Dance with you ✨

Всё началось с одного танца и чистой случайности. 

Обычный будний день, среда, в танцевальной студии своя особенная атмосфера: играющая музыка из зала, счёт хореографа и топот ног, тихие разговоры пришедших на свой класс учеников, глядящих за стеклом на других, приветливый голос администратора, записывающего на занятия, смех или разговоры из другого, маленького зала. 

Большинство взглядов приковано к хореографу, заканчивающему занятие по хип-хопу. Стильный парень в широких штанах и майке, благодаря которой видна покрытая татуировками рука, на потных от нескольких часов танца волосах брендовая кепка, на губе блестит пирсинг. Съёмка видео, благодарность от учеников и, наконец, можно выдохнуть. Чонгук выпивает залпом чуть ли не целую бутылку воды, чувствуя приятную усталость во всём теле. На сегодня всё, и он может спокойно идти домой, немного отдохнув…

— Йо, Чон, нашему оператору срочно надо бежать, ты же вроде занимаешься видео, да? Сможешь отснять хореографию Чимина? Они заканчивают через пятнадцать минут… — чуть ли не умоляет администратор, почти становясь на колени, пока в голове танцора всплывают воспоминания о новеньком хореографе в их студии.

Если Чонгуку не изменяет память, то тот танцует что-то около женственного хорео — как бы стыдно ни было, но он ещё толком не познакомился с ним и даже не видел его танцев. Лишь мимолетно приветствовал невысокого и стройного парня, зачастую приходящего в маске или головном уборе. 

Чонгук отличный видеограф. Он хорошо умеет пользоваться камерой и стабилизатором, ни раз снимал других танцоров, влоги и путешествия, но… 

Но чёрт возьми. Как только он вошёл в зал, то услышал прелестный смех, выделяющийся на фоне девичьего, и голос, подбадривающий учениц. Чон так и застыл неловко в углу у входа, не в силах оторвать глаз от просто стоящего и разговаривающего парня, такого красивого, что перехватывает дыхание и сердце пропускает предательский удар. 

— О, вы будете нас снимать сегодня, Чонгук-щи? — вежливо обращается Чимин, заметив коллегу, и тот, будто язык проглотив, просто кивает, чувствуя, что стало вдруг жарче. — Тогда нужно точно выложиться на полную! 

Восклицает очаровательно, подбадривая девочек и подмигнув им, смущённо захихикавшим, заставляя больше всего смущаться самого Чонгука. 

Почему именно такой танец? Почему именно такая песня и такая одежда? Почему именно такой Пак Чимин? 

Слишком много, что отвлекает от процесса съёмки: сексуальные и плавные движения гибкого тела, при некоторых элементах явно выделяющиеся ягодицы под обтягивающей тканью штанов, пухлые губы с блеском, томный, открывающиеся ключицы шёлковой полупрозрачной рубашки с расстегнутыми верхними пуговицами, заигрывающий с камерой взгляд безумно красивых лисьих глаз. У Чонгука голова кругом и дышать сложно, руки предательски трясутся, словно у подростка в тот самый период, которому впервые кто-то очень сильно понравился, сердце стучит так, что даже не слышно музыки. 

Один раз Чонгук споткнулся о свои же ноги, пришлось начинать съёмку заново, другой раз он понял, что даже стабилизатор не помогал справиться с дрожью и его ошибками при ракурсах съёмки, в третий и последний раз на моменте, когда Чимин выходит в танце вперёд, оператор, настолько залюбовавшись им, забыл отойти назад, из-за чего произошло нелепое столкновение. 

— Мне так жаль, я… — растерянно проговаривает хип-хоп танцор, глядя на камеру, мысленно избивая себя за свою глупость.

— Ничего страшного, давай отснимем девочек, а потом меня, — отмахивается Чимин, стараясь улыбаться и говорить всё также жизнерадостно, но Чонгук слышит в его голосе немного огорчения. 

Как назло, учениц удается заснять намного легче и лучше, а после наступает время для следующей тренировки, и исполнение хореографа профессионально записать не удаётся. Чимин тогда быстро покинул студию, а Чон даже не успел толком извиниться, коря себя за то, что наверняка расстроил его тем, что не снял для него красивое видео. 

Пятница и Рождественский корпоратив сразу нескольких танцевальных студий. Чонгук весь вечер не сводит глаз с удивительно красивого, светящегося изнутри и явно выделяющегося среди всех парня, мило смеющегося с коллегами за другим столиком. 

— … чувак, да позови его на свиданку, чё ты дыру в нём глазами сверлишь, — закатывает глаза уже опьяневший близкий друг, ещё один хип-хоп танцор с другой студии, ударяя Чона в плечо. — Если уж по тебе вообще не скажешь, что тебе парни нравятся, то от него прям веет…

Чонгук окидывает его предупреждающим острым взглядом, заставляя прикусить язык, и сам сжимает челюсти, с мечтательным вздохом возвращаясь к Чимину. Который в этот момент, смеясь, случайно пересекается с ним глазами. Улыбка на его лице тут же дрогнет и сползает, он еле заметно пожимает плечами и чуть-чуть отодвигается, чтобы девушка рядом прикрывала его от взгляда Чонгука. Тот же мучительно стонет и падает лицом в стол, закрывая голову руками и натягивая капюшон толстовки. Совсем отчаявшись от подобной реакции Пака, он тихо мямлит:

— Хо, скажи… я типа, ну, страшный? Я бы мог понравиться тебе по внешности, будь ты геем? Или я стрёмный? 

– Чел, ты… – теряет дар речи друг, беспомощно глядя по сторонам и на него. – И что я, по-твоему, должен тебе ответить на это?! Иди спроси лучше у своего предмета воздыхания! 

– А вдруг я его пугаю или отталкиваю… – продолжает жалобно стонать Чонгук, как вдруг в голове всплывает танец Чимина, его изящные движения плавного гибкого тела, его томный взгляд с хитрым пламенем и после очаровательный смех.

И Чон резко подскакивает на ноги, пугая бедного Хосока, сжав кулаки и уверенно подняв подбородок. Ради такого парня стоит перебороть собственные страхи и сомнения, даже если ему откажут, то он хотя бы попытается. И как вовремя он подходит, как раз тогда, когда Чимин пытается отвязаться от надоедливого и прицепившегося к нему слишком манерного парня хореографа направления хай хилз из другой студии. Что выглядит комично, по мнению Чонгука, который считает теперь ещё больше, что рядом с Чимином должен быть кто-то вроде него самого — это придает уверенности.

– Подвинься, – сухо бросает он щуплому пареньку, буквально без труда сам сдвигая его в сторону, загораживая его от удивлённого Чимина. – Всё в порядке? 

– Да, спасибо, – в облегчении выдохнув, приподнимает уголки губ тот, приобняв себя руками, а после вдруг поджимает губы и кивает ему в сторону выдоха. – Здесь слишком шумно, выйдем? 

У Чонгука в груди звонкая трель, живот скручивает от волнения, кончики пальцев чуть ли не немеют, и сердце заходится под рёбрами, пока не замирает от того, как резко Пак разворачивается к нему с непонятным выражением лица, сложив руки на груди и глядя на него совсем не с таким выражением, с которым хотелось бы. 

– Послушай, Чонгук, я понимаю, ты такой весь из себя “я настоящий мужик, я мужественный накаченный татуированный ходячий секс на таких же накаченных ножках, я танцую хип-хоп и на меня вешаются девчонки”, – начинает с тяжёлым вздохом тот, делая голос строгим и серьезным. – Раз тебе противен я и люди моей ориентации, что очевидно, то так и скажи, а не прожигай меня взглядом весь вечер. Я уже попросил администраторов, чтобы ты не снимал меня в студии, и сказал причину не потому, что тебе настольно это неприятно и противно, что ты не можешь даже смотреть, что снимаешь или просто снять нормально, а потому, что я сказал, что мне самому неловко танцевать перед тобой, понятно? И ещё… 

– Ты пойдёшь со мной на свидание? – выпаливает Чон, так и застыв на месте со сжавшимся сердцем, не понимая, как они оба оказались в такой нелепой ситуации из-за недопониманий с двух сторон. 

– Ч-что? – округляет глаза Чимин, аж раскрыв рот от изумления, смотря на того так, словно на сумасшедшего. 

– Я хочу позвать тебя на свидание, – уверенно повторяет тот, делая шаг к нему. – Я теперь понимаю, какое впечатление у тебя сложилось обо мне: насчёт ходячего секса спасибо, кстати, я польщён, – он нарочно упоминает это и так довольно ухмыляется, видя красный румянец стыда на лице растерявшегося парня. – Но кое в чём ты не прав. То, что я “настоящий мужик” и танцую хип-хоп не значит, что я не отношусь к той же ориентации, что и ты. И я не смог тебя снять просто потому, что был поражён тобой и восхищён: твоей красотой, грацией и пластичностью, тем, как ты двигаешься и чувствуешь музыку. 

Они какое-то время просто смотрят друг на друга, пока до Чимина доходит осознание его слов и в голове прокручиваются собственные, сказанные на эмоциях и разгорячённые алкоголем. Он весь вытягивается струной, сглатывает и закрывает ещё больше вспыхнувшее лицо ладонями. 

– Господи, как же стыдно… Чонгук я… прости, я такой глупый…

– Да или да, Чимин, пойдём на свидание, – хрипло смеётся Чонгук, очаровываясь им ещё больше, желая уже сейчас прижать его к себе и расцеловать. 

Год спустя ~

Из ванной комнаты раздаётся тихая музыка, под которую сонный парень в бесформенной майке, почти не прикрывающей бёдра, явно не принадлежащей ему, одновременно чистит зубы и схематично прогоняет свою новую хореографию. Он всегда ответствен и дотошен в своей работе, желая каждый раз выложиться на все сто процентов и знать, что его ученики будут довольны занятием. В это время Чон облокачивается плечом о дверной косяк и с мягкой улыбкой наблюдает за ним, находя того безумно забавным и очаровательным. 

— Ещё не проснулся, а уже танцуешь? Чудо моё, — вздыхает со смешком Чонгук, не выдержав и подойдя к нему, сзади обволакивая сильными мускулистыми руками всё ещё пытающегося мило перетаптываться Чимина, еле разлепляющего глаза, вяло орудующего зубной щёткой.

В любимых объятиях он и вовсе разленивается настолько, что в какой-то момент даже не стоит сам — просто нагло нависает на своём парне. Но приходится подойди вместе с ним к раковине, сплюнуть и прополоскать рот.

— Что тебе приготовить на завтрак, Гук~и? — чуть охрипшим голосом спрашивает Чимин, широко и сладостно зевая. 

— Я уже приготовил, идём, — Чонгук чмокает того в щёки и тянет его, довольного, словно уже сытый кот, за собой. 

За завтраком они обсуждают планы на выходные и сегодняшний Рождественский корпоратив после работы, как до Чимина доходит:

— У тебя же сегодня нет тренировок, ты можешь ехать сразу в ресторан, зачем тебе в студию? 

— Как, зачем, — удивляется тот, расплываясь в хитрой улыбке, — тебя отснять, конечно же. Я никому не доверю съёмку твоих хореографий. 

— М-м, сладкий ревнивец, — кокетливо усмехается Пак.

— Просто ценитель настоящего искусства — никто тебя не снимет так, как это сделаю я. 

— Да-да, конечно, — всё ещё прыскает со смеху, попутно жуя, пока к нему тянутся и ласково вытирают соус с кончика носа и щеки. 

— Разве нет? — выразительно изгибает бровь, самодовольно ухмыляясь.

— Ты всё делаешь лучше, — уверенно заявляет Чимин. – Не считая той самой первой съёмки видео – это была катастрофа!

– Бо-о-же, любимый, давай не вспоминать тот позор больше, пожалуйста, – стонет Чонгук, прикрыв глаза и уткнувшись лбом в его острое плечо. 

– Ну почему же? Это было так мило, что ты растерялся от моей красоты, – довольно хихикает тот, разворачиваясь так, чтобы обнять своего сильного мужчину и прижать его лицо к своему сердцу, а самому расцеловать его макушку. 

Так они проводят свое ленивое пятничное утро, выбираясь в студию за два часа до занятия Чимина, чтобы взять по пути кофе и потанцевать в пустом зале. Они придумывают совместную хореографию, смеются и дурачатся, тратя большую часть времени, но ни о чём не жалея. 

Занятие хореографа проходит, как всегда, прекрасно, и, как обычно, танец его восхитителен. Сколько бы времени ни прошло, но Чонгук всегда будет чувствовать дрожь в теле и колотящееся сердце от того, как двигается его любимый человек, каким великолепием и изящностью наполнено каждое его движение. 

И на своей первой годовщине в преддверии Рождества они танцуют медленный танец, трепетно прижимаясь друг к другу, глядя в глаза напротив и нежно улыбаясь. Слова любви растворяются в мягком поцелуе, выражающим всё то, что хочется сказать. Их тела и сердца будут танцевать вместе, пускай и в разных стилях, но в одном ритме, рядом друг с другом, нежно, в счастье и любви.