Daughter of the Death, 9 глава: Разрыв

<<< Предыдущая глава 8: "Ласковый голос"

Последняя встреча с Богом Смерти была быстрой, будто бы мимолётной. Он сбился со счёта и не задумывался о том, сколько месяцев прошло со дня убийства Калламара. Если считать по тому, сколько Каллиопе исполнилось месяцев с тех пор, то примерно два. А предыдущая встреча была... Надо же – полтора года назад. Годы и месяцы стало легче определять, когда считаешь каждый день, который прошёл со дня рождения дитя Смерти.

Ламберт уже скучал по ней. Его не было всего два дня в культе, но все мысли в голове только о том, как она сейчас проводит время с Филианом. Наверняка балуется, ведь энергии у неё сильно поприбавилось и она уже была способна бегать по дому и землям культа. Может, уже подружилась с другими детьми и играет с ними на цветочном лугу, или крепко спит под солнышком в ожидании, когда услышит звонкий бубенчик своего родителя.

Хотелось прямо сейчас оставить всё и пойти домой, но долг сам себя не отплатит. Чем скорее последний из епископов Древней веры будет убит, тем быстрее агнец перестанет быть на привязи у Бога Смерти.

Обычно он старался выбираться из катакомб живым, но на этот раз не повезло. Во время очередного столкновения с еретиками и паучьими тварями случилось землетрясение и шахта начала осыпаться, придавливая под собой всех, кто не успел выбраться. В сопровождении громкого хруста костей и затуманенным разумом Ламберт заснул под грудой камней вдвое больше его размером.

И вот он здесь. В белом пространстве, покрытом лишь туманом и костями. Местный воздух ощущался удушающим и дыхание становилось учащённым, втягивая как можно больше кислорода. Руки дрожали, не из-за того ли, что просто было тяжело дышать, а не потому что Ламберт никак не желал здесь появляться?

Он развернулся и приготовился уйти прочь, как вдруг услышал голос, пронизывающий до глубины души:

— Ламберт.

В ответ на это Ламберт лишь щёлкнул языком. Насколько он прекрасно помнил, он доверил Богу имя, как часть своего прошлого, а не одного из вариантов обращения.

Мурашки пробежали по телу и Ламберт заставил себя обернуться, натянуть на лицо улыбку и склонить голову перед Смертью.

— Здравствуйте, Господин! — дрожь в голосе взялась от неожиданного обращения, и Ламберт постарался сразу же её унять.

— Останься ненадолго. — он выдержал паузу. — Надо поговорить.

В голосе ощущались странные горько-сладкие тона, словно сочувствующая поддержка.

Если бы Ламберт услышал эти слова раньше, ещё до своей беременности и рождения Каллиопы, то он бы прыгал с сияющими глазами, излучающими повиновение и радость. Но сейчас взгляд казался поникшим и прищуренным. Ламберт не имел ни единого понятия, о чём Бог собирался с ним поговорить.

— Мне очень жаль разочаровывать вас... — голос дрогнул. Ламберт пытался придумать причину, чтобы избежать разговора и поскорее вернуться к жизни, но ничего толкового не приходило на ум. — ...но я тороплюсь.

— Останься. — настоял Нариндер.

— Ладно. — пришлось смириться. Агнец выпрямился и держал голову под слабым наклоном, ожидая, когда Смерть скажет ему, что хотела.

Глаза Нариндера словно отблеснули слабой надеждой. Он наклонился, подпёр подбородок руками и смотрел на агнца, не сводя с того глаз.

Было бы значительно проще, окажись с ними близнецы, но те, как назло, отсутствовали. Ламберт не особо желал находиться один на один с Богом, который ранил его чувства.

— Я слушаю. — он прищурил глаза.

— Полагаю, ты и сам понимаешь, о чём я хочу с тобой поговорить. Я ведь не слеп и успел заметить, что отношения между нами изменились, и вижу, что ты намеренно избегаешь меня.

Несмотря на слова Нариндера, Ламберт продолжал делать вид, будто не понимал, о чём говорил его Господин.

— Ну, да, и к чему это?

— К тому, что это совершенно неестественно для тебя и ты, вероятно, держишь обиду на меня с нашего последнего разговора...

Агнец оказался удивлён, но не мог понять, было это приятное удивление или же наоборот. Было сложно поверить в то, что Нариндер, после всего, что сказал агнцу об их расходе и отказался от ребёнка, так спокойно разговаривает со своим Сосудом об отношениях, будто он может испытывать сожаление за всё, что наговорил.

Не в силах как-то ответить, он просто промолчал, но продолжал слушать Нариндера.

— ...Ещё никогда со мной не разговаривали формальным тоном так, чтобы я чувствовал себя некомфортно. Ты имеешь право обижаться, если тебя действительно задели мои слова, но я хочу, чтобы ты перестал держаться от меня на расстоянии, словно до всего этого между нами были лишь рабочие отношения.

Всё, что говорил Нариндер, было честным признанием, но отчего-то ощущалось так неестественно. В голове не укладывалось, почему Бог Смерти звучал виновато, почему просил Ламберта не отдаляться от него и почему хотел, чтобы они снова общались непринуждённо. Прежний Нариндер, тот, каким агнец запомнил его, был более замкнутым и скрывал свои чувства от Сосуда.

Он понял, откуда вдруг возникло это чувство – всё стало казаться ненастоящим. Этот разговор, словно бред больной фантазии, эта попытка вернуть то, что было утрачено. Ламберту хотелось верить в искренность его слов, но он столько раз успел прорефлексировать насчёт их отношений, что на ещё одну попытку не оставалось сил.

Набрав полную грудь воздуха, он крепко сжал кулаки и когда был готов говорить, начал аккуратно, не торопясь:

— Господин, мне кажется, вы ошибочно приняли мою отстранённость как обиду. Я готов доказать вам, что вам не о чем беспокоиться.

После слов Ламберта, Нариндер заметно нахмурился. Промолчав, он ответил холодным тоном:

— Говори.

— Поскольку у меня прибавилось работы в культе после рождения дочери, то я стараюсь распределять время для походов. Я покидаю культ не более чем на три дня, чтобы как можно скорее оказаться дома, поэтому у меня довольно мало времени на то, чтобы встревать в серьёзные сражения. Мне повезло, битва с Калламаром прошла довольно быстро, ведь я получил некоторое преимущество благодаря Клонеку – смог остановить время и вонзил меч прямо в сердце. А затем, когда закончил, то не стал тратить время на то, чтобы сообщить вам. Я думал, вы и сами всё поймёте, когда встретите его душу в Чистилище. Моё присутствие для вас не принесёт никакой важной пользы. — Ламберт подробно выкладывал информацию, словно отчитывался перед Богом за свою работу. Спокойно, формально, коротко и по делу, чтобы не занимать больше времени. — У меня появилась куда более важная ответственная задача в жизни, которую я стремлюсь исполнять. Мне пришлось пожертвовать тем временем, которое я уделял на посещение измерения Смерти.

— Более важная задача? — усмехнулся Нариндер. — Этот ребёнок для тебя важнее исполнения пророчества и моего освобождения?

— Именно так.

Нариндер потёр переносицу между глаз и не мог сдержать смех, который так и рвался после слов Ламберта.

— Меня не волнует, на что ты тратишь своё время, пока послушно исполняешь свою миссию, но должен признать – я по-настоящему озадачен твоими словами. Если бы мне кто-то сказал, что последний агнец, мой освободитель и предписанный убийца епископов, явится и будет говорить, что растить смертного ребёнка для него важнее миссии, я бы заставил сгнить этого шутника на месте. Но ты... — он вытянул руку вперёд, касаясь указательным пальцем лица ягнёнка и поднимая его голову выше, чтобы их глаза встретились. — Ты особенный случай, Ламберт.

Всё тело напряглось и агнец почувствовал себя вдвойне дискомфортно, чем прежде. Но он продолжал стоять и смотреть, ведь неповиновение могло плохо для него закончиться.

— В каком смысле "особенный"? Что может быть во мне более особенного, чем "последний из своего вида"?

— Всё. — его улыбка была широкой, будто бы Дьявольской. — Ты изначально был рождён особенным и только когда мы наконец встретились я понял, что мне не будет от тебя покоя. От тебя не меньше проблем, чем пользы, но благодаря этому ты находишься в балансе, который не делает тебя идеальным, но и паршивым назвать язык не повернётся...

Когда Нариндер так долго растягивал свою речь, Ламберт мог только сгорать от нетерпения узнать, что на самом деле имеет в виду его Господин.

— ...Ни один сосуд до тебя не смел даже иметь возможность приблизиться ко мне настолько, чтобы заставить почувствовать некоторую вину за то, что обидел твои ранимые чувства. — он держал голову ещё некоторое время, после чего отвёл руку и положил на землю рядом с локтём. — Наши отношения переступили некоторые границы дозволенного и стали чем-то более личным, нежели Бог и его верный последователь. Если эту близость ты называешь "дружбой", то она делает моё пребывание здесь более терпимым...

Бог Смерти выдержал паузу, какое-то время молча смотря на своего ягнёнка. Он наблюдал за этим странным взглядом, источающим непонимание и недоверие, но продолжал улыбаться, ведь знал, чего стремился добиться этим разговором.

— ...Делало, по крайней мере, пока ты не начал избегать меня. — сказал он более приглушённо и после этих слов закончил свою речь, уступая возможность выговориться единственному собеседнику.

Потребовалось ещё некоторое время, чтобы Ламберт обдумал каждое слово, но в голове всё становилось мутным. Ощущение ненастоящности усилилось, и Ламберт боялся лишь сказать что-то не то, чтобы не сломать хрупкую надежду Господина.

Он снова вспоминал дочь и как Нариндер отнёсся к ней, словно она была лишь игрушкой, которую можно выбросить, как надоест. Всё длительное время после её рождения и рокового разговора с Богом он только и думал о том, что значило само имя "Нариндер" в его жизни. Считалось ли оно личностью, фигурой из прошлого, которая не пошла за агнцем в будущее и с тех пор они лишь отдалялись друг от друга. Оба думали о будущем, но не о том самом, в котором они смогут войти бок о бок в новую жизнь. Их пути обещали разойтись, но незачем ждать, если это уже могло произойти. Ничего критичного, просто каждый преследует свои цели.

Ламберт не хотел врать своему Богу, не хотел говорить напрямую, что его больше не интересует Новая вера и будущее, в котором Смерть захватит этот мир и предаст своему подобию. Будь у него возможность, он бы прямо сейчас развернулся и ушёл, но продолжал тянуть паузу, пока Нариндер делал то, что он умел лучше всего – ждал.

— На этот счёт можете не беспокоиться. — начал Ламберт. — Я хорошенько обдумал этот момент и принял решение не нарушать границы дозволенного. Как и полагается, я – лишь последователь, а вы – мой Бог. Приношу извинения за то, что когда-то пытался нарушить эти границы и сблизиться с вами.

Нариндер опешил. В груди возникло неприятное чувство, будто ему отказали в чём-то личном и предали то небольшое доверие, которое выстраивалось между ним и ягнёнком. Лицо скривилось от недовольства, и улыбка моментально сползла с лица, а в голосе зазвучал холод.

— Как ты вообще смеешь говорить что-то подобное? — медленно и обжигающе холодно проговорил он, стараясь выделить каждое слово. — После всего, что было между нами. После всех твоих шуток и твоего намеренно неуважительного обращения. Ты уже тогда пытался перейти границы и сейчас поздно за всё извиняться, будто это было ошибкой.

Видимо, он рассчитывал на то, что Ламберт испугается его тона или что-то подобное, но на деле обещанный освободитель никак не переменился в лице.

— Вы правы, но во мне успело многое измениться – я вырос и больше не ищу друзей среди своих подчинителей. Как-то вы дали мне совет, что у меня есть паства и с ней я волен развлекаться так, как мне вздумается. — так же медленно проговорил Ламберт. — Благодаря пастве я не нуждаюсь во внимании и общении, и соблюдаю строгую субординацию с вами.

Нариндер стиснул зубы.

— Прекрати выставлять себя глупцом. — резко ответил он. — Ты не смеешь так просто закрывать глаза на всё, что между нами было, словно это была одна сплошная ошибка. Неужели тебя так задели мои слова, что ты воспринял их настолько близко к сердцу?

— Именно так.

— Так и быть, хочешь выставить меня виноватым – скажи мне всё это в лицо. Не сдерживайся.

Ламберт выдержал паузу.

— Я не буду этого делать.

— Почему нет?! — из Нариндера вырвался нервный смешок. — Давай же, будь смелее, укажи мне на все мои ошибки, которые для тебя настолько критичны. Или ты предпочтёшь и дальше продолжать разыгрывать весь этот спектакль, наплевав на то, что я думаю об этом всём?

Было видно, что слова агнца задели Нариндера за живое. И он не прогадал – кошачий хвост размахивал за спиной и шерсть стояла дыбом от злости. Если Смерть и могла чего-то бояться в этот момент, так это реакции агнца.

В какой-то момент они поменялись ролями и слова Бога не внушали в подчинённого ни капли страха. Наоборот, пришло время подчинённому ощутить себя в выигрышной позиции, заставляя Бога сердиться и испытывать какую-никакую вину. Ламберт никогда бы не подумал, что способен на подобное, и внутри него зажглось слабое чувство превосходства.

— Вы можете говорить всё, что хотите. Меня не задевают ваши слова. — агнец опустил взгляд. — Точно так же, как мои слова не имеют значения для вас.

— С чего ты взял, что ты не имеешь для меня значения? — Нариндер сам не заметил, как поддался эмоциям и озвучил этот вопрос.

— Мне всё равно, что будет с вами. Вы вольны относиться ко мне как пожелаете. Для меня вы не более, чем Бог, которому я помогаю.

В голове словно блеснула молния, в глазах на секунду потемнело. Внутри Нариндера вспыхнуло какое-то необычно яркое чувство. Яркое, прочное... Какое-то живое. Животное.

Ярость.

Словно его предали и прямо сейчас, стоя перед своим Господом, с некоторым безразличием сознаются в этом. Он сдерживал себя, чтобы в этот момент не схватить ягнёнка в руку и не выпалить ему всё, что он о нём думал. Но это была бы слишком простая угроза. Нариндер с удивлением обнаружил, что эмоции в этот момент боролись с разумом, и явно выигрывали. Ещё бы немного и он поддался ярости, и вероятно сделал бы что-то такое, о чём жалел бы до самой вечности.

— Ты действительно изменился за это время, агнец. — мертвенным тоном произнёс Нариндер. — Откуда-то набрался самодовольства и смотришь на меня так, будто имеешь полную власть в нашем споре.

Самодовольство на лице Ламберта действительно было и только в этот момент проявилось на долю секунды, а потом испарилось и в глазах загорелось то же самое, что и у Нариндера. Ярость.

— Вы не знаете моего истинного мнения. Вы считаете, что я отказываюсь от нашей дружбы с вами из-за обиды, но на самом деле ответ лежит на поверхности и я озвучил вам его множество раз.

— Я не намерен выслушивать, как ты поучаешь меня! — оборвал его Нариндер. — У тебя не получится держаться от меня на расстоянии, как бы тебе ни хотелось. Я твой Бог не только потому, что наградил тебя силой и заставил подчиняться, а потому что у тебя в самом деле нет выбора, куда идти. Либо ты остаёшься на моей стороне, либо уходишь и согласен стать предателем Новой веры, потому что выбрал свой путь, отвернувшись от поклонения. Третьего пути не дано.

Агнец чувствовал, как в его жилах кипела кровь. Он стискивал зубы и смотрел на Нариндера укоризненно.

— После того, как я исполню свою миссию... — медленно и спокойно отвечал он. На лице не дрогнул ни один мускул. — Позвольте мне уйти и жить свою жизнь, никогда не связываясь ни с Новой верой, ни с вами.

Раздался смешок. Сначала один, затем он повторился и Нариндер вновь принял серьёзный, строгий вид.

— Ты сделал свой выбор. — теперь пришёл его черёд принять решение отстраниться от того, кто когда-то был его "другом". — Такой же идиотский выбор, что сделал Ратау, когда вернул мне корону. Вы одного поля ягоды и оба вызываете жалость.

Ламберт ничего не ответил.

— Как пожелаешь, мы разойдёмся, но не думай, что я так просто позволю тебе жить после всего, что ты мне сегодня сказал. — Нариндер проговорил это как само собой разумеющееся. — Ни одно существо до тебя прежде не смело играть с чувствами Бога так подло – сблизиться, чтобы потом растоптать их в прах и не понести за это никакой ответственности. Твоё инакомыслие равносильно предательству, и ты знаешь, как я поступаю с предателями.

— Это не предательство, пока я послушно исполняю ваше поручение.

— Называй это как хочешь. Это не имеет совершенно никакого значения.

Нариндер выпрямился и смотрел на Ламберта сверху вниз. Если можно было бы подобрать к последнему какой-либо эпитет, он был бы только один – "жалкий". В голове Нариндера опять мелькнула молния. Омерзение.

— С вашего позволения... — агнец выдохнул и поднял невозмутимый взгляд на озлобленного Бога. — ...я пойду.

Ответ Нариндера занял всего пару секунд:

— Ступай.

Развернувшись, агнец направился прочь, отдаляясь от своего Господина на несколько шагов. В его планах было отойти на приличное расстояние, чтобы во время воскрешения не разнести магией всё вокруг и не задеть тем самым Нариндера.

— Меня интересует только одно... — начал Нариндер. — Зачем тебе всё это? Чем смертная жизнь кажется тебе лучше вечной жизни в поклонении Алой Короне?

— Я ведь вам уже отвечал на этот вопрос. — агнец говорил размеренно, неторопливо. Он выдержал паузу и после этого продолжил говорить. — Я выбрал семью, в отличие от вас, и хотел бы посвятить ей всю свою жизнь.

— Ты просто глупец. Лишь очередной смертный, который предаётся своим смертным потребностям, не понимая, какая жизнь ждала бы тебя в поклонении.

— Не вам судить меня за выбор.

Одарив Бога взглядом в последний раз, Ламберт сделал ещё пару шагов и растворился в пространстве, возвращаясь обратно к жизни.