форму.

Во время моей госпитализации я слышал об этом в одной из сказок на ночь от Ватару.

Похоже, мы наконец-то встретились. Какая честь.

Так это ты та самая переведённая ученица-чан, о которой ходило так много разговоров.

Я подумал поприветствовать её, но, кажется, она спешила. Когда я смотрел на неё, она одарила меня нервной полуулыбкой и устремилась в сторону зрительского зала.

Даже такой стройной девушке, как она, невозможно было пробраться сквозь плотную толпу людей, поэтому она, скорее всего, решила использовать лазейку и прорваться через заросли пустынной террасы в саду; Юзуру, вероятно, ограничил вход в некоторые места, поэтому я смог спать спокойно

Благодаря этому мне посчастливилось обменяться с ней взглядами, пусть даже на секунду.

Позвольте мне поблагодарить Бога за это чудо — этот шанс встречи.

Разумеется, она ничего обо мне не знает. Даже месяца не прошло с тех пор, как её перевели, а я находился в больнице довольно долгое время — не было никакой возможности для случайной встречи.

Но я слышал множество историй про око бури в Академии Юменосаки, что вдохнуло свежий воздух — новую жизнь в эту закрытую ото всех школу. Какая загадочная девушка. Словно главная героиня истории.

Возможно, сама того не желая, она побежала по направлению к переполненному зрительскому залу. В своей ладони она сжимала билет на специальное место. Должно быть, юнит, с которым она повстречалась и сблизилась, выступает сегодня.

Она дрожала от нетерпения и беспокойства, но выглядела счастливо — приятное, удовлетворенное выражение лица. Совсем неплохо; я скорее завидую. Молодостью нужно наслаждаться в полной мере.

Жизнь цветов коротка, всё-таки.

«Ну, что ж.»

Я не могу сидеть здесь вечно; я должен последовать за переведённой ученицей-чан и направиться в первые ряды зрительского зала. В своих руках я держал точно такой же билет. Со специального места я смогу наблюдать живое выступление этих революционеров и чудо, которое они будут создавать до самого окончания.

Если смогу, мне хотелось бы даже по-аплодировать им.

После этого я должен представиться ей, как следует.

Меня зовут Эйчи Тэншоуин.

Президент студенческого совета Академии Юменосаки.

Некоторые называют меня «Император».

*fine.

**Или кумиром.