Day 9: Orgasm delay/denial

Всё началось с обычных грязных разговорчиков.

Лиам был прижат грудью к Айзеку, цепляясь за его плечи, пока Арвид сзади вбивался в него. Линдблад мазал носом по шее парня, щекоча его кожу своими кудрями, пока тот скуля жался к Айзеку.

Комната была погружена в полумрак — свет от единственной настольной лампы дрожал на стенах, отбрасывая длинные тени. Воздух был тяжёлым, густым от жара тел и запаха пота, смешанного с терпким одеколоном Арвида и чем-то более сладким, что принадлежало Лиаму. Простыни под ними давно сбились в комок, и каждый звук, будь то влажный шлепок кожи о кожу, сдавленное дыхание или тихий скрип кровати, отдавался в тишине квартиры. 

— Ну же, ну же, — ворковал Хаджар, поглаживая Лиама по плечам. — Разве ты этого не хотел.

Айзек подмахивает бёдрами, проходясь своим возбуждением по возбуждению Лоусона, выбивая из того стон.

— Так просил нас об этом, — он наклоняется ближе, подцепляет пальцем лицо парня и заставляет смотреть на него. — Ходил весь день подготовленный, да?

Лиам только кивает, не в силах выдавить ни слова. Его глаза блестят, ресницы слиплись от влаги, и Хаджар ловит себя на мысли, что мог бы смотреть на это лицо вечно — на то, как оно ломается, как рушится вся его спесь и остаётся только эта отчаянная, честная потребность. Губы Лиама приоткрыты, по ним скользит мокрый блик света, и Айзек прослеживает его взглядом, запоминая.

— Скажи это, — голос Хаджара мягкий, но в нём сталь. — Скажи, что ты наш.

Арвид за спиной Лиама замедляется, почти останавливается, давая тому возможность ответить. Тишина в комнате становится густой, как патока и слышно только прерывистое дыхание. 

— Я... — Лиам сглатывает, его голос срывается. — Ваш. Я ваш.

— Хороший мальчик, — выдыхает Айзек и наконец глубоко, жадно целует его, проглатывая всхлип, который вырывается из груди Лоусона.

Арвид возобновляет движения, теперь резче, настойчивее, и Лиам буквально повисает между ними двумя. Он больше не скулит, но открыто и громко, не сдерживаясь, стонет.

— Вот так, — бормочет Линдблад ему в затылок, прикусывая мочку уха. Его дыхание обжигает кожу, и Лиам вздрагивает всем телом.

Хаджар спускается ладонями по спине Лиама, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы, как дрожит всё его тело. Он обхватывает его бёдра, притягивая ближе к себе, и теперь они движутся в унисон — Арвид вперёд, Айзек назад, и Лиам между ними, как натянутая струна. Каждое движение отдаётся в нём, каждое прикосновение оставляет след.

— Близко? — спрашивает Айзек, заглядывая ему в лицо.

Лиам кивает, кусая губу. На нижней губе остаётся белая полоска от зубов, и Айзек наклоняется, чтобы провести по ней языком.

— Такой нетерпеливый, — он обхватывает его ладонью, сжимает, ведёт. — Уверен, что заслужил? Может, стоит оставить тебя? До завтра, м? Или, может, ты продержишься неделю?

Лиам громко стонет, его член дёргается. Всё тело покрыто испариной, волосы прилипли ко лбу, и он смотрит на Айзека глазами, в которых нет ничего, кроме мольбы.

— Пожалуйста, пожалуйста, — неразборчиво скулит парень, зарываясь в шею Айзека. — Пожалуйста, пожалуйста.

Арвид отрывается от кожи парня и кидает на Хаджара быстрый взгляд, тот отвечает и тут же возвращается к губам Лоусона. Этот обмен взглядами занимает меньше секунды, но Лиам чувствует его — что-то передаётся между ними, что-то, что он не может уловить.

Хаджар шепчет короткое «можно», и Лиам кончает, заходясь долгим, протяжным стоном, выгибаясь в их руках и изливаясь на пальцы Айзека. Его тело сжимается, вытягивается, как тетива, а потом обмякает, и он бы упал, если бы они его не держали. Арвид следует за ним через пару толчков, утыкаясь лбом в его плечо, тяжело дыша. Айзек последним — с глухим рыком, прижимаясь лбом ко лбу Лиама.

Какое-то время они просто стоят так, втроём, пытаясь отдышаться. Сердца бьются вразнобой, потом медленно синхронизируются. Потом Арвид медленно выходит, и Лиам тихо шипит сквозь зубы. 

— Ноги держат? — спрашивает Хаджар.

Лиам хрипло смеётся.

— Нет.

— Хорошо, — Айзек подхватывает его под бёдра, и Лиам обвивает его ногами, утыкаясь носом в шею. — Тогда не будем заставлять.

Арвид уходит в ванную и возвращается с тёплым влажным полотенцем. Он бережно вытирает Лиама, пока тот слегка дрожит — кожа чувствительная, слишком острая на ощущения, и каждое прикосновение отдаётся где-то под рёбрами.

— Как ты? — тихо спрашивает Линдблад, наклоняясь к его лицу и целуя в лоб.

— Живой, — Лиам улыбается, не открывая глаз.

Айзек несёт его в другую спальню и опускает на кровать. Простыни прохладные, и Лиам выдыхает, когда его спина касается ткани. Арвид ложится с одной стороны, Хаджар — с другой. Лиам оказывается между ними. Они лежат так, сплетясь в один большой клубок из рук и ног. Тепло их тел окутывает его, и он чувствует, как напряжение медленно уходит из мышц — слой за слоем, как шелуха.

Лиам уже почти спит. Он слышит, как они переговариваются о чём-то — тихо, вполголоса, — и как Айзек легонько смеётся, пока его рука лениво перебирает волосы на затылке Лиама. Он не разбирает слов. Ему и не нужно. Он просто тонет в этом тепле, в этом запахе, в этом ощущении, что он — часть чего-то большего.

•••

Айзек с Арвидом, конечно, ничего не забывают. За несколько лет отношений с ними Лиам должен был привыкнуть к тому, что всё, что вылетает из его ёбаного рта, будет использовано против него. Но он так и не привык. Каждый раз он попадается снова — и каждый раз понимает это слишком поздно.

— Ты в порядке? — Арвид взволнованно смотрит на него снизу вверх, из-под своих густых тёмных ресниц.

— В абсолютном, — скрипит зубами Лиам.

Линдблад только мягко улыбается и зарывает свою руку в его светлые волосы. Его пальцы проходятся по спутанным прядям, распутывая узлы.

— Мы можем прекратить в любой момент, — говорит он, расслабляюще перебирая пряди. — Ближайшую неделю всё равно все дома.

Лиам шипит, но всё равно опускает свою голову на колени к парню, позволяя ему полностью запустить пятерню в свои волосы.

— Всё в порядке, — бурчит он. — Я справлюсь.

На самом деле он не был уверен, что справится. Он откладывал оргазм меньше суток, а его уже распирало от ощущений. Тело гудело, как натянутый провод, и каждая мелочь, будь то прикосновение ткани, сквозняк из окна или случайное касание, отдавалась слишком ярко. Но делать было нечего.

К вечеру второго дня Лиам начал подозревать, что это всё-таки была не самая лучшая идея.

Он лежал на диване, уткнувшись лицом в подушку, и пытался думать о чём-то отвлечённом. О работе. О том, что нужно поменять масло в машине. О том, как Арвид вчера...

Нет. Не об этом.

— Ты выглядишь жалко, — раздался голос Айзека откуда-то сверху.

Лиам не потрудился поднять голову. Он просто перевернулся на бок, подтягивая колени к груди.

— Иди нахуй. — Лаконично отвечает он. 

— Позже, — Хаджар опустился на пол рядом с диваном, опираясь спиной на край. — Как ты себя чувствуешь?

— Как человек, который откладывает оргазм уже сорок восемь часов, — буркнул Лиам в подушку. — Как ты думаешь?

Айзек усмехнулся. Его рука легла на затылок Лиама, пальцы медленно скользнули в светлые волосы. Лоусон думает о том, как оба его парня за время их отношений перенимают привычки друг друга. Иногда Лиам ловит себя на том, что уже не помнит, кто из них что начал первым.

— Хочешь остановиться?

— Нет.

— Хорошо, — Айзек наклонился и прижался губами к его виску. — Тогда поднимайся. Арвид готовит ужин.

Лиам поднимается. Его кожа горела, даже от простого прикосновения ткани футболки. Он поплёлся на кухню, где Арвид действительно что-то помешивал в кастрюле, напевая себе под нос.

— О, ты встал, — Линдблад обернулся и улыбнулся. — Садись.

Лиам сел. Он смотрел, как Арвид двигается по кухне — легко, грациозно, как всегда. Его кудри падали на лоб, и он периодически сдувал их, не убирая руки с половника. На плите что-то шипело, и Арвид ловко убавил огонь, не глядя.

— Ты пялишься, — заметил Арвид, не оборачиваясь.

— И что? — Лиам облокотился на стол.

— Ничего, — Арвид поставил перед ним тарелку. — Ешь.

Лиам вздохнул и взял вилку.

Он ел медленно, чувствуя, как Арвид наблюдает за ним. Это было... странно. Не плохо. Просто странно. Обычно они не были такими... заботливыми. Нет, они были заботливыми, просто обычно это так же стаковалось с заботой от самого Лиама. Обычно он чувствовал, что они на равных, а сейчас он ощущал себя гораздо меньше, слабее, и все эти ощущения перекрывались всепоглощающей заботой. Возможно, из-за всех этих экспериментов Лиам стал более чувствительным и в эмоциональном плане тоже, у него не было сил на размышления. 

Третий день был еще хуже.

Лиам проснулся с ощущением, что его тело — это один сплошной нерв.

Утро было серым, за окном моросил дождь, и капли стучали по подоконнику, создавая ритм, который он не мог игнорировать. Он лежал в кровати, не двигаясь, и просто дышал.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Дверь открылась, Арвид вошёл в комнату, держа в руках чашку кофе. Пар поднимался над чашкой, и запах заполнил комнату.

— Доброе утро, — сказал он, ставя чашку на тумбочку. — Как спалось?

— Отвратительно, — честно ответил Лиам.

Арвид сел на край кровати. Он смотрел на Лиама с этим своим выражением — мягким, понимающим, и Лиам ненавидел это выражение. Потому что оно заставляло его чувствовать себя... уязвимым. Открытым. Как будто Арвид видел его насквозь — все слабые места, все трещины, всё, что Лиам обычно прятал за дерзостью и грубостью. 

Как будто. 

— Хочешь, я помогу тебе расслабиться? — спросил Арвид.

Лиам напрягся. Его пальцы сами собой сжали край одеяла.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого, — Арвид провёл ладонью по его бедру через одеяло. — Просто... расслабиться. Я могу сделать тебе массаж. Или мы можем просто полежать. Или...

— Или? — Лиам приподнял бровь.

Арвид улыбнулся.

— Или я могу тебя связать. И оставить здесь. На весь день. И ты будешь думать только обо мне. О нас. И о том, как сильно ты хочешь кончить, но не можешь.

Лиам сглотнул. Его тело отреагировало мгновенно — жаром, разлившимся по венам, тяжестью внизу живота. Он чувствовал, как пульс участился, как дыхание стало глубже. 

Сучонок мелкий. 

— Ты ублюдок, — выдохнул он, закрывая глаза.

— Я знаю, — Арвид наклонился и поцеловал его. — Потерпи ещё немного, малыш. Скоро ты получишь всё, что захочешь.

Он целует его ещё раз, в закрытые веки, и уходит, оставив Лиама тяжело дышать, пытаясь скинуть с себя ощущения горящих поцелуев. 

Это будет очень долгая неделя.