David Foster Wallace
Про писательство
Есть писатели, считающие себя романистами. Я же пишу в разных форматах. Как часто бывает с американскими писателями, я очень эклектичен. Я никогда не решал заниматься каким-то одним жанром.
В какой-то момент я, возможно, закончу роман. Будет ли он достаточно хорош, чтобы его публиковать — не знаю. Из 3-4 начатых мной вещей я заканчиваю одну. В университете я учился в основном на автора рассказов, начинал писать тоже с рассказов, но меня интересовал и нонфикшн. Я был очень беден и подрабатывал в паре журналов, и оказалось, что нонфикшн гораздо интереснее, чем я думал.
Я люблю читать стихи, но скорее всего никогда не буду писать их, потому что у меня нет к этому таланта. Но кроме стихов я, наверное, хочу попробовать все.
Но сейчас писать новый роман у вас настроения нет?
У вас это звучит, как будто можно сесть и за день написать роман. За последние 5 или 6 лет я много чего начинал. Я не очень понимаю термин «роман», но думаю, что роман — это любое произведение больше 150 страниц.
Я написал пару вещей длиннее, но они не очень мне нравятся, и деньги мне не особо нужны: я живу очень простой жизнью. Я, несомненно, напишу еще роман или несколько, но не уверен, что буду их публиковать. Многие свои произведения я просто складываю в большой ящик у себя в кабинете и никогда больше их не вижу.
Про искусство
Может ли чиcтое искусство быть свободным от любой коммерческой или пропагандистской ценности?
Я с подозрением отношусь к слову «чистый». Это слишком высокий стандарт, чтобы применять его к слову «искусство», учитывая, что искусство это континуум. Вот вам пример: моя жена — потрясающий художник и живописец, но она не пытается дорого продавать свои работы. У нее бывают выставки, и она вполне может продавать картины, если захочет, но в основном она их дарит. Мне очень интересно наблюдать, как она работает.
Одна из причин, по которым она не пытается добиться успеха в общепринятом значении этого слова, это то, что в Америке существует целый околохудожественный мир. Ты зарабатываешь имя и репутацию, твои картины становятся все более ценными, и в конце концов ты становишься очень богат.
Она боится всего этого, поскольку это заберет что-то из ее искусства, это сделает для нее живопись менее интересной. А удовольствие от писания картин для нее самое важное в жизни. Так что для меня — я женат всего два года — смотреть, как она работает, а потом идти в гараж, где находится мое рабочее место, писать и пытаться не думать, что скажет этот критик из «Нью-Йорк Таймс», или что будут болтать в том журнале, и как всем это не нравится и они пишут об этом… Обнаружить себя озабоченным и отвлекающимся на подобное — какие мелочные, инфантильные и тщеславные мысли.
Это очень поучительно. Возможно, единственный способ заниматься искусством в Америке — это исключить себя из общественной сферы и создавать свои произведения только как подарки, без всякого участия денег и без попыток раскрутиться и даже публиковаться. Проблема в том, что если все так сделают, никакого общедоступного искусства не останется. Я очень много думаю над этим парадоксом в последние годы. И ответа у меня нет. Толстой верит, что у чистого искусства есть единственная цель — проповедовать христианскую братскую любовь между людьми.
Про потребление и Америку
Жить в Америке во время Миллениума, по мнению Уоллеса, довольно печально. Если сжать все американские проблемы, о которых пишет Уоллес, в одно слово, этим словом будет «консюмеризм». Это не только американская проблема, весь мир заражен потребительской болезнью, везде концерты, книги и гуманитарные акции называют в честь торгующих тянучками корпораций, а смысл жизни сводится к покупке новой квартиры, машины или мобильника.
Некоторые комментаторы «Бесконечной шутки» говорят, что сейчас мы живем в Год Тихих как Шепот Посудомоечных Машин Maytag. ОНАН пока не создан, годы пока не субсидируются. Но многие думают, что общество вообще и искусство в частности становятся все более консюмеристскими, особенно с начала 90-х.
Америка, как все знают, страна многочисленных противоречий. Большое противоречие существует, в том числе, между очень агрессивной формой капитализма и консюмеризма и тем, что называется моральной или гражданской позицией. Уже много лет все знают, что задача бизнеса — зарабатывать деньги, но раньше люди этого немного стеснялись. Пришло это, наверное, из Англии, из старого конфликта между буржуазией и аристократией.
В какой-то момент — не знаю, были это 90-е или 80-е, — большая часть этого конфликта исчезла, и теперь мы чествуем коммерциализм, консюмеризм и маркетинг, и это почти не сбалансировано ни каким-нибудь стыдом, ни осознанием, что на самом деле консюмеризм и коммерция — лишь малая часть человеческой жизни. Мне не кажется, что жизнь большинства людей в Америке исчерпывается потреблением, но потребления в ней стало определенно больше, чем 30 или 40 лет назад. В Америке о консюмеризме пишутся целые книги. Это очень многоплановая тема.
Также в Америке доступно слишком много разной литературы. Из-за этого я не смотрю телевизор. Я знаю, что если включу его, то потрачу 2 или 3 часа, которые мог бы использовать для чтения.