Daisies Love

Ужасный. Тысячу раз ужасный день, в завершении которого Чонгук не знает: разрыдаться или напиться от облегчения, что он подходит к концу. 

С самого утра всё не задалось, с ночной подработки отпустили только к семи утра, а к восьми нужно было на важную пару, которую нельзя пропускать, иначе его бы уже точно отчислили из университета, в котором он и так не на очень хорошем счету. Потому-то его сегодня не допустили к предстоящему экзамену, из-за чего ему нужно будет отрабатывать материал и по новой готовить проект. Как назло слишком поздно понял, что забыл кошелек — ему поплохело от усталости, недосыпа и голода, но он всё равно согласился прийти на свою вторую подработку помочь коллеге, где его хотя бы покормили, а лишняя копейка всегда пригодится. И, конечно, там тоже из рук всё валилось, и к концу, как финальный штрих, он упал с лестницы и расшиб себе локти. 

Конечно, Чон знает, что он самый настоящий неудачник, потому даже не удивляется этому дню, лишь тяжело вздыхает, в безумной усталости плетясь в парк. Но он, чёрт возьми, упрямый и целеустремленный неудачник, привыкший добиваться своего и не опускать рук. И его скорее удивляет до сих пор то, что его горячо любимый всем сердцем парень вообще обратил на него внимание и ответил взаимностью. Ему кажется, что это и была вся его удача на всю жизнь, но он и не против, если это так.

Взгляд цепляет за чудесные ромашки, цветущие сбоку в этом маленьком цветнике парка, и Чон, без сомнений, но скрипя сердцем, спешит сорвать небольшой букетик. Даже будь у него кошелек с собой, у него не было бы денег на то, чтобы купить своему парню красивейший и огромный букет, который он заслуживает, но он обещает самому себе в который раз, что в будущем будет покупать ему всё, что тот захочет, баловать его и радовать.

Сердце удар пропускает и дыхание перехватывает, когда Чонгук видит своего возлюбленного на скамейке в укромном, их тайном месте, куда редко заглядывают прохожие. Ему всё ещё кажется, что это сон, что он подойдёт и развеется его сладкое наваждение, когда этот прекрасный хён отошьёт его, сказав, что не будет встречаться с таким, как он. Пускай и прошло уже больше года, но поверить всё равно трудно. 

Пак Чимин — один из лучших выпускников университета, прилежный студент, тихий и скромный на первый взгляд, любящий всем сердцем танцевать и делает это так, как никто другой, и обожает читать свои заумные книжки. Он утонченно красив и грациозен, предпочитает мягкие и нежные тона в одежде, отчего и ассоциируется у Чона с милейшей ромашкой. 

Не то, что Чонгук — страшный кактус. 

И, встрепенувшись, высокий и подкаченный парень с пирсингом в губе и брови, с полностью татуированным рукавом, на цыпочках подбегает сзади безмятежно сидящего Чимина. Он выставляет перед его вытянувшимся лицом букетик с одной стороны, а с другой целует в покрывшуюся румянцем щёку. 

— Напугал, — мягко улыбается тот, закрывая книгу и обращая сияющие глаза на перепрыгнувшего через скамейку парня, усевшегося рядом, в смущении приняв свой подарок. — Спасибо большое, они прелестны.

— Пф, ничего такого, ты достоин большего, — немного грустно и неловко бурчит Чонгук, к которому тянутся за кратким поцелуем. 

— Именно поэтому у меня ты, — с улыбкой поговаривает Чимин, заставляя сердце другого сжаться и забиться с новой силой.

— Что же ты со мной делаешь, хён?! — хватаясь за грудь, охает Чон, чувствуя себя таким окрыленным любовью, что готов взлететь. — У меня был отвратительный день, но хён сделал его очередным прекрасным!

— Ох, Гуки, что случилось? — встревоженно ломает брови Чимин, сжимая его руку. — Слушай, пока не остыло, — он вдруг достаёт из сумки контейнер, смущенно ведя плечами, — ты голоден? Я принёс тебе ужин, и… Чонгуки?! Ты плачешь?!… 

Чон съедает всё в мгновение ока, действительно всхлипывая от того, как же сильно он любит этого человека и как же ему повезло быть любимым им. А так же от того, насколько он сам никчёмный и жалкий. 

— Милый, перепачкался весь, — нежно усмехнувшись, Чимин заботливо вытирает салфеткой его рот, а другой, чистой, вытирает и щёки с носом. 

— Хён, — с набитым ртом смешно проговаривает тот, шмыгнув, жуя и поднимая на него свои безумно очаровательные, такие большие оленьи глазки, заставляющие сердце ёкнуть, — я офэнь фыльна лублу тебя. 

Чимин улыбается ещё шире, берёт его лицо в ладони и, пока тот пережевывает, целует его в лоб, слегка приподнявшись: 

— Я тоже очень люблю тебя.

— Я обещаю, что обязательно разбогатею и буду водить тебя в самые дорогие и вкусные рестораны! — гордо выпятив грудь и вздёрнув подбородок, уверенно заявляет Чонгук, вызывая у Пака новый приступ умиления и восхищения им.

— Главное будь здоровым, Гуки, мне ничего не надо…

— Хён, — немного сбавив пыл, младший опускает взгляд и делает голос тише, — ты только… не разлюби меня до этого момента, хорошо? 

— Ну что за глупости ты говоришь? — вздохнув, Чимин удобнее умещается под бок своего большого парня, с виду такого грозного и неприступного, но на самом деле плюшевого и ранимого, укладывая голову ему на плечо, обволакивая руками сильный торс. — Я уже неимоверно счастлив с тобой, а не жду какого-то момента, чтобы радоваться тебе или нашим отношениям. Для меня ты лучший, не важно, студент ты, строитель или бизнесмен — я люблю тебя тем, кем ты есть.

Чонгук чувствует, как снова щиплет глаза. Он крепко-крепко обнимает хёна, прислоняясь губами к его макушке и жмурясь, чтобы не заплакать от своих таких сильных чувств к Чимину. Ему не нравится, что он такой сентиментальный и распускает нюни перед ним, но Пака это лишь ещё больше очаровывает: его сильный мальчик, такой целенаправленный и бойкий, перед ним может показать слабость и свою добрую, ранимую душу. 

— Я тоже очень счастлив, хён, — шепчет младший, поглаживая его по спине. — Ты и есть моё счастье, которое я непременно буду оберегать и сделаю всё, чтобы в будущем ты жил со мной достойно. 

↫↫↫↫↫ ↫↫↫↫↫ ↫↫↫↫↫     ↬↬↬↬↬ ↬↬↬↬↬ ↬↬↬↬↬

Несколько лет спустя

Кошмарный. Просто кошмарно тяжёлый рабочий день, выжавший абсолютно всё из Чон Чонгука, еле вываливающегося из офиса. Как назло ломается машина, которую отвозят в сервис, и мужчина в следующий раз ещё подумает, прежде чем покупать иномарку, думая о том, что велосипед, например, не такой уж и плохой транспорт. 

И кто бы мог подумать, что тучи так быстро уступят место обжигающему солнцу, припекавшему чёрную рубашку Чонгука, высунувшегося язык на бороду от жары и усталости крутить педали. Почему он просто не поехал на такси?…  Эта мысль сейчас даёт ему, уставшему и пропотевшему, пощёчину, когда он оставляет прокатный велосипед на специальной парковке у парка. 

Краем глаза замечает маленькую полянку ромашек и останавливается, широко улыбаясь. 

С возрастающим внутренним трепетом, Чонгук постоянно поправляет рубашку и причёску, доходя до скрытой за деревьями и поворотом тропинки с одной единственной лавочкой, скрытой от всех. 

И он, вместе со своим сердцем, замирает от красоты своего возлюбленного. Так происходит каждый раз до сих пор, как он ловит его за каким-то занятием. Чимин расслаблено сидит на скамеечке, с интересом читая книгу, а солнечные лучи прекрасно отражаются от его карамельной кожи и блестящих волосах, чудесные пальчики изящной руки переворачивают страницу. 

Чон волнительно теребит букетик ромашек, облизывая пересохшие губы, и, тихо подкравшись со спины, выставляет перед изумлённым лицом старшего цветы с одной стороны, а с другой оставляет краткий чмок в щёку. 

— Напугал, — усмехается Чимин, расплываясь в нежности от этих ромашек, тут же приближая их к себе и прикрывая глаза, вдыхая полевой аромат. — Они потрясающие, спасибо, милый. 

— Я соскучился, хён, — мурчит тот, ещё раз поцеловав любимого теперь в губы. — А ещё безумно устал, — и вдруг плюхается на лавку, полностью укладываясь на неё. 

Одна нога его согнута в колене, другая свисает вниз, а голова так хорошо умещается на ногах старшего. Чонгук тут же берёт его руку в свою, переплетая их пальцы вместе и сжимая, а свободной рукой обнимает его за колени, блаженно расслабляясь и прикрывая глаза, тепло улыбаясь.

— Отдохни, Гуки, — нежно проговаривает Чимин, аккуратно откладывая свой букет, чтобы мягко гладить возлюбленного по голове, перебирая его волосы.

Счастье. 

Это и есть их самое настоящее счастье.  

Чонгук очень много и усердно работал, и, как и обещал, может позволить купить своему молодому человеку любой букет самых дорогих цветов, роскошные ужины, брендовую одежду и другие подарки. Но сорванный букет обычных ромашек с поляны стоит и значит куда больше, чем всё это.  Также, как и ничто не сравнится с подобными безмятежными моментами, полными трепетной любовью, ласковой нежностью и безграничным счастьем. 

Испугавшись, что он заснул, хотя и не планировал этого делать, Чонгук вдруг вскакивает на ноги, пугая и вздрогнувшего Чимина, вновь вернувшегося к чтению, пока его любимый сладко спал.

— Ты чего? — вскидывает брови старший, глядя на него обеспокоено.

А тот, чувствуя прильнувшую к щекам краску, стыдливо мечет взгляд из стороны сторону. Он был рассеян и будто чем-то взволнован весь день, потому Чимин радовался, что смог убаюкать его, чтобы он поспал и отдохнул. 

И, понимая, что своим поведением наверняка заставляет хёна тревожиться, Чонгук решает больше не дожидаться какого-то определённо момента. 

Каждый момент, что они проводят рядом — особенный, счастливый и подходящий. 

Неожиданно, он становится на одно колено перед задержавшим дыхание Чимином, доставая из кармана бархатную красную коробочку, трясущимися руками открывая её. 

И не успевает он и слова сказать своим не слушающимся от волнения языком, как хён налетает на него со слезами на глазах и громким «да!», отчего они оба заваливаются на землю. 

Долго обнимаются, целуются и смеются с самих себя, вытирая друг другу самые чистые слёзы счастья.