Dame Gabrielle

Пролог
Фурина окинула взглядом своих подруг по сцене и слабо улыбнулась, словно не она только что размышляла о том, как было бы хорошо, не будь этих заноз рядом. Вся сцена должна была доставаться только ей! Но она понимала: без полноценно труппы театра, она маловероятно, что справится. Приходилось смириться и терпеть, ведь сейчас начнется главное представление, которое она не должна была проиграть.

Платье будущей примы сверкало в полумраке занавеса, пока закулисный рассказчик начинал предысторию их сегодняшней пьесы. Сегодня был важный день для всех актрис ее потока – именно сегодня, должны были выбрать кто же заменит их старую, получившую сильную травму, приму, что играла на этой сцене больше 20 лет. Сьюфес Де Лю заметно нервничала. Она не должна была облажаться. Не сейчас. Не тогда, когда ей нужно было добиться всего…

«Мужчины похожи на апрель, когда ухаживают, и на декабрь, когда уже женаты.»

Взгляд примы опустился на зал. Там, среди разношерстной толпы, сидел он. На него не падал свет, крики и аплодисменты будто бы не касались его, создавая ощущение барьера, что окутывал всю его натуру, пока рядом скандируют восхищение таланту и непревзойденной игре. Мужчина был слишком привлекательным. Слишком аристократичным. Слишком не от мира сего и этим же привлекал все внимание юной актрисы, что уже настроила свои хищные голубые глазки на свою новую цель. Она еще не была знакома с ним. Не знала еще, что за человек перед ней, но уже распланировала для себя то, как заставит этого мужчину подчиниться ее красоте и харизме, что так и сияла в лучах света. Софиты специально направленные на нее, очень удачно выделяли ее из толпы таких же актеров, но все и так понимали – здесь главная звезда она. Сегодня вечером они уйдут вместе и тогда уж она познает вкус истинной аристократии во всей ее красе. Ей до безумия нравилось доводить молодых, и не очень, высокопоставленных людей до состояния полного подчинения ее желаниям. Желаниям Фурины Сьюфес Де Лю.

Прощание актеров со зрителями закончилось и Dame Gabrielle спустилась по небольшой лестнице прямиком в зал, игнорируя все правила, которые могла. Особенно тогда, когда дело касалось таких ситуаций. Когда дело касалось мужчин. Все же знали, что она падка на их сладкую натуру, от чего не могли горестно не вздыхать, видя, как их молодая прима, покачивая своими красивыми бедрами, в легком, цвета слоновой кости, спускалась на встречу, поднявшемуся мужчине в сюртуке, но с имплантами, ценой в целое состояние, на которое их труппа могла бы прожить несколько лет, покупая драгоценные ткани для нарядов у лучших магазинов. Но директор театра не строил никаких надежд на этот роман своей актрисы. Как бы не была соблазнительная молодая девушка, все деньги, которые она получала от этих богатых и напыщенных «аристократов» уходили только на ее личные хотелки, а никаких подарков сам театр не удостаивался. Поэтому только махнув рукой в сторону девушки и других ребят, мужчина лет 60-ти просто вздохнул и поспешил скрыться за кулисами, шаркая своими слабыми ногами с постукивающей перед ним тростью.

***

Вечер для Фурины и правда выдался прекрасным и плодотворным. Молодой человек, с которым она решила провести сегодняшний вечер, не мог отвести от нее заинтересованного, влюбленного взгляда, хоть и был до этого отстраненным и холодным. Что тут говорить, когда мало кто может устоять перед красивой и милой девушкой, чья внешность могла вогнать в моральные дебаты различные слои населения. Но именно это ей и было нужно. Именно такими мужчинами было легче всего управлять, ведь они в ней видели лишь объект для удовлетворения своего эго и потребностей, уделяя той минимальный материальный уход и снисходительность.

 – Вы понимаете, насколько важна тема ликвидации жителей Разлома, Dame Gabrielle? Хотя вы вероятно не слишком вникаете в политические ситуации нашего мира в своем театре. – Богач, имя которого Фурина даже не старалась запомнить, взмахнул рукой, продолжив свои разглагольствования, игнорируя изменившийся взгляд своей спутницы, что как раз наливала в его бокал новую порцию выпивки. Тот рассказывал ей о том, как он пытается продвинуть в массы проект объединения трущоб с обычными жителями, чтобы раз и навсегда прекратить это разделение на слои. Сьюфес Де Лю оставалось лишь улыбаться и согласно кивать, понимая, что все эти речи сказаны ублюдком, который даже не понимает всей проблемности своей идеи, что его «продвижение» является обычным шутовством, ведь он явно ходил под себя только от одной мысли, чтобы выступить против Путей.

– Dame Gabrielle!! Почему вы такая красивая, но такая…глупая и принадлежите низшему слою? Будь вы хотя бы немного выше, я бы забрал вас к себе в особняк вместо любовницы, когда женюсь на благородной мадмуазель. – Мужчина был уже явно пьян, от чего и нес беспросветную чушь. Фурине оставалось лишь изобразить искреннее удивление и благодарность:

– Что вы такое говорите, милорд! Ваши слова да богу в уши! Но что ж поделать, если я не принадлежу к вашему ряду людей…неужто я от этого прискорбного факта становлюсь хуже? – На ее лице светилось поистине невинное выражение, показывающее непонимание и сожаление от того, что она не может быть рядом с этим прекрасным мужчиной рядом. Тот от такого вопроса только больше раздулся в размышлениях и самомнении, выдавая поистине странные и немыслимые помыслы, касаемо всей структуры их мира. Фурина же поражалась его немыслимой глупостью и пьяной доверчивостью, сравнимой только с толщиной той лапши, которую он вешал ей на уши.

– Ах, не прибедняйтесь Dame Gabrielle! Вы же только и мечтаете, что найти себе достойного покровителя, который спасет вашу хрупкую душу от нищеты и такой грязной работы, как актерской мастерство. Не думаете же вы, что с таким посредственным талантом и отсутствием сексуального тела, – он окинул ее пьяным взглядом, мерзко облизнув свои пересохшие губы на худощавом лице, что ранее казалось девушке аристократичным, и продолжил: – вы сможете добиться уровня известного идола? Не смешите, ваша популярность будет с вами только пока кто-то такой великодушный, как я, не засадит в вас побольше деньжат и толстый, горячий член какого-нибудь солдафона. – На этих словах, гетерохромные глаза Фурины на мгновение закатились в молчаливом раздражении. Как же эта мерзкая тварь бесила и разочаровывала одновременно.

Нельзя было сказать, что Фурина нуждалась в том, чтобы богатенькие мальчишки платили ей на руку за ее мастерство, но это становилось неплохим подспорьем для ее личных целей, которые она не особо любила раскрывать своему директору и работодателю. Что уж говорить, об этом зажравшемся мудле, который возомнил себя спасителем рода человеческого и так открыто заявил о своих повстанческих планах против действующей власти. Это было явно глупо и необоснованно, но тот явно не видел в юной актрисе врага, поэтому и мог выражаться так, как будто весь этот мир его шахматная доска, а он великий кукловод.

Льстиво улыбнувшись, Сьюфес Де Лю протянула руку к бедрам мужчинам, оглаживая их тонкими, длинными пальцами с аккуратным маникюром, заставляя чужое, опьяненное вином и сильным шлейфом духов, подрагивать под чужими ласками. Ей не особо хотелось опускать себя до этого, но довольно быстро оказалась на его коленях, словно тут и было ее истинное место, доставив тем самым самодовольному мужчине удовольствие в своем утопающем эго.

Фурина же нежно, шепотом, медленно проговорила ему на ухо несколько слов, заставляя его еще больше задрожать и испытать ни с чем не сравнимое ранее удовольствие. Ловкие руки девушки скользили по чужому телу, снимая с него лишнюю для их занятиях ткань и между тем, откидывая куда-то в сторону документы и деньги, которыми тот так бессовестно до этого хвастался, что теперь даже целого состояния будет мало, чтобы оплатить ее моральный ущерб.

Используя Фильтр Восприятия, он могла подавить свои болезненные ощущения от излишне сильных прикосновений мужчины, в которых не чувствовалось ни грамма той нежности и заботы, о которой он так усиленно щебетал целый вечер. Только эгоистичное желание, боль и принуждение ради удовольствия.

В его касаниях чувствовалось желание поглотить и использовать в то время, как в движениях актрисы словно сквозило то самое желание быть любимой. Она поддавалась этому ради своих корыстных желаний, раскрывая в ответ его, сквозь слезы…

*** 

С того вечера прошло несколько дней и в театре началась подготовка к новой пьесе, основанной на древней истории любви двух противоположных семей, что враждовали между собой, но любовь их младших отпрысков покорила сердца не только их двоих, но и самого короля, что по итогу выдал указ, который должен был прекратить семейные распри и прийти к мирному соглашению в котором они клялись жизнью своих отпрысков о том, что будут поддерживать мир, иначе их отпрыски и все последующие поколения будут казнены, как предатели королевской короны.

Конечно же на этом история этой скучной, политической игры не заканчивалась, ведь, несмотря на указ, выяснилось, что парень не был так добропорядочен, как казалось. Обесчестив девушку из другой семьи, он не спешил делать той предложение, что спасло бы ее положение – наоборот, он оттянул время помолвки ради собственных развлечений, а деньги, которые им были выданы для обустройства своего нового жилища были потрачены на сомнительного рода развлечения. По итогу, девушка сходит с ума от такого позора и пронзает своего незадавшегося жениха ножом для писем.

– Удивительно, как история любви превратилась в такое неприглядное убийство, не так ли, Фурина? – Подруга новой примы, легонько подтолкнула блондинку в плече, в следующую секунду чуть ли не падая на него, устраиваясь поудобнее. Это была довольно простая и добродушная девушка, чьи роли заканчивались второстепенными, но запоминающиеся своей мягкой и доброй харизматичностью, пока Фурина же брала мощностью своего таланта и артистичностью.

В ответ девушка не нашла, что сказать. Слишком уж была поглощена изучением своих соц-сетей, а история…ну она ее слышала уже более сотни раз, поэтому уже ничего не могло удивить в этой странной истории любви, окончившейся самосудом от девушки. Что странно, так то, что ее никак не наказали за совершенное преступление, а семья парня смирилось с таким положением вещей ради мира, хоть и недолгого, как про себя заметила Сьюфес Де Лю.

– Опять ты изучаешь свою ленту новостей. Что там такого интересного, что ты даже не прокомментировала эту жалкую книжонку? – Удивилась ее подруга Карла, чье имя было чуть ли не полным описанием ее личности: такая же свободолюбивая и отрешенная от земных беспокойств. Она не стремится быть примой или стать известной ради славы и богатства, она просто работает и получает удовольствие от того, что может выступать и дарить людям магическое визуальное представление. Такая она была. Однако ее страсть к неким странным вещам, довольно сильно напрягала и удивляла.

–…ты ведь знаешь, мне очень везет на мужчин. – Проговорила со вздохом Фурина, выключая экран своего гаджета, прежде чем на нем показалось фото ее недавнего ухажера, чье лицо было скрыто под блюром, а пестрая надпись только мимолетно могла дать понять, что случилось что-то страшное. Однако, лично для Фурины, эта новость никак не отразилась на ее личных впечатлениях, эмоциях и работе. Было да сплыло, как говорится.

– Ты как всегда холодна, как то море, которым от тебя вечно пахнет! – Воскликнула темноволосая Карла, не стесняясь в выражениях и прикосновениях, зная, что для той это простые дружеские шалости. Карла…была красивой, но не эстетичной. Ее тело было не воздушным, приземленным. Она твердо ступала по земле и не стремилась быть для кого-то богиней. Она была такой, какой была, в отличии от Фурины, что, казалось, растает от весеннего солнца и упадет от легкого ветерка. – Неужели тот твой ухажер оказался столь плох, что больше и не появлялся у нас? На этот раз ты выбрала какого-то излишне скучного скрягу. Он тебе даже сладкого не купил! Явно не достойный твоего внимания и твоих сисичек-сестричек.

А вот и еще одна странность Карлы. Любовь называть части тела смущающими названиями. На этот раз это коснулось груди Фурины, которая не была ни большой, ни маленькой, зато симметричной и аккуратной. Приме оставалось только вздохнуть и щелкнуть свою подругу по соску под одеждой, слыша в ответ недовольное оханье.

– Он ужасен в постели, Карла. Не думаю, что такой нимфоманке, как ты, понравилось бы спать с тем, кто стреляет холостыми и, тем более, через пару минут после начала. – Тоном, не подлежащим к дальнейшему обсуждению, ответила Сьюфес Де Лю и, скинув подругу со своего плеча, ушла готовится к репетиции. Ей предстояло затянуть на своей и без того небольшой талии, корсет, сделанный точно по моде тех веков, в которых происходила их драма.

Карла лишь кинула ей вдогонку свой недовольно-восхищенный взгляд. В этом была еще одна ее особенность – смешивать свои эмоции, поглощая человека глубиной этого непонятного эмоционального взгляда, пока человек точно не поверит в то, что она сейчас испытывает.

Что же касается нового скорострельного ухажера Dame Gabrielle…можно было сделать вывод, что он не пережил своих глупых пьяных затей, разглагольствуя о них направо и налево в пьяном бреду. Фурина на это лишь вздохнула: уж больно наивен был ее попечитель, чтобы кричать о своих целях так открыто. В новостях показали его изрезанное на лоскуты лицо и грудь, что явно было творчеством не слишком высокого толка. И уж тем более не творением самой Сьюфес Де Лю. Таким она не занималась, даже несмотря на то, что частично продавала свое тело ради инвестиций в себя же.

А кто бы не захотел получить почти что бесплатно дорогостоящие импланты и их обслуживание? Мало кто откажется, либо кто-то со слишком высокой моральной составляющей, которой в Фурине, собственно, было не так уж и много. Работа есть работа, а какие плюшки она получает вне сие действия…касались только ее.