Day 6: Held Down

— Я смог обогнать тебя на старте.

Макс поворачивает голову.

Кими стоит рядом, раскрасневшийся после гонки, с влажными кудрями и таким довольным лицом, словно не Макс первым пересёк финишную черту.

— И каким приехал?

— Вторым.

— Вот именно.

— В двух секундах от тебя.

— Всё ещё вторым.

Кими фыркает, а затем толкает его локтем.

Несильно. Почти дружески.

Но Макс знает, куда это идёт.

Все эти хлопки по плечу, отобранная без спроса бутылка воды, привычка садиться вплотную и прижиматься бедром в комнате охлаждения…

Антонелли нарывается. 

На подиуме Кими обливает его шампанским, несмотря на жару и усталость. На общей фотографии придвигается ближе, чем нужно, и с совершенно невинным видом улыбается камерам. А потом наклоняется к самому уху:

— Всё равно заставил тебя понервничать.

Макс хмыкает, никак не комментируя.

Ничего, он сделает свой ход вечером.

Вечером Антонелли сам приходит в его номер — якобы поздравить. Громко жалуется на малазийский климат, сетует на поломку Джорджа, пытается выпросить пиво из мини-бара и в конце концов усаживается Максу на колени. Будто это самое естественное, что он мог сделать.

Ёрзает на них, вертится, пока наконец не находит удобное положение, и снова начинает говорить — теперь уже про провальную стратегию Ferrari. И тут Ферстаппен уже не выдерживает:

— Господи, — выдыхает он. — Ты вообще когда-нибудь перестанешь болтать?

— А ты заставь.

И вот это Кими говорить точно не стоило.

Пара мгновений — и Антонелли уже лежит под ним, внезапно смущённый и наконец-то непривычно тихий. Макс прижимает его к кровати своим весом, а широкая ладонь ложится поперёк шеи, удерживая на месте.

Не сжимает — просто держит. Большой палец оказывается возле бешено бьющегося пульса, остальные пальцы цепляют тонкий шнурок с маленьким металлическим хвостом.

Кими пробует приподняться. Совсем немного — скорее проверяя, чем действительно пытаясь выбраться. Напрягает плечи, упирается собственной ладонью в матрас, дёргается под навалившимся сверху телом.

Макс даже не приходится прикладывать больше усилий.

Просто не позволяет ему подняться.

И вот тогда Кими окончательно затихает.

Забавно.

— Что такое?

Никакого ответа.

Макс медленно гладит чувствительную кожу, не ослабляя хватки. Реакция следует мгновенно: Кими судорожно сглатывает, на секунду задерживает дыхание, а следующий вдох получается заметно глубже.

Любопытно.

Он повторяет движение — медленнее на этот раз, наблюдая, как Кими шумно втягивает воздух и замирает на выдохе. Не отстраняется. Не пытается сбросить его с себя. Только запрокидывает голову чуть сильнее, будто сам подставляется под прикосновение.

Хотя зачем ему ответ, когда Антонелли и без слов выдаёт себя с головой.

Особенно когда спустя время Макс втрахивает Кими в кровать, всё также держа за широкую шею, которую тот накачал за два года в королевских гонках. 

Мелкий провокатор довольно скалит хищные клычки и хрипло стонет — добился своего, поганец.

Ничего, в следующий раз Макс сам загонит волчонка в ловушку, полностью обездвижит и снова трахнет.

А если тот и тогда не заткнётся — придётся всё-таки разориться на кляп.