Day 1: Condoms

Летний перерыв существует для трёх вещей: сна, читмилов без угрызений совести и секса, который не приходится впихивать между брифингом, тренировкой и необходимостью встать в шесть утра.

Именно это Ландо заявляет ему за ленивым завтраком на арендованной вилле в Ницце, пока они неспешно обсуждают планы на сегодняшний день.

Оскар в ответ смеётся: спят они уже который день до неприличия долго, о правильном питании тоже благополучно забыли — остаётся только третий пункт, неизменно вызывающий сладкий трепет и пробуждающий совсем другого рода голод. 

И вот тут Ландо, будто речь идёт о выборе фильма на вечер, совершенно буднично роняет:

— Можешь сегодня быть сверху, если хочешь.

Если хочешь.

Оскар едва давится апельсиновым фрешем, а его несносный парень лишь жмёт плечами и идёт в душ, по пути попросив Алексу включить последний альбом Тейт Макрей. 

Конечно, Оскар хочет.

Он думает об этом почти весь день.

Особенно когда Ландо ведёт себя как ни в чём не бывало, словно не он с самого утра одной-единственной фразой поселил эту мысль у Оскара в голове.

Они играют в падел, спасаются от жары в бассейне, выбираются на ужин в небольшой закрытый ресторанчик, а после долго бродят по дикому пляжу. День лениво перетекает в вечер, одно занятие сменяет другое, а Оскар всё это время возвращается мыслями к утреннему разговору.

Можешь сегодня быть сверху, если хочешь.

К вечеру терпения остаётся немного.

Стоит им вернуться на виллу, как Оскар почти силой утаскивает Ландо наверх, в спальню. Тот послушно идёт следом, но возможности поиздеваться не упускает: смеётся, многозначительно вскидывает брови и спрашивает, куда только подевался его вечно спокойный напарник.

И от этого “напарника” внутри всё вспыхивает с новой силой. Оскар толкает болтуна на кровать и тут же оказывается сверху, на ходу стягивая футболку. Рубашка Ландо отправляется на пол следом, за ней — шорты, и вскоре вся их одежда оказывается разбросанной по полу. 

Оскар целует его первым, Ландо тут же отвечает, ладонями притягивая ближе, и следующие несколько минут растворяются в смехе, поцелуях и неловкой возне в попытках устроиться поудобнее, толком не отрываясь друг от друга.

— Подожди, — выдыхает Ландо ему в губы.

Оскар недовольно тянется следом, когда тот отстраняется.

— Что?

— В ванной новая пачка. Я вчера забыл принести. Сходишь?

Он снова целует Оскара — коротко, будто в качестве компенсации, — и отпускает.

Пиастри возмущён донельзя. Его и так мариновали весь день, а теперь, когда Ландо наконец лежит перед ним — тёплый, разгорячённый и до дрожи желанный, — нужно от него оторваться и тащиться в ванную.

Естественно, он слушается и идёт за пачкой. 

В ванной ощутимо прохладнее, отчего Оскар невольно ёжится, ступая голыми ступнями по мрамору. Нужный ящик он находит с третьей попытки, шарит рукой среди разных банок с витаминами и вытаскивает заветную коробочку. 

Яркая гигантская надпись XXL сразу бросается в глаза. 

Оскар тупо смотрит на неё, моргает пару раз, даже переворачивает пачку, будто с другой стороны внезапно обнаружится какая-то подсказка. 

Разумеется, ничего там нет. 

Оскар знает собственное тело достаточно хорошо, чтобы понимать: ему они будут велики.

А вот Ландо…

Он снова смотрит на размер.

Потом — в сторону двери.

И чувствует, как жар, едва успевший отступить в прохладе ванной, снова приливает к лицу.

Ну конечно.

Конечно, блядь, Ландо и его огромный блядский член.

И эта совершенно ненужная сейчас мысль оказывается настолько живой, что Пиастри вцепляется в край раковины, прикрывает глаза и почти скулит от разыгравшегося воображения.

— Оскар? — доносится из спальни.

Он открывает глаза.

— Да.

Собственный голос звучит подозрительно хрипло.

— Ты там что делаешь?

— Ничего.

— Ты уже минуты две берёшь презервативы.

Оскар ничего не отвечает и просто смотрит на себя в зеркало — и тут же жалеет об этом. Щёки красные, губы припухли от поцелуев, зрачки расширены настолько, что даже самому становится неловко.

В итоге он шумно выдыхает, проводит ладонью по волосам и, прихватив пачку, возвращается в спальню с самым спокойным выражением лица, на какое сейчас способен.

— Наконец-то, — Ландо приподнимается на локтях. — Я уже начал думать, что ты там…

Он замолкает.

Взгляд скользит по Оскару, задерживается на коробочке в его руке, а затем Норрис медленно, совершенно невыносимо ухмыляется.

Ландо всё-таки не выдерживает, смеётся и тянется к нему. Стоит Оскару подойти достаточно близко, как тот тут же утягивает его обратно на кровать и устраивает сверху.

— Кажется, я знаю, чем ты там занимался эти две минуты, — шепчет Ландо ему на ухо.

Оскар чувствует, как к лицу снова приливает жар, а по телу бегут мурашки.

— Заткнись.

— Думал обо мне?

— Ландо.

— М-м, — довольно тянет тот и легко касается губами его щеки. — Моя детка опять думала о моём члене. Какая грязная детка. 

Оскар жалобно стонет и прячет лицо, уткнувшись ему в шею.

— Ну-ну, не скули, — смех Ландо становится громче. — Ты же весь день так хотел быть сверху. Что, уже передумал?

— Нет.

— Точно? — в голосе появляется знакомая издёвка. — А то ещё немного, и я решу, что моя сладкая детка всё-таки хочет поменяться местами.

Оскар тут же поднимает голову.

— Даже не мечтай.

— Вот и славно, — ухмыляется Ландо.

— Ты ведь понимаешь, что они мне будут велики.

На несколько секунд становится тихо.

А потом Ландо невозмутимо забирает пачку из пальцев Оскара, мельком смотрит на неё и отбрасывает куда-то в сторону.

— Тогда сегодня обойдёмся без них. Посмотрим, сколько ты продержишься, прежде чем сорваться и позорно кончить в меня, малыш.