Дарла

В тот день было пасмурно. 

Небо заволокли серые тучи, и на проблески голубого весеннего неба можно было не надеяться: мерцающее ранним утром солнце скрылось за пеленой; время ещё даже не заходило за полдень, когда Минхо решился-таки включить свет в кофейне. Всё-таки спрятанный между офисных зданий уютный лофт не слишком много имел преимуществ — стоило установиться непогоде, так счета за свет становились всё более пугающими. Приходилось сидеть с горящими лампами до самого вечера.  

Пушистый рыжий кот трётся о его ногу, мягко ступая плюшевыми лапками по ворсистому ковру. Он выгибает голову, утыкаясь Минхо в щиколотку, и тихо-тихо мурлычет, словно разговаривает с ним. Минхо убирает в сторону книгу учёта и наклоняется, мягко подхватывая питомца с пола. Хоть тот был с подогревом, а для питомцев они решили купить самые мягкие и тёплые подстилки, администратору кофейни всё равно казалось, что животному холодно.

— Ты сегодня общительный, Микки, — шепчет Минхо, устраивая пушистое чудо у себя на груди и даря ему сухой поцелуй в макушку. — Или снова добавки просишь, м? 

Минхо покачивает кота в своих руках. Делает мысленную пометку, когда замечает, как длинный волосок остаётся назойливо висеть на краю его фартука , что коту стоит снова пропить курс витаминов — линять начал. Микки вообще довольно хрупкий, и Минхо временами казалось, что он специально симулирует, лишь бы ему уделяли побольше внимания. Ну точно младший ребёнок, временами смеялся он. 

Коты для Минхо в принципе стали своеобразными детьми — за девять лет работы в кофейне, ещё со студенческой поры, он познакомился со многими, многих приютил и многих же раздал новым хозяевам, с таким же блеском в глазах забиравших домой нового члена семьи. Их заведение коротко и для удобства называли котокофейней — и сразу понятно, что здесь можно легко отыскать, верно? Минхо работал простым администратором, занимался финансами и оснащением, его единственный постоянный коллега Чонин был бариста, временами в кофейне появлялся ещё Сынмин, их директор. Персонал был не таким многочисленным, но настоящей семьёй они втроем считали не кого иного, как котов и кошечек. Именно пушистые создания с хитрыми глазками и ласковыми лапками были костяком, основой кофейни. Микки вот, самому капризному, уже исполнялось четырнадцать. Он всегда лежал на крышке фортепиано и вилял своим размашистым хвостом каждый раз, когда очередной посетитель принимался играть шумную симфонию. Была ещё Сильвия, благородная бирманская, окидывающая посетителей пронзительным взглядом голубых, как само небо, глаз — она пряталась за высокими горшками хлорофитума. Воображуля, каких поискать, грациозная и загадочная, она всегда передвигалась тихо, разве что листья комнатных растений шуршали, повторяя такт её неспешных движений. Минхо особую любовь питал к Вики, престарелой кошечке, вечно обитавшей на полке с книгами — ради того, чтобы она могла спокойно потягиваться и спать, некоторые томики пришлось убрать в сундук. А ещё была Дарла. Но Дарла — это отдельный разговор. 

Минхо обходит кофейню, удостоверяясь, что корма и воды в мисках хватает, подметает с пола шерсть и раскладывает игрушки на места. В будни посетителей не так уж и много: последние, дедушка с внуком, ушли больше часа назад. В какой-то мере Минхо это даже нравилось — доход с выходных всё равно оставался стабильным, а времени для отдыха никогда не бывало много. В одиночестве он мог перечитать томик английской классики, который гости всё равно даже трогать не думали, поиграться с питомцами и спокойно перекусить. Он устраивается на старенький скрипучий диван, мгновенно проваливаясь, и делает спокойный вдох, облокачиваясь о пружинящую спинку. Но в тот же момент звякает колокольчик над дверью, и вдох застревает где-то между сердцем и лёгкими. Посетитель. 

— Здравствуйте, — Минхо по привычке кланяется, не успевая поднять взгляд на вошедшего. С улицы доносится отдалённый шум шоссе и свежий шлейф мартовского ветра. О древесину пола стучат каблуки, и, лишь распрямляясь, Минхо осознаёт, какой именно клиент заглянул к ним. — О… Добро пожаловать.

Потому что перед ним стоит взрослый мужчина в сером костюме. Пальцы робко перебирают шелковый галстук в полоску, губы застенчиво поджаты. Офисный работник. Ну конечно, улыбается Минхо, кого он ещё ожидал здесь увидеть, если Сынмин выбрал помещение неподалёку от двух крупных бизнес-центров? 

— Вы у нас впервые?

Хотя вопрос и дежурный, Минхо уже понимает, что ответом будет согласие. Такой статный широкоплечий мужчина должен сейчас выступать на одной из конференций, а не бродить по переулкам в поисках кофейни с котами. Может, он что-то спутал? Вероятно, хотел просто выпить американо после плотного обеда? Время сейчас как раз подходит к его концу. 

— О, здравствуйте… — заминается посетитель. — Да. Да, я у вас впервые… Вот, зашёл, — он коротко откашливается, — мне, ну… посоветовали. 

Микки прыгает из рук Минхо на пол, любопытно устремляясь к гостю. Мужчина тут же широко улыбается в удивлении, рефлекторно приподнимая запястья — не знает, куда их деть. Приходящие впервые посетители такие одинаковые и такие забавные. Рыжий кот внимательно смотрит на того снизу вверх и спешно водит носиком, принюхиваясь. Однако, не находя в нём ничего интересного, взмахивает хвостом и уходит в противоположную сторону. Мужчина следит за его движениями и провожает тёплым взглядом, настороженно приподнимая брови. 

— Я ему не понравился, да? — нервно смеётся он. — Наверное, от меня собакой пахнет… 

Ещё и собачник, вздыхает Минхо. Ну тут намечается кое-что интересное. Вчера к ним приходила девушка, у которой дома три таксы, и кошки, будто сговорившись, обходили её стороной, а она неловко бегала за ними с мохнатой игрушкой. Видимо, история повторяется. 

— Не волнуйтесь, он у нас вообще капризный, — спешит успокоить его Минхо. — Ли Минхо, администратор. Кофе желаете? 

— О… — снова вскидывает брови мужчина. — Бан Чан. Я… да, капучино, если можно. 

— Одну минутку, — улыбается Минхо. — Вы пока присаживайтесь, — и указывает на уютный диванчик у окна. 

С выходом Чонина на больничный стало немного сложнее. Они привыкли делить обязанности и не высчитывали каждую копейку своей зарплаты, если приходилось выполнять работу друг за друга, так что оба поодиночке могли следить за кофейней, но свои минусы и ограничения тоже чувствовались: банально, Минхо не мог отойти на пару минут. Посетитель ведь придёт неожиданно, вот ровно как этот… господин Бан. Минхо добавляет нужные ингредиенты в кофемашину и, прислушиваясь к её успокаивающему жужжанию, искоса наблюдает за гостем. 

Чан хватает первую попавшуюся игрушку — удочку с перьевым наконечником — и машет ей прямо перед мордочкой Луи, японского бобтейла, что лежал на полу. Тот, навострив уши, выжидательно наблюдает за тем, как человек пытается привлечь его внимание, и головой двигает вслед за направлением фиолетовых пёрышек. Чан скромно хихикает, опуская игрушку на ковёр и утягивая её ближе к себе. Если бы Луи был человеком, то сейчас бы он хмыкнул и закатил глаза. Но Луи-кот лишь поднялся и, громко мяукнув, ушёл в сторону. Чан не разгибает спину и остаётся сидеть в таком же неудобном сгорбленном положении, разочарованно вздыхая. 

— Не принимайте на свой счёт, — подмигивает ему Минхо, поднося горячий капучино в двух чашках. — Коты не всегда могут почувствовать человека сразу. Тем более, вы что-то говорили про собаку? 

— Ах, ну, — Чан принимает кофе. — Я езжу к сестре и племяннице каждые выходные, а у них дома большая овчарка. Коты в принципе часто меня сторонятся… — задумывается он. 

Минхо подсаживается на диван, делая глоток кофе. От Чана приятно пахнет тяжёлым парфюмом с медовыми и древесными нотками. Минхо такое по душе. И атмосфере кофейни уж очень подходит такой аромат. Столь же тихий, непримечательный, но успокаивающий.

— Что же вас сюда привело? 

— Неподалёку офис, в котором я работаю, — усмехается Чан. — В кафетерии шумно, так что я просто вышел погулять. А о вас мне давно говорили коллеги. 

— Тогда надеюсь, что вам у нас понравится. 

Чан кивает, как будто он сейчас не драгоценный гость, а влюблёныш, пытающийся впечатлить Минхо на первом свидании. Минхо отгоняет эти мысли. Заработался. 

— Тоже надеюсь. 

Чан делает первый глоток своего капучино, с интересом рассматривая интерьер. Кофейня оформлена в пастельных тонах, но преобладающим здесь был бежевый. Ему аккомпанировали и миндальный, и палевый, и розовый; узоры на стенах, рамки для фото и книжные полки цветом напоминали пенку молока в чашке. Даже это пасмурное небо подходило как нельзя кстати уютной кофейне, в которой взгляд отдыхал, не цепляясь за пёстрые элементы. Казалось, всё помещение пытается подстроиться под его главных обитателей. Даже Чан в своём сером костюме вливается в палитру красок. Краем глаза Минхо замечает, как Чан водит носом. И правда, сам он давно к запаху привык, даже не чувствовал его, но новые гости, не опытные в общении с котами, сразу чувствуют специфический липучий аромат. Впрочем, вместе с горьковатым запахом кофе они создают невероятно уютный дуэт — пахнет прямо как в родном доме. 

— Вы здесь… один, получается, работаете, — восхищается Чан. 

— Нас двое, но бариста сейчас на больничном. 

— Немножко завидую, — хмыкает Чан. — Устал от коллег. Тоже с радостью посидел бы в тишине. 

Мимо, будто привлечённая посетителем, скользит Сильвия. Чан выпрямляет руки, с тенью предвкушающей улыбки приманивая её пальцами, но та лишь отворачивается и возвращается к себе за горшки. Улыбка с лица не сходит, просто взгляд тускнеет. 

И Минхо ощущает прикосновение чего-то гладкого и мягкого, но такого быстрого и неуловимого под ногами, а когда осознаёт, кто это может быть, едва не роняет кружку с кофе прямо на пол. 

Минуя его, из-под дивана боязливо и робко выглядывает чёрная макушка. Большие, круглые глаза осматривают новенького гостя, и длинные усики щекочут его ноги под гладко выглаженной тканью брюк. 

Минхо едва не задыхается. 

— Дарла… 

Худенький котёнок, настолько крохотный, что поместился бы целиком в двух широких ладонях, выходит на свет и обнюхивает ноги Чана. Минхо цепенеет прямо в диване, вглядываясь в пушистое чудо, чтобы убедиться: это не сон.

Дарла выходит к гостю. 

И заинтересованно его изучает. В помещении повисает тишина: даже секундные стрелки, назойливо отдававшиеся ритмом в голове, затихли, растворились в вакууме задержанного дыхания. Минхо старался не делать лишних движений: Дарлу нельзя было спугнуть. 

Чан отставляет чашку капучино на стеклянный журнальный столик и тянется к питомцу. На удивление, словно она делает это каждый день, Дарла, тихо мяукая, поддаётся его движениям и послушно забирается на руки к Чану. Мужчина выпрямляет спину и кладёт котёнка себе на колени, мягкими, почти невесомыми движениями касаясь её худощавого тела. Минхо позволяет себе моргнуть. Дарла расслабляется в этой ласке, утыкаясь розовым носом в плотный пиджак, и что-то довольно мурлычет. 

— Милая… — шепчет Минхо. Чан улыбается шире обычного, поглаживая кошку по спинке — под подушечками пальцев наверняка чувствуются острые рёбра. Глаза мужчины напоминают полумесяцы: он тихо посмеивается, очевидно, довольный тем, что к нему наконец подошёл кто-то из местных жителей, но это был не просто кто-то.

Это была Дарла. 

— Такая маленькая… — шепчет Чан.

— Она у нас недавно… нашли её на улице, — голос Минхо дрожит. — Бездомный котёнок, бродил тут… даже не знаю, как она забрела в этот район. 

— Здесь столько автомобилей и высоток, как же ты сюда попала, малышка? — Чан слегка наклоняется, пытаясь поймать её взгляд. — Как хорошо, что вы смогли её найти… 

— Она мимо проходила, когда я вышел вынесли мусор, — пожимает плечами Минхо. — Голодная такая была. Бариста только посмеялся, когда я заявился на порог с новым котёнком в руках.

— А как вы нашли остальных котов? — интересуется мужчина. 

— Некоторых из приюта взяли. Кого-то нам отдавали, зная, что не смогут позаботиться. Впрочем, если гости захотят забрать котиков себе, мы позволим. 

— Всё-таки у животных должен быть дом, — соглашается Чан. 

Они встречаются взглядами, и Минхо находит в его глазах… понимание. 

— Да, — кивает он. — Непременно. Обязан быть. 

Руки у Чана заботливые. Минхо любит наблюдать за гостями и может сказать, кто из них поистине ценит животных и относится к ним с уважением и нежностью, и если сравнивать с другими, то Чан действительно не скуп на ласку. Его пальцы, крепкие и самую малость шершавые, осторожно повторяют контур пушистого тела, коротких лапок, чешут носик.

— Сколько ей?

— Около полугода, — задумывается Минхо. — По крайней мере, так сказал ветеринар. 

— Очаровательная. 

Дарла оказывается не на шутку отзывчивой к низкому шёпоту и мягким прикосновениям незнакомых рук. Переворачиваясь на спинку, она подставляет пальцам животик и грудь, и когда Чан послушно начинает почёсывать, котёнок поднимает вверх лапки и игриво царапается. Мужчина тут же убирает руки, взволнованно глядя на Минхо. 

— Играется, — успокаивает тот, кивая. — Нравитесь вы ей. Если честно, я впервые такое вижу. 

Чан изумлённо посмеивается. 

— Правда?

— Да, она не очень дружна с посетителями и… другими питомцами. А вот к вам вышла. 

— Тогда я буду осторожен, — обещает Чан, заметно краснея. Надо же, такой серьёзный мужчина, с галстуком, а смущается. Минхо находит это… Как минимум милым. — Всё-таки для меня это честь. 

— Для нас это надежда, — признаётся Минхо. — На то, что Дарла сможет приноровиться к людям. 

Но на этом их надежды кончились, потому что сама Дарла, резко поднявшись, спрыгнула с колен Чана и, оставив чёрную шерсть на брюках, спрыгнула на пол, вновь укрывшись где-то под диваном. Минхо усмехается. 

— А ты молодчина, — он оборачивается в потенциальном направлении её побега. — Это успех, милая! 

Чан остаётся в кофейне совсем ненадолго: допивая капучино, он с ужасом осознаёт, что опаздывает в офис уже на пару минут — а совещание ждать не будет. Благодаря Минхо за вкуснейший напиток и прекрасную компанию, он спешит покинуть помещение. На улице начинает накрапывать дождь, и возможно, Чан, который тревожно ожидает зелёного сигнала светофора, сейчас попадёт под ливень, цокает Минхо, наблюдая за ним из окна. 

И, поглаживая горделивую Сильвию, делает в голове одну важную пометочку. 

Кажется, этот мужчина привлёк внимание не только котёнка по имени Дарла.  

К удивлению Минхо, Чан возвращается на следующий день. 

И на день после. 

В городе погода становится и правда нестабильной: тучи заполоняют небо не просто так, и каждое утро начинается с проливного дождя. Весна как будто позабыла о своём долге — вместо вишнёвых лепестков на ветвях расцветали крупные солёные капли. Однако Чан продолжал приходить. 

После прогулки под ливнем его идеально уложенные волосы завивались. Минхо наблюдал за этим, как за красиво расцветающими бутонами: сначала вскакивали кудри на загривке, затем — над ушками, около висков и уже потом на макушке. Он любезно давал Чану салфетки каждый раз, как тот приходил, чтобы тому, по его словам, не портить образ строгого руководителя отдела продаж. Вот только Минхо не понимал, как же его можно не испортить, когда эта важная шишка приходила в котокофейню каждый божий день на полчасика в обед, устраивалась на мягком диване и тыкала в мордочки красочными игрушками, лишь бы спесивые котики наконец обратили на него драгоценное внимание. 

Они узнают друг друга медленно, но с тягучим, как растопленный сахар, интересом. Чан рассказывает, что действительно не очень ладит со своим коллективом. Дарла снова подходит к нему совсем неслышно, ложится ему на бёдра и начинает мурлыкать, а он делится частичками своей жизни и историей своей карьеры. Молодой выпускник университета просто искал временную подработку и попал в крупную компанию — благодаря усердиям и труду, смог добиться повышения, однако с коллегами отношения так и не выстроил. Он в принципе человек одинокий, не поклонник любезничать с незнакомцами, как бы ни обязывало положение. Вот к животным он готов ластиться — овчарка его сестры безумно радуется, когда тот приезжает покидать ей диск на поляне или посоревноваться в перетягивании верёвки. А ещё в офисе у них стоит аквариум с черепашками, и он правда умоляет их секретаря позволить ему насыпать им немного корма. Минхо смеётся, когда осознаёт, какими они на самом деле бывают, эти руководители.

Они узнают друг друга медленно, словно мёд, который веретеном набирают из бочки. Кофейня сама становится уютной, словно эта самая бочка: такой же тёплой, гостеприимной. Каждый вздох становится делать сладко. И Минхо это чарует до безумия. Они переходят на ты и обсуждают темы «взрослые»: такие, какие обычно хочется обсудить с человеком опытным или хотя бы ровесником — Минхо узнаёт, что Чану тридцать, что он всего на три года старше него самого, что у него проблемы в личной жизни и отношения оставляют желать лучшего. Что ищет он человека спокойного, с которым у него сходились бы мысли и мировоззрение. Однако такой ещё не попадался. Минхо, в свою очередь, доверяется тоже, говоря, что партнёры уходили от него, потому что он слишком много времени проводил на работе и слишком много внимания уделял котам. 

— Как по мне, это совсем не минус, — склоняет голову Чан. И Минхо смущённо поджимает плечи. 

А ещё Чан так же постепенно и размеренно с дивана перебирается на ковёр, где садится в позу лотоса. Коты тоже начинают привыкать к нему. И уже скоро хотя бы Микки, но даёт почесать свою голову. Правда, тогда убегает Дарла, не желавшая Чана ни с кем делить. Они включают тихую и расслабленную музыку, чтобы разговоры не казались такими неловкими, и проводят обеды за чашкой вкуснейшего кофе — возможно, за гораздо большим количеством этих чашек, чем Сынмин позволял пить своим сотрудникам. Минхо стал угощать его… просто так. Чан никак это не комментировал, и администратор надеялся, что тот просто слишком вежливо не замечает. Чонин не думал возвращаться с больничного, Сынмин уехал в другой город — кофейня была полностью на Минхо. И он… испытывал ощущение чего-то интимного от такого уникального общения с Чаном наедине. Приятно было осознавать, что никто из его близких, кроме котов, об их встречах не знает. Это станет их личной фишкой. 

Минхо учит Чана, как правильно держать котов на руках, и когда Микки благосклонно приходит к ним, Минхо с широкой улыбкой на лице подталкивает его к их постоянному гостю, попутно приговаривая, что тот должен дать ему хотя бы шанс попробовать. Минхо усаживается позади Чана и обвивает его руки своими. «Кошки не любят резких движений, — советует он. — Возьми его осторожно и мягко, словно ты поднимаешь облачко. Тогда он даже сопротивляться не будет. Микки в этом не признаётся, но ему очень нравится, когда его прижимают к себе». Вместе они поднимают питомца, но Минхо собственными ладонями ощущает, как пальцы у Чана напряжены. Зато в глазах — такое ликование, такая отрада, что от прикосновений пушистого тельца он мгновенно расслабляется. Микки громко мяукает у Чана на бёдрах и любопытно озирается по сторонам. Минхо делает миллионы, кажется, фотографий, лёжа на ковре и пачкая свой фартук, и кажется, что со снимков слышен добрый и высокий смех Чана — мужчины в строгом костюме, на пропуск на шее которого налипли рыжие волоски. 

Однако Микки всё равно царапается — Чан и сам понимает, что чересчур как-то долго по сравнению с предыдущими визитами гладит его, но остановиться не может, наклоняясь к коту и играясь с ним, как с щеночком, за что получает лапой прямо по щеке. Микки шипит и сбегает, Чан шипит, правда, тоже — но виду не показывает, храбро и самоотверженно прикрывая ладонью рану. 

— Пойдём, герой, — цокает Минхо, хватая его за руку и поднимая с пола. Как обычно, шерсть прилипает к льняным брюкам, и Чан послушно тащится за администратором. Минхо приводит его в небольшую каморку возле уборных для персонала и достаёт аптечку — такие царапины он лечит на раз-два, щёлкая их как орешки. Конечно, без инцидентов в кофейне не обходилось, так что за годы работы он приноровился лечить пострадавших гостей. Вот только…

— Твои… царапины…

Вот только себя не лечил. 

Когда Минхо тянется за аптечкой, рукава его рубашки опускаются к плечам и Чан подмечает тонкие красные полоски незаживших ран. 

— Да забей, — отмахивается Минхо. — Они меня могут несколько раз на дню цапнуть, что я, все лекарства буду на одного себя тратить?..

— Кажется, кто-то слишком сильно любит котов. 

В каморке тесно и неудобно стоять посреди кучи коробок — Минхо чувствует, как касаются их бёдра в этой полутьме. 

— Вот так вот зайдёт наш директор, а я в каморке обжимаюсь с мужчиной. 

— А что такого? — недоумевает Чан. — Не с женщиной же. 

— О, поверь, директор знает о моих предпочтениях. 

Минхо промывает рану и осторожно дует, чтобы перестало щипать. Чан смотрит на него сверху вниз, заворожённо и внимательно. Минхо этот взгляд подмечает. Он в принципе довольно наблюдательный. 

Чан настолько сильно проникается к кофейне, что однажды Минхо видит его на пороге в выходные. Правда, узнаёт не сразу — и громко здоровается по привычке, уже готовый предложить чашечку кофе и проконсультировать по поводу расценок. Потому что перед ним впервые в жизни предстаёт не руководитель отдела продаж из роскошного офиса со стеклянными стенами, а парниша по соседству в безразмерной мешковатой толстовке, полупустым рюкзаком за спиной и с кроной пушистых кудрей на голове. 

— Ты к сестре не должен ехать? — удивляется Минхо, склоняя голову набок — совсем как кот в замешательстве. 

— Я хотел провести эксперимент, — гордо признаётся Чан, попутно раскрывая рюкзак. — Может, если от меня не будет пахнуть собакой, коты будут положительнее ко мне настроены. Кстати, если ты не против, я принёс вам кое-что. 

Минхо заинтересован, определённо заинтересован, потому что понимает: сегодняшняя встреча кончится далеко не через полчаса — Чан не вернётся на работу по окончании своего обеда на очередное совещание. А это значит, что у них есть целый день. Целый день, чтобы разрушить рамки того самого гостя, который забегает ненадолго, и обычного администратора, который едва не касался подбородком его плеча и шеи, когда учил поднимать кота на руки. Чан из рюкзака достаёт дорогие на вид и качественные игрушки и пару пакетиков лечебного корма. 

— Прости, я совсем не знал, что вам нужно… надеюсь, подойдет? 

Минхо хлопает глазами. 

— Да… Да, конечно, подойдёт, не переживай ты так… 

Напоследок Чан вручает ему резиновую игрушку в виде чернявенького котёнка и с гордой улыбкой, словно дошкольник, хвастающийся перед выпускником, докладывает:

— Я купил Дарле подружку. 

Минхо прыскает. Дарла, кстати, отзывается: трётся о ноги Чана, высматривая подарок в его руках. И пусть она выглядит больше как игрушка для собак, Минхо промолчит. Чан ведь старался. Может, Дарлу тоже всё будет устраивать. 

А её и впрямь устраивает, потому что игрушку она забирает и уходит в себе убежище под диванчик. 

— Ты к нам? — с надеждой спрашивает Минхо, сцепляя пальцы за спиной. 

А Чан отводит взгляд, на мгновение замирая, и Минхо заподазривает что-то неладное. Точнее — ему смеяться хочется от этого. Ласково, конечно же. 

— Ну, я подумал, сегодня будет слишком много посетителей… не хотел мешать тебе. Поэтому… 

— Я до девяти, но сегодня могу закрыть кофейню в восемь, — на одном дыхании произносит Минхо. Чан, не желая терять времени, понятливо кивает и игриво приподнимает бровь.

— Тогда в восемь я заеду, чтобы отвезти тебя в один прекрасный ресторан? 

Минхо кусает губу и довольно кивает. 

— Заезжай. 

— Мне сдержаться от совершенно глупой и неуместной шутки? 

— Нет, — с азартом произносит Минхо. 

— Тогда я надеюсь, что этот котёнок не будет царапаться, когда я возьму его на руки сегодня вечером? 

— Может быть, он даже помяукает тебе на ушко, — подмигивает Минхо. 

И краснеет — вплоть до обговорённых восьми.