Данталиан

С юности, лет с семнадцати, Данталиан пристрастился к темной стороне жизни, к миру преступности, как ни парадоксально. Наркотики стали его страстью. Он досконально изучил все: где взять, как употреблять, как совершенствовать процесс, но ни разу не позволил себе попробовать самому. Даже мысли об этом не возникало. Он был обычным «поставщиком» для своих друзей, погрязших в этом болоте, и он, как искусный злодей, затягивал их все глубже, черпая в этом неимоверное удовольствие. Он наблюдал, как они тонут, как губят себя, как ползают у его ног в отчаянном желании получить дозу. Они влезали в долги, готовы были заплатить телом, имуществом, оказаться на улице ради заветного зелья. А Данталиану всё шло как по маслу. Он принимал всё, кроме оплаты телом – это было слишком рано и слишком противно, чтобы «такие» принадлежали ему.

Сентябрь принес новую школу, новых друзей. Едва переступив порог старших классов, в новой обстановке, среди незнакомых лиц, он сразу же обрел поклонников. Все словно вращались вокруг него, будто знали о нем больше, чем следовало. Но его истинный интерес был прикован к другому – единственному омеге в классе, который не бросался ему в ноги, а лишь фыркал и демонстративно воротил нос от альфы. Это было странно для Данталиана. Пока все крутились вокруг него, этот омега сидел в конце класса, даже не взглянув в его сторону. Антал пытался выведать у одноклассников причину такого поведения, но в ответ раздавалось лишь молчание.

Весь первый учебный год Антал искал пути к сближению, старался узнать мальчика получше, но тот оставался неприступен, даже не намекая на ответный интерес. Это бесило альфу, рождая в нем непонятные ощущения: что же он делает не так? К другим в классе он тянулся, а к этому – нет. Ближе к концу учебного года альфа попытался задарить его подарками, комплиментами, словами, мольбами, но в итоге остался ни с чем. Игнор. Теперь он был в черном списке. Несколько дней он размышлял над причиной такого поведения, и все же снова решился подойти к омеге, даже если бы не получил ответа, просто чтобы высказаться.

Утром, собираясь в школу, он был готов ко всему, но только не к тому, что этот, черт возьми, гребаный омега не явился! Словно чувствуя его намерения, тот назло не появился. Какое издевательство.

Антал ждал омегу до конца недели, чтобы наконец высказать все, но все тщетно. Какой же противный омега.

В пятницу его позвали на вечеринку. Он знал, что от него потребуется. Много, много разных «сладостей», призванных погубить половину собравшихся.

Время – 21:15. Он стоит у двери квартиры. В карманах – несколько пакетиков, пластинок и таблеток. Едва он успел постучать, как дверь распахнулась. На пороге стоял тот самый организатор.

Обменявшись парой слов, альфа прошел в гостиную. Взору предстали все его одноклассники, тот омега и несколько незнакомых лиц из школы. Стоп?.. тот омега?

В голове мгновенно зародилась мысль: вот он, удачный шанс поговорить, высказать все, что чувствовал. От недоумения до ярости. Видя, как один парень крутится рядом, Антал сделал вид, что пожимает ему руку, и незаметно передал пакетик с веществом.

Парень, не теряя времени, направился прямиком к омеге.

— Киан, мать твою, ты просто не представляешь! — грубо и злобно рычит Данталиан, пытаясь что-то сказать, но слова не идут. Внутри накопилось столько чувств и эмоций, что они сплелись в одно очень… интересное.

***

— За мной, бегом. — Данталиан схватил омегу за руку и потащил в первую попавшуюся свободную комнату, швырнув его на кровать и одарив пощечиной.

Антал достал из кармана таблетку, насильно впихнул ее в чужой рот, после чего жадно поцеловал, доходя до прикуса металла во рту. Альфа не остановился, лишь сильнее и напористее спускался вниз, поднимая футболку омеги.

— Ты… ты просто, блять, не представляешь! — рычит утробно, недовольно. Пытаясь трансформировать свое недовольство во что-то приятное и стоящее.

Данталиан боролся со своими эмоциями, которые бурлили в нем, словно вулкан. Он не понимал, что с ним происходит, но одно он чувствовал точно – это был не просто гнев. Но другая, более темная, жаждала разрушения, жаждала увидеть, как этот упрямый омега наконец сломается под его натиском.

Он продолжал властно, ощущая, как Киан начинает поддаваться действию вещества. Легкая дрожь прошла по телу омеги, его глаза затуманились, взгляд потерял свою резкость. Это зрелище одновременно волновало и отталкивало Данталиана. Он видел, как контроль уходит из рук Киана, как его сопротивление слабеет, уступая место податливости. И это было именно то, чего он хотел, но в то же время ненавидел.

— Ты… ты просто, блять, не представляешь! — прорычал Данталиан снова, но теперь в его голосе звучало уже не столько злость, сколько отчаяние. Он пытался найти слова, чтобы выразить эту бурю чувств, которая захлестнула его, но все они казались мелкими и ничтожными по сравнению с тем, что он испытывал. Он провел рукой по лицу омеги, ощущая жар его кожи, и его пальцы остановились на линии челюсти, словно проверяя, настоящий ли он.

Что он делает? Зачем он это делает? Вопросы без ответов кружились в голове Данталиана, пока он склонялся над омегой. Он видел, как Киан дрожит, как его дыхание становится прерывистым. Он хотел, чтобы этот момент продлился вечно, но одновременно боялся его. Боялся признать, что это не просто игра, не просто способ самоутвердиться.

Данталиан опрокинул омегу на спину, навис сверху, впиваясь взглядом в глаза напротив с хищной улыбкой. Поцелуем коснулся за ухом.

— Какой же ты, сука, покладистый, — прошептал он, прикусив мочку и продолжив мокрую дорожку горячих поцелуев, спускаясь всё ниже.

Добравшись до резинки трусиков, он стянул их зубами, тут же заметив приподнявшийся орган с алой, влажной от естественной смазки головкой. Слизав предэякулят , Данталиан улыбнулся, но не стал медлить – его путь лежал ниже, к узкой, нуждающейся в заполнении колечку мышц.

Мужчина склоняется к чужим бедрам, лаская каждую из них поцелуями. Заметив сжимающуюся в предвкушении дырочку, он притягивается ближе и порывисто наклоняется, впиваясь звонким поцелуем. Услышав скулеж под собой, он упорно распахивает губы, выпуская разоряченный язык, и вновь проникает внутрь.

Сладко рыча, мужчина нежно кусает, растирая все слюной, вновь любовно заполняя омегу, доставляя наслаждение, пока грубые ладони шире разводят упругие ягодицы. Оторвавшись от чужих бедер, он оставляет шлепок на одной из половинок, где со временем проявится алый след от его руки.