Dark Triad

Оливия

Давление в кабинете было ощутимым, а свет луны только добавлял мрачной атмосферы. Тусклое освещение ложилось на стены и лица, делая выражения ещё более тревожными. Все находящиеся в этом помещении были словно на взводе — застывшие позы, стиснутые пальцы, едва заметное подрагивание челюстей. Никто не осмеливался заговорить первым, и даже дыхание казалось слишком громким.

Взгляды пересекались, будто ища в других ответы, которых не было. Но лица оставались пустыми, закрытыми, как будто каждый держал в себе то, что боялся выпустить наружу. Каждый ощущал — что-то должно произойти, и произойдёт совсем скоро. Это чувство росло внутри, будто тянуло изнутри, не оставляя возможности отвлечься.

Я неотрывно следила за Кирой, которая так и не отвела своего взгляда от Юнги. Её тело было напряжено, словно она сдерживалась изо всех сил. Ни один мускул на её лице не дрогнул, но глаза выдавали куда больше, чем ей, возможно, хотелось.

Мне не было известно, что здесь произошло до нашего прихода, но это что-то было явно не очень хорошим. И это ощущалось даже в воздухе.

Чонгук что-то заметил.

Его взгляд стал цепким, сосредоточенным. Он чуть наклонился вперёд, как будто прислушивался не только к тому, что происходило, но и к тому, что умалчивалось. Что-то, чего не замечали другие. Очевидно, что каждый сейчас был в своих мыслях, и замечать какие-то детали вокруг себя им не нужно. Лица напряжены, глаза устремлены в одну точку или, наоборот, бегают, не зная, на чём остановиться. Их мозг сейчас сосредоточен на другом.

Но слова Чонгука не давали покоя мне. Они звучали в голове вновь и вновь, будто цеплялись за каждый уголок сознания, не позволяя забыть. В них было что-то важное. Что-то, что я ещё не понимала.

Я снова глянула на него, пытаясь разглядеть что-то в его глазах. Он всё ещё улыбался. Натянуто, неестественно, как человек, которого всё происходящее раздражает, но он не хочет этого показывать. Эта улыбка не затронула его глаза. Они оставались холодными, отстранёнными. В улыбке не было тепла, и от этого внутри стало тревожно. Она казалась пустой, и ничего хорошего она не предвещала.

По крайней мере мне так казалось.

— Чонгук, — позвала его я, чтобы он обратил внимание на меня. Мне хотелось спросить его о том, что же всё-таки он заметил.

Его взгляд опустился, и он заглянул мне прямо в глаза. Внутри всё сжалось. По телу пробежали мурашки. Он ещё никогда не смотрел на меня так холодно, без привычной, иногда скрытой мягкости.

Но он быстро взял себя в руки, моргнул, и его взгляд смягчился. Исчез тот холод, который застал меня врасплох. Я выдохнула, не сразу осознав, что до этого задержала дыхание.

Чонгук покачал головой, без слов давая понять: не сейчас. Не спрашивай. Пока что. Его лицо стало закрытым, но не враждебным. Он отвернулся от меня и перевёл взгляд на своих друзей. Плечи его были напряжены, но движения — чёткие и сдержанные.

— Юнги, — позвал Чонгук. И продолжил только тогда, когда тот поднял на него глаза: — Ничего не хочешь объяснить? Почему-то мне кажется, что всё это касается напрямую тебя и… — он кивнул в сторону. — этой девушки.

Мин Юнги фыркнул. Его выражение не изменилось, но по глазам было видно — он не собирается уходить от разговора. Он посмотрел на Адриана, который по-прежнему не отводил взгляда, и, не сказав ни слова, развернулся и направился к нам. Точнее — к девушке, которую я вижу впервые.

Я не задавалась вопросом, кто она, с того самого момента, как мы вошли в кабинет и я её заметила. Мой взгляд тогда не задержался на ней дольше минуты. Мне было всё равно, кто она. Меня интересует только Кира и то, что сейчас происходит у неё в голове.

Но теперь, по мере того как всё разворачивается, мне всё больше начинает казаться, что эта незнакомка не просто так здесь. Что она как-то связана со всем этим. Что именно она может быть ключом ко всему происходящему.

— А что здесь объяснять? — спросил Юнги и усмехнулся, останавливаясь за спиной девушки. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась насмешка, почти вызов.

Незнакомка продолжала смотреть в пол, и по напряжённости её тела было видно — ей тяжело находиться здесь. Плечи были скованны, ногти нервно терзали кутикулу. — Что вы хотите услышать?

— Всё, Юнги, — ответил Чонгук.

Он сделал несколько шагов вперёд, приближаясь к Юнги. Я пошла за ним, стараясь не отставать.

Я чувствовала, что если Чонгук что-то уловил, то и я должна понять, что именно здесь не так. Я должна это увидеть.

— Мы должны решить это сейчас. Из этой комнаты не выйдет никто, пока вы вдвоём, или втроём, не придёте к решению, — уверенно отрезал он.

Я вышла из-за его спины и остановилась в нескольких метрах от Юнги, стоящего позади девушки и не сводила с него взгляда. Не отвлекалась ни на что другое, смотрела только на него, пытаясь уловить каждое движение, каждую перемену в выражении его лица.

Хотела что-то понять.

— Хочешь правду? — Мин шагнул вперёд, и теперь стоял почти вплотную к незнакомке. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах было что-то такое, чего понять я не могла. — Ты и так её знаешь. Я не люблю, когда трогают моё. А Ева — моя.

Я резко перевела взгляд на девушку — Еву, как он её назвал. Она едва заметно вздрогнула и напряглась ещё сильнее, почувствовав его так близко. Она ещё сильнее начала рвать кутикулу на своих пальцах. Кажется, в темноте она разглядела небольшую капельку крови — хотя не была в этом уверена. Она почти не дышала. Челюсть у неё была сжата, подбородок чуть опущен, глаза всё ещё не поднимались с пола.

— С каких пор тебя это волнует? — рявкнул Адриан, и я услышала, как он медленно начал подходить ближе к нам. Я повернулась, ощущая, как внутри всё напряглось. Кира всё ещё стояла в конце кабинета, не двигаясь и не моргая смотрела на Юнги.

— Ни одна женщина не стоит даже малейших усилий, ведь так? — голос Адриана звучал вызывающе. — Ты никогда не ставил их выше нас. Что, если я её тоже хочу?

Он произнёс это слишком спокойно, но за словами чувствовалась ярость. Неприкрытая и опасная.

Адриан прав. Юнги никогда не заявлял на кого-то свои права. Он всегда держал дистанцию. У него не было девушек, остававшихся в его жизни дольше одной ночи. Его не интересовали отношения, он не испытывал к женщинам ничего, кроме похоти, желания обладать, управлять и доминировать. Никаких чувств. Ни привязанности, ни уважения.

Я не так хорошо знаю Юнги, но кое-что всё же понимаю. И могу с уверенностью сказать: Мин Юнги никогда раньше не проявлял такого интереса к одной конкретной девушке. Его взгляд, его тон, его действия — всё это сейчас отличалось от привычного.

Мы все думали, что Кира стала той самой, к кому у него появилась хотя бы капля чего-то настоящего. Что она значила для него больше, чем просто очередная пометка на своем ремне, который уже и без того был весь в истерзан маленькими полосочками.

Но теперь... Всё это только подтверждало, что Адриан прав. Юнги никогда и никто не был нужен, кроме его друзей. Темной Триады, которой он принадлежал всей своей сущностью.

Я сделала ещё один шаг вперёд, внимательно смотря на Юнги. Сейчас я не чувствовала страха перед ним. Было что-то в нём такое, что было и во мне, и чего понять я не могла. Он не отводил взгляда. Его глаза были цепкими, внимательными. Бровь слегка поднялась в немом вопросе, а ухмылка медленно спала с лица.

Я почувствовала, как между нами нарастает напряжённое притяжение, невидимое, но ощутимое. Что-то в этом взгляде заставило меня замереть. Воздух стал плотнее. Мне казалось, что я смотрю в своё отражение, и Юнги точно это тоже почувствовал. Его челюсть слегка сжалась, а в зрачках промелькнуло непонятное ощущение узнавания. По моей коже пробежали ледяные мурашки, плечи слегка дёрнулись, и я быстро заморгала, отгоняя от себя это чувство, не давая ему прорваться глубже.

— Ева? — позвала я девушку слегка хриплым голосом. Горло пересохло, и имя прозвучало чуть тише, чем я хотела.

Она резко подняла голову и посмотрела на меня. Её взгляд был испуганный, будто она не ожидала, что кто-то заговорит именно с ней. Я слегка прищурилась, стараясь прочитать в её лице хоть что-то. Слова застряли где-то внутри, а мысли стали путаться.

Эту девушку я вижу явно впервые. В нашей школе не так много учеников с азиатской внешностью. И почти всех я знала, хоть и не лично. Её бы я точно заметила. Лицо было напряжённое, кожа бледнее обычного. Кое-где на щеках и у линии подбородка виднелись разводы белой и чёрной краски, не до конца смытой. Она выглядела так, будто её выдернули с другого мира и вбросили сюда без объяснений. Её глаза выражали полное недоумение. В них был страх, потерянность и усталость.

Я чувствовала, что она хочет сейчас быть где угодно, но только не здесь. Она не понимала, что происходит, и это беспомощное состояние чувствовалось даже на расстоянии. В какой-то степени я ее могла понять.

— Лив?

Голос Чонгука сейчас казался таким далёким, будто через стекло. Я едва его слышала. Слова доносились, но не доходили.

— Ну, тогда ты её не получишь, — ответил Юнги, по всей видимости, обращаясь к Адриану. — Хочу приберечь нетронутую киску для себя.

Меня передёрнуло. Все мои органы будто перевернулись, а дыхание сбилось. Я снова заморгала, надеясь, что ослышалась, что он не мог сказать такое... но слова остались в воздухе.

Я увидела, как что-то во взгляде Евы дернулось. Её ресницы дрогнули, а губы чуть приоткрылись, будто она тоже не могла поверить, что это прозвучало вслух. Она стояла, словно приросла к месту, но глаза — полные непонимания, обиды и чего-то ещё — выдавали то, что она всё слышала.

Что он только что сказал?..

Господибоже, меня сейчас стошнит.

Желудок сжался. Я на секунду задержала дыхание, стараясь подавить тошноту и ярость, поднимающуюся где-то изнутри.

Почему я так удивляюсь? Это же Юнги... Для него это в пределах нормы. Он всегда относился к девушкам как к вещам. Бесчувственно. Холодно. Он мог играть с ними, как ему угодно, и никто не смел возразить.

В кабинете воцарилась тишина. Всё будто застыло. Никто не проронил ни слова.

Я снова посмотрела на Юнги. Внутри была надежда — может, хоть теперь я увижу в нём что-то другое, хоть малейший признак раскаяния, сомнения, колебания. Но нет. Он смотрел на Адриана. Спокойно, упрямо. Взгляд твёрдый, уверенный. Как всегда.

Мой взгляд снова скользнул к Еве. Мои брови слегка сошлись на переносице. Сердце забилось чаще, мысли спутались. Я снова глянула на Юнги, а потом на Еву. Снова на него. На неё. Опять на него. Чёрт. Как я раньше не заметила, насколько они похожи?

Что-то внутри дрогнуло.

Не может быть, чтобы у Юнги была...

— Сестра... — прошептала я, всё ещё метаясь взглядом между Евой и Юнги.

В горле пересохло, а голос дрожал. Тишина в кабинете стала оглушающей. Казалось, даже воздух замер.

Я задержала дыхание, всё ещё не до конца осознавая, что только что сказала.

Юнги был единственным ребёнком в семье. Это знали все. Если бы у него была сестра, об этом точно говорили бы. Не может быть...

— Я знал, что ты поймёшь, — голос Чонгука коснулся моего уха, почти не слышно, только для меня. Его слова обожгли сильнее, чем правда. Он говорил это так тихо и спокойно.

Это и заметил Чонгук?

Я резко перевела взгляд на Юнги. Сердце бешено заколотилось, в груди становилось всё теснее.

— Она твоя сестра, ведь так? — спросила я уже громче.

Он медленно повернул голову в мою сторону и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, напряжённым. На какую-то секунду мне показалось, что он сейчас убьет меня. Что-то опасное скользнуло в его выражении, но тут же исчезло. Нет, он бы вряд-ли сделал это сейчас, даже если бы хотел.

Его губы медленно расползлись в улыбке — холодной, чужой. В ней не было ни капли тепла, глаза оставались пустыми. В кабинете вдруг стало прохладнее, воздух потяжелел. Я вздрогнула, почувствовав, как по коже пробежали мурашки, и невольно сделала шаг назад, пока не врезалась спиной в чью-то грудь.

Чонгук. Он стоял за мной.

Его руки тут же легли на мои плечи, немного сжав их. Не больно, но ощутимо. Я почувствовала, как напряжение в теле немного отступает. Он держал меня. Не для того, чтобы не дать уйти — не было давления. Было ощущение, что он просто показывает: я здесь. Я рядом. Я тебя не отпущу. Не сейчас.

Я всё ещё злилась на него. Его слова продолжали звенеть в голове, как заноза, которую невозможно вытянуть.

Я не принадлежу никому.

Я хотела сказать ему, что он был неправ. Но сейчас это не имело значения. Мы могли разобраться позже. Сейчас мои мысли были только о Юнги и этой девушке.

— Сестра? — Мин глухо рассмеялся. Смех был резким, почти усталым. — Ты должна быть шутишь. У меня нет сестры. И никогда не было.

Он говорил уверенно. Спокойно. Его голос не дрожал, не колебался. Эти слова звучали, как правда. Прямая, без тени сомнений. Но дело в том, что Мин Юнги всегда говорил так. Слишком уверенно, слишком правильно. Тебе всегда будет казаться, что его слова – это единственное правильное в мире, даже если он нагло врёт, глядя в глаза.

— Она похожа на тебя, — сказал Чонгук то, что хотела сказать я.

Я едва заметно улыбнулась про себя. Он снова озвучил мои мысли — не в первый раз. Как бы мы ни ощущали друг друга в отдельные моменты, всё равно всё не так, как выглядит со стороны. Связь между нами есть, но она сложная, многослойная, не всегда понятная.

— Ева? — переспросил Юнги, и в его голосе прозвучала насмешка. — Возможно, когда-то я и мог воспринимать её как родного человека. Но мы выросли и это перестало быть так. Ева не моя сестра.

— Тогда кто она?

Я резко выпрямилась, услышав голос Киры у себя за спиной. Он прозвучал спокойно, но я почувствовала в нём внутреннее напряжение. Медленно обернулась, чтобы взглянуть на неё, и снова перевела взгляд на Юнги.

— Вы действительно думаете, что я буду перед вами отчитываться? — Юнги рассмеялся. Смех был неестественный, отталкивающий. В нём не было живых эмоций. Меня охватил холод — изнутри, почти физически.

— Всё, что вам нужно знать, — продолжил он после короткой паузы, — это то, что Ева не моя сестра. И никогда ей не была.

— Как ты тогда объяснишь вашу схожесть? — спросила я, прищурив глаза. Я всматривалась в его лицо, стараясь уловить хоть малейший намёк на ложь. Мне нужно было зацепиться за что-то. Хоть за что-то.

— Всё очень просто, — он усмехнулся и махнул рукой в сторону, как будто сбрасывая с себя необходимость объяснять. — Никак. Я не собираюсь этого делать.

Он стоял спокойно, будто этот разговор его вовсе не касался. Безразличие в его голосе выводило из себя. Что ещё можно было ожидать от Мин Юнги? От человека, который закрылся от всех. Который не доверяет никому, не говорит о себе, не показывает слабости. От человека, которого почти весь город считает опасным, неконтролируемым психом.

— Мой отец работает на мистера Мина, — тихо сказала Ева. Голос её был почти не слышен, но он прорезал тяжёлую тишину.

Все сразу перевели на неё взгляд.

Она стояла неподвижно, глаза опущены, плечи слегка дрожали.

— Я с пяти лет живу в их доме.

Юнги резко наклонился ближе к ней.

— Кто просил тебя открывать рот? — прорычал он и шагнул ближе.

Она вздрогнула. Её тело напряглось до предела. Она опустила голову и прижала подбородок к груди, словно пытаясь спрятаться. Я ощутила, как сжалось всё внутри. Она не защищалась, не спорила. Просто замерла, как человек, который хорошо знает, что за этим тоном может последовать.

Юнги её избивал?

Эта мысль резанула. В животе всё сжалось. Я знала эту реакцию. Когда тело будто само по себе готовится к удару. Когда мысли отключаются, потому что думать — больно.

— К чёрту, — бросил Юнги с раздражением. Его лицо перекосилось от внутреннего гнева, как будто он пытался сдержаться. — Вот вам и правда. Довольны?

Голос стал громче, почти сорвался. Он выглядел так, словно больше не мог и не хотел держать это в себе. Но не потому, что доверял. А потому что устал.

Я повернулась и медленно посмотрела на каждого, кто находился в этом кабинете.

Чонгук стоял позади меня. Он почти не двигался и внимательно переводил взгляд с Юнги на Еву. Его лицо было сосредоточенным. Он, как и я, пытался уловить в их реакциях хоть малейшую фальшь, заметить жест, взгляд, что-то, что укажет на ложь. Он не задавал вопросов, но его молчание говорило больше, чем слова.

Адриан был чуть позади. Он опёрся бедром о парту, скрестил руки на груди и прищурился, внимательно наблюдая за Евой. В его взгляде было слишком много. Оценка, настороженность, интерес. Но сильнее всего бросалось в глаза нечто личное. Я заметила это сразу. Ева ему нравилась. Он смотрел на неё так, как смотрят на человека, к которому тянет, но к которому нет доступа. Он не прятал эмоций, просто молча наблюдал, будто надеясь, что она хоть на секунду посмотрит на него в ответ.

Когда мой взгляд остановился на Кире, что стояла в самом конце кабинета, внутри меня всё болезненно сжалось. Боль за подругу стала почти физической. Я видела, как она держится, как будто старается не дать чувствам вырваться наружу, но её глаза выдавали то, что она пыталась спрятать. В них были слёзы. Она боролась с ними, упрямо не позволяя себе расплакаться здесь, перед всеми.

Я говорила ей раньше, что Юнги — не тот, кто ей нужен. Она не слушала. Кира слишком настоящая для таких, как он. Слишком открытая, слишком искренняя. А Мин просто мудак. Он играет. Ему плевать. Всегда было.

Кира никогда не позволяла себе влюбляться в тех, кто не достоин. Никогда не держалась за тех, кто может её ранить. Она всегда была сильной, решительной, умевшей вовремя уйти. Но сейчас… Сейчас я не была уверена. Юнги что-то в ней задел. Я видела это. Видела, как она смотрит на него. Неужели она всё-таки поверила? Поддалась на его слова, на обещания, которые он не собирался сдерживать?

Дверь в кабинет снова открылась, и внутрь вошёл мужчина. Он был огромным. Лысым. На коже головы — татуировки, расползшиеся чёрными линиями вниз по шее. Его появление вызвало во мне резкую, инстинктивную тревогу. Он выглядел угрожающе. Всё в нём вызывало отторжение. Движения, поза, выражение лица. От него веяло опасностью. В груди что-то неприятно сжалось.

Это был не тот страх, который может понравиться — не возбуждающий и не дающий всплеск адреналина. Это был другой страх. Липкий, тяжелый, холодный. Такой, от которого хотелось сбежать. Но ноги стали ватными. Я сглотнула, почувствовав, как пересохло во рту, и перевела взгляд на Юнги.

— Жди меня в моей комнате, — холодно и безразлично приказал он Еве. Затем поднял руку и шлёпнул её по заднице. Резко. Слишком громко в тишине. Ева дёрнулась, напряглась вся, плечи её дрогнули. На лице появилась гримаса — не то боли, не то отвращения. Щёки покрылись пятнами, губы дрожали.

Юнги наконец поднял на нас глаза, но всё ещё обращался к ней:

— Может, захочу кусочек, когда вернусь. В любое время.

Голос его звучал спокойно, но в нём было что-то мерзкое. Внутри всё перевернулось.

Ева молча сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Она не смотрела по сторонам, но, дойдя до двери, всё же бросила последний взгляд на Адриана. Её глаза были полны боли. И мольбы. Затем она вышла из кабинета.

Следом, без слов, за ней проследовал тот жуткий мужчина. Его шаги были тяжёлыми. Дверь за ними медленно закрылась.

Я не могла отвести взгляд от двери. Это была охрана? Кто он вообще? Как он смог зайти в школу?

— Что ж, — Юнги хлопнул в ладоши. — Представление окончено.

Звук хлопка прозвучал резко и неприятно, отчего я вздрогнула. В его голосе не было ни капли усталости или раздражения, скорее — удовлетворение. Он оглядел всех нас, глаза блестели, как после удачно сыгранной партии. Его губы медленно расползлись в улыбке. Спокойной, наглой, слишком уверенной.

Кажется, ему всё происходящее действительно понравилось. Он наслаждался этим.

Никто не сказал ни слова. Только Юнги чувствовал себя комфортно — как человек, полностью контролирующий ситуацию. Взгляды пересекались, но никто не решался первым нарушить тишину.

Я же продолжала смотреть на Юнги. Не отводила глаз. Меня будто приковало к нему, и я не могла ни пошевелиться, ни выдохнуть.

Он перевел взгляд от Чонгука на меня и слегка сощурил глаза, будто оценивая. В его взгляде не было враждебности, но и тепла тоже. Было только напряжённое ожидание.

Он безмолвно задал вопрос, на который у меня не было ответа. Я растерялась. Внутри все сжалось, и я даже не понимала, что именно он хочет услышать от меня. Что мне нужно сказать или что сделать.

Чонгук позади меня медленно выдохнул.

— Оке-е-й, — Чон вышел вперёд и подошёл к Юнги. Его шаги были уверенными. — Чувак, ты всё равно должен всё разъяснить. — он хлопнул его по плечу, слегка, но явно требовательно. — Я не хотел бы, чтобы между нами троими было напряжение из-за какой-то девки. Поговори с Адрианом.

Мои брови сошлись на переносице, и внутри все резко вспыхнуло.

Из-за какой-то девки?

Может ли быть такое, что Чонгук и меня считает просто девкой?

— Тебе нужно было ещё тогда в Киллиане сказать, что она твоя, — спокойно, но с нажимом произнёс Адриан, подходя ближе к Юнги. — Мне не нужно то, что уже чьё-то. Это доставляет много проблем и ненужных мыслей.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Начала отступать назад. Шаг, второй. Сердце билось слишком громко, словно предупреждая. В груди поднималось напряжение, и я не знала — остановиться или бежать дальше.

На мгновение показалось, что я только что очнулась от сна.

Ничто и никогда не станет между Тёмной Триадой. Никто не станет для них на первом месте, кроме их самих. Для кого-то из них даже семья не всегда стоит выше остального, что уж говорить о ком-то другом. У них свои правила. Свои границы. Свой мир, в который не пускают никого.

Я медленно повернулась к Кире.

Теперь она смотрела на меня, и в её глазах читалось отчаянное желание поскорее уйти отсюда. Куда-нибудь. Лишь бы не быть здесь, не видеть никого, не слышать ничего. Она изо всех сил держалась, но её тревога ощущалась почти физически. Я разделяю её желание — мне тоже тяжело дышать в этом помещении.

Как я раньше не замечала, что у меня никогда не было места быть среди Триады? Что я никогда не впишусь в их окружение и не смогу быть такой же, как они. Свободной. Бесстрашной. Холодной в нужный момент. Готовой переступить через чувства других — даже через свои.

Хотя, если быть честной, я всегда это знала. Просто не хотела в это верить. Где-то глубоко внутри я всё равно надеялась на обратное. На исключение. На чудо.

Сколько бы раз Чонгук ни твердил, что я — часть их. Никогда не будет так, как хотелось бы. Всегда найдётся что-то, кто-то, какой-то момент — и он разрушит эту хрупкую иллюзию, в которую я пыталась поверить.

Я кивнула Кире, и она подошла ко мне, слабо улыбаясь. Эта улыбка не затронула её глаза — в них по-прежнему оставалась усталость. Опустошённость. Она сделала глубокий вдох, словно пытаясь взять себя в руки, и едва заметно качнула головой.

Нам есть о чём поговорить, но, возможно, не здесь и не сейчас.

Если у Киры и были хоть какие-то шансы быть рядом с Триадой и стать частью их замкнутого круга, то у меня же их не было никогда. Ни малейшего. И вряд ли когда-то будет. Даже если я поступлю в университет в другом городе, уеду подальше от брата, начну жить по-своему, всё равно ничего не изменится. Шансов всё так же не будет.

Чонгук не будет вечно бегать за мной, ожидая моего одобрения, ответа или намёка, что я чувствую то же. Он устанет. Он отпустит. И я не всегда смогу быть рядом, даже если захочу. Я слишком нестабильная. Стала такой после смерти матери.

Мои решения меняются. Порой достаточно нескольких минут, чтобы я передумала. Неуверенность, которую годами во мне культивировал мой брат, всегда берёт верх. Она сидит глубоко, парализует. Превращает любое действие в борьбу.

Я уже не слышала, о чём говорят парни. Их голоса остались фоном. Пустым и далёким. Я просто направилась к выходу из кабинета. Сделала шаг, потом второй. Кира шла за мной, тихо и почти беззвучно.

— Лив, куда ты?

Голос Чонгука прозвучал резко, с ноткой тревоги, и заставил меня на мгновение остановиться. Я почувствовала, как напряжение вновь пронеслось по телу, будто внутренне что-то дрогнуло. Но я не обернулась.

— Пускай идут. Нам есть чем заняться, — безразлично отозвался Юнги, и я уверена, не удосужившись даже посмотреть в нашу сторону.

Я хмыкнула, коротко и без эмоций, но так и не повернулась к ним. Не хотелось. Не могла.

Мы с Кирой молча вышли из кабинета, направляясь в сторону спортзала. В груди оставался осадок. Тяжёлый, неприятный. Мы шли почти синхронно, шаг за шагом, стараясь не смотреть друг на друга, как будто любое слово могло разрушить хрупкое эмоциональное равновесие.

Нам нужно было предупредить кого-нибудь из преподавателей о том, что уходим. Хоть какая-то формальность, которая давала ощущение порядка, когда внутри было пусто.

Чонгук не пошёл за мной. Не окликнул. Он просто остался там, за спиной, среди тех, кто для него всегда будет важнее. Даже это молчание от него — было ответом.

И, наверное, так даже лучше. Потому что если бы он ещё хоть раз произнёс моё имя, вряд ли я смогла бы сделать этот шаг. Вряд ли бы ушла.

Но всё равно внутри что-то неприятно заныло. Сдавило грудную клетку и не отпускало.

Тёмная Триада всегда будет для него на первом месте. Сначала Юнги и Адриан, а потом уже весь остальной мир.

— Спасибо, — Кира взяла меня за руку и нежно сжала, будто ища хоть какую-то точку опоры. Её пальцы дрожали, хоть она и пыталась это скрыть. Я перевела взгляд на неё, слегка нахмурившись, не понимая, что именно она хочет этим сказать.

— За то, что ушла со мной, — тихо добавила она, опуская глаза, в голосе слышалась благодарность и облегчение.

Я пожала плечами, стараясь выдать безразличие, хотя внутри ощущала что-то и близко не похожее на это.

— Я бы всё равно ушла, — ответила я, чуть тише, чем хотела. — Сколько бы я ни пыталась себя убедить в том, что Триада хоть немного стоит моего или твоего внимания, что они всё же не такие, как хотят казаться... Всё равно произойдет что-то, что разобьёт эту надежду.

Слова давались тяжело, с каждым — нарастало чувство усталости.

Это касалось Чонгука и Юнги в первую очередь. Их взгляды, действия, решения — всё это оставляло след. Даже Адриан, хоть и держался чуть более собранным, чем его друзья, всё равно не вызывал доверия. В нём было что-то отстранённое, словно он всё время борется с собой, но не даёт этому выхода.

Кира кивнула, не говоря больше ни слова. В её глазах мелькнула тень понимания, и мы молча продолжили идти вперёд. Ноги глухо ступали по ступенькам, и с каждым шагом становилось немного легче дышать. Мы начали подниматься на последний этаж, не торопясь, будто надеясь, что нас все ещё кто-то остановит.

Я уверена, что мы это сегодня ещё обсудим не один раз. Мысли об этом жгли изнутри, мешая сосредоточиться на настоящем.

Я не хотела этого делать, честно. Но всё равно обернулась назад — как будто само тело не послушалось. Где-то внутри теплилась наивная надежда, что Чонгук всё же пошёл за мной, что решился. Но его там не было. Пустота за спиной только усилила внутреннюю тяжесть.

Когда мы с Кирой уже спускались вниз по лестнице, приближаясь к выходу, я снова заметила его. Он стоял вместе с Юнги и Адрианом у самого входа в школу, прикрывшись от ветра. Все трое курили, переговариваясь между собой, погружённые в разговор, в котором для меня не было места.

Но даже тогда Чонгук не остановил меня. Не окликнул. Не подошёл. Не посмотрел. Ни одного движения в мою сторону.

Не то чтобы я этого ждала. Не то чтобы я искала его взгляд. Просто... внутри опять что-то сжалось. Против воли.

Его предложение провести Ночь Дьявола вместе всё ещё звенело в голове. Оно было болезненным. Почти равным обещаниям Джеймса больше никогда меня не трогать — такие же пустые, но всё равно дающие ту самую крохотную надежду, что, может быть, когда-нибудь... хоть что-то изменится.