Отступление для Кремля подобно поражению | Давид Шарп

Смотрите полный выпуск на YouTube

Нино Росебашвили: Если можно, давайте начнем с технических характеристик дальнобойной ракеты GLSDB. Действительно ли это серьезное вооружение HIMARS? Можно ли сравнивать поставки таких вооружений с условными поставками? Является ли этот снаряд тем снарядом, который может переменить ситуацию на фронте?

Давид Шарп: Это очень серьезная система вооружений. Вполне сопоставима с первичными поставками снарядов для HIMARS. По большому счету, это развитие уже поставленной линейки. Дальность 150 километров. Мы говорим о высокоточном оружии, применяемом именно с HIMARS, [которое] позволит украинским вооруженным силам, находясь примерно при запусках в районе линии фронта, поражать практически любую статическую цель на всей глубине оккупированных территорий – почти полностью покрывается этой дальностью, я имею в виду континентальную часть.

Что касается Крыма, то здесь по дальности все-таки проблема. Здесь нужен тот самый ATACMS [дальностью в] 300 километров для полноценного покрытия. Но и тут до северной части Крыма можно достать с контролируемых украинскими вооруженными силами территорий. Значение переоценить невозможно, потому что отныне штабы, склады, транспортные узлы, просто места массового скопления личного состава – все это оказывается под ударом. При наличии разведывательных данных этот удар может быть осуществлен. Пример Макеевки в качестве удара, где был личный состав, хорошо известен. Нарушение логистических цепочек – российская армия будет вынуждена убрать склады значительно дальше. Тут можно очень много примеров привести.

Это важное оружие, однако нельзя говорить, что, прямо поступив, оно изменит напрочь ход боевых действий. Ход боевых действий меняется от применения целого ряда возможностей в комплексе, в том числе, начиная от пехоты и заканчивая очень многими другими. Однако это очень важный фактор. В техническом плане это даже не совсем ракета, это гибрид авиационной бомбы и реактивного снаряда – в какой-то мере импровизация. Получила свое происхождение из-за наличия в арсеналах американской армии большого количества управляемых авиационных бомб SDB (бомбы весом чуть более 100 килограммов, высокоточные) и большого количества снарядов для установок HIMARS или MLRS, которые остались на складе со старых времен – старых снарядов кассетных типов, которые, по сути, утилизированы. Двигатели этих снарядов совместно с этой бомбой, то есть новая конструкция, позволяют сбросить ее очень точно на дальность до 150 километров из известных всем уже широкому кругу установок HIMARS. Но есть одно но. Насколько я понимаю, в наличии готовых продуктов нет, если не было тайного и не озвученного производства, поэтому должен быть подписан контракт между Пентагоном и «Боингом» на их производство. Ранее зимой утверждалось, что это займет пару тройку месяцев и к весне небольшая партия ракет может быть готова. Если это все в силе, то такие перспективы открываются в случае, если они войдут в ближайший пакет.

Ирина Аллеман: Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что его правительство не исключает возможности военной помощи Украине. Причем, по словам Нетаньяху, в Иерусалиме готовы рассмотреть даже поставку новейших систем ПВО «Железный купол» для защиты украинского неба. Как вы думаете, с чем может быть связано это решение, поскольку раньше, в 2022 году, по крайней мере, Израиль выглядел достаточно нейтральным и говорил исключительно о поставках какой-либо гуманитарной помощи, а к военной помощи ранее не прибегал?

Давид Шарп: Во-первых, решение не принято. Нетаньяху говорил о готовности рассмотреть. Не стоит забегать вперед, потому что в его устах готовность рассмотреть отнюдь не значит стопроцентное положительное решение. До этого, возможно, еще далеко. Нейтральными называть Израиль все-таки неправильно. Израиль на политическом уровне однозначно выступил на стороне Украины, оказывал экономическую помощь и в том числе кое-какую помощь негласную, которую можно вполне расценить как военную, хотя и не летально.

Перемены, во-первых, происходят. И кроме всего прочего, есть и упрочняющееся сотрудничество России и Ирана. Это очень беспокоящий Израиль фактор. На мой взгляд, если Россия в своих поставках Ирану перейдет или уже перешла некую красную черту в плане того, что это заденет безопасность Израиля, то Израиль не может сидеть сложа руки и должен пойти на ответные шаги. Это мое мнение. Понятия не имею, как думают в правительстве. Так что, возможно, такого рода подвижки, по крайней мере на словах, связаны и с этим вопросом.

Нино Росебашвили: Про красные черты и красные линии в последнее время говорят довольно много. К ним, я думаю, мы еще вернемся в течение нашего разговора. Сейчас я хотела у вас попросить прокомментировать слова Риши Сунака, премьер-министра Великобритании, который ссылается на экспертный анализ, согласно которому затягивание войны и длительное военное противостояние с Киевом может быть выгодно Москве. С этим и связывает Риши Сунак количество помощи и хочет усилить поддержку Украины.

Как вам кажется, действительно ли затяжная война принесет Москве больше выгоды? Хватит ли у нее в таком случае ресурсов? О каком типе войны может идти речь?

Давид Шарп: Я думаю, имеется в виду то, что у Украины самой по себе ресурсов достаточно мало. Украина способна эффективно противостоять России при помощи Запада. То есть Запад рассматривает и свои расклады: а выгодно ли нам достаточно долго тянуть такую войну на истощение? Понятно, что отступление для Кремля это подобно поражению и повлечет очень негативные последствия разного рода. Кремль цепляется за возможности или удержать территории, или склонить Украину и Запад к мирным переговорам, дабы заполучить что-то, что уже захвачено. По всей видимости, на Западе пришли к выводу, что просто продолжение такого статус-кво без серьезных подвижек в пользу Украины уж точно никакого смысла не имеет. Украина истекает кровью и в прямом смысле, и экономически. У России по сравнению с Украиной запас прочности больше. Россия, пока Путин хочет, может терпеть. Поэтому Путину нужно показать, что не все его планы или вообще какие-либо могут быть реализованы. Сделать это можно только путем серьезного расширения помощи Украине военной и экономической тоже. Это серьезное расширение мы наблюдаем во всех пакетах, начиная с конца декабря, когда появилась первая батарея Patriot в американском пакете помощи, и так далее практически во всех анонсированных пакетах самыми разными странами это согласовывается.

Война на истощение – это то, что мы наблюдаем с различными активизациями в зависимости от возможностей сторон. Например, все говорят сейчас о готовящемся или уже развивающемся наступлении россиян. Это не совсем вписывается в войну на истощение. Однако локальные наступления вполне подходят под общее определение. Главное, что у России по объективным причинам запас прочности [больше], чем у отдельно взятой израненной Украины – на Западе это учитывается.

Ирина Аллеман: Мы уже несколько месяцев пристально следим за ситуацией вокруг Бахмута. Сегодня Американский институт изучения войны сообщил, что Россия продолжает активно атаковать Бахмут, но, по их прогнозу, вряд ли возьмет город. Вчера британская разведка сообщала, что Россия предпринимает какие-то попытки изобразить наступление в другом направлении, чтобы отвлечь ВСУ и соответственно Бахмут захватить. Что происходит сейчас с этим городом и вокруг него, по вашим наблюдениям?

Давид Шарп: Исчерпывающей информацией, находясь издалека, не обладаем, но пристальное внимание позволяет сделать вывод, что российские силы, в частности, в основном вагнеровцы, насколько я понимаю, но не только они, продолжают давить и пытаться обойти Бахмут с двух сторон: с юга и севера. Взят Соледар – это северное направление, Клещеевка – южное. Они пытаются прийти к тому, чтобы обойти Бахмут настолько, чтобы он попал в оперативное окружение. В этом случае перед украинским командованием, если это произойдет, встанет даже не дилемма, оставлять ли город. Это встанет на повестку дня. Поэтому, если предположить, что у них продолжатся какие-то успехи, неважно с тяжелыми потерями или не очень, но это продвижение южнее и севернее города, то он окажется под угрозой. Это объективный факт. Но на данный конкретный момент оперативного окружения нет, насколько можно судить, а значит, оборона города по-прежнему устойчивая.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»