Данталиан

В подростковом возрасте Данталиан пристрастился к тёмной стороне жизни, к миру преступности. Наркотики стали его страстью. Он досконально изучил всё: где взять, как употреблять, но ни разу не позволил себе попробовать самому. Даже мысли об этом не возникало. Он был обычным «поставщиком» для своих друзей, погрязших в этом болоте, и, как искусный злодей, затягивал их всё глубже, испытывая от этого извращённое удовольствие. Он наблюдал, как они тонут, как губят себя, как ползают у его ног в отчаянном желании получить дозу. Они влезали в долги, готовы были заплатить телом, имуществом, оказаться на улице ради заветного порошка, схожего с мукой. А Данталиану всё шло как по маслу. Он принимал всё, кроме оплаты телом — это казалось ему слишком ранним и слишком отвратительным, чтобы «такие» принадлежали ему.

Сентябрь принёс новую школу, новых друзей. Едва переступив порог старших классов, оказавшись среди незнакомых лиц, он сразу же обрёл поклонников. Все словно вращались вокруг него, будто знали о нём больше, чем следовало. Но его истинный интерес был прикован к другому — единственному омеге в классе, который не бросался ему в ноги, а лишь фыркал и демонстративно воротил нос от альфы. Это было странно для Данталиана. Пока все крутились вокруг него, этот омега сидел в конце класса, словно нарочно игнорируя его присутствие. Антал пытался выведать у одноклассников причину такого поведения, но в ответ раздавалось лишь молчание.

Весь первый учебный год Антал искал пути к сближению, старался узнать мальчика получше, но тот оставался неприступен, даже не намекая на ответный интерес. Это бесило альфу, рождая в нём глухое раздражение и растерянность: что же он делает не так? К другим он тянулся, а к этому — нет. Ближе к концу учебного года альфа попытался задарить его подарками, комплиментами, словами, мольбами, но в итоге остался ни с чем. Игнор. Теперь он был в чёрном списке. Несколько дней он размышлял над причиной такого поведения и всё же снова решился подойти к омеге — даже без ответа, просто чтобы высказаться.

Утром, собираясь в школу, он был готов ко всему, но только не к тому, что этот, чёрт возьми, грёбаный омега не явится. Словно чувствуя его намерения, тот назло не появился. Какое издевательство.

Антал ждал юношу до конца недели, чтобы наконец высказать всё, но всё было тщетно. Это начинало сводить с ума.

В пятницу его позвали на вечеринку. Он знал, что от него потребуется. Много, много разных «сладостей», призванных погубить половину собравшихся.

Время — 21:15. Он стоит у двери квартиры. В карманах — несколько пакетиков, пластинок и таблеток. Едва он успел постучать, как дверь распахнулась. На пороге стоял тот самый организатор.

Обменявшись парой слов, альфа прошёл в гостиную. Взору предстали все его одноклассники, тот омега и несколько незнакомых лиц. Стоп?.. Тот омега?

В голове мгновенно вспыхнула мысль: вот он — шанс. Наконец-то сказать всё. Выплеснуть всё накопившееся. От недоумения до ярости. Видя, как один парень крутится рядом, Антал сделал вид, что пожимает ему руку, и незаметно передал пакетик с веществом.

Парень, не теряя времени, направился прямиком к омеге.

— Киан, мать твою, ты просто не представляешь! — грубо рычит Данталиан, пытаясь что-то сказать, но слова не идут. Внутри накопилось столько чувств, что они спутались в тугой, давящий ком.

— За мной. Быстро. — Данталиан схватил омегу за руку и потащил в первую попавшуюся свободную комнату, швырнув его на кровать и одарив пощёчиной.

Антал достал из кармана таблетку, насильно впихнул её в чужой рот, после чего жадно поцеловал, словно пытаясь заглушить всё внутри этим контактом. Альфа не остановился — лишь сильнее и напористее спускался вниз, поднимая футболку омеги.

— Ты… ты просто, блять, не представляешь! — рычит он, словно сам не понимая, что именно пытается доказать.

Данталиан боролся со своими эмоциями, которые бурлили в нём, словно вулкан. Он не понимал, что с ним происходит, но одно чувствовал точно — это был не просто гнев. Внутри поднималось нечто более тёмное, более голодное, жаждущее разрушения, жаждущее увидеть, как этот упрямый омега наконец сломается под его натиском.

Он продолжал действовать властно, ощущая, как Киан начинает поддаваться веществу. Лёгкая дрожь прошла по телу омеги, его глаза затуманились, взгляд потерял резкость. Это зрелище одновременно волновало и отталкивало Данталиана. Он видел, как контроль уходит из рук Киана, как сопротивление тает, уступая место податливости. И это было именно то, чего он хотел — и одновременно ненавидел.

— Ты… ты просто, блять, не представляешь… — прорычал он снова, но теперь в голосе звучало уже не столько злость, сколько отчаяние.

Он провёл рукой по лицу омеги, ощущая жар кожи, и на мгновение замер, будто проверяя, реальность ли это или очередная игра его сознания.

Что он делает? Зачем? Вопросы без ответов кружились в голове, пока он склонялся над омегой. Он видел, как Киан дрожит, как его дыхание сбивается. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно — и в то же время боялся его. Боялся признать, что это не просто игра, не просто способ самоутвердиться.

Данталиан опрокинул омегу на спину, навис сверху, впиваясь взглядом в его глаза с хищной улыбкой. Поцелуем коснулся области за ухом.

— Какой же ты, сука, покладистый… — прошептал он, прикусив мочку и продолжив дорожку горячих поцелуев, спускаясь ниже.

Добравшись до резинки трусиков, он стянул их зубами, заметив реакцию тела омеги. Слизав предэякулят, Данталиан едва заметно улыбнулся, но не стал медлить — его внимание сместилось ниже.

Мужчина склоняется к чужим бёдрам, лаская их поцелуями. Заметив реакцию тела, он притягивается ближе и порывисто наклоняется, впиваясь поцелуем. Услышав скулёж, он углубляет контакт, теряя остатки сдержанности.

Сладко рыча, мужчина продолжает, растирая всё слюной, вновь заполняя омегу, пока грубые ладони шире разводят ягодицы. Оторвавшись, он оставляет шлепок на коже — метку, которая останется после него.