Дача?..

От автора: здрасте, я Вереск, и идея данного хедканона мне пришла во сне, надеюсь, вам понравится :333

(Примечание: я не указываю время следующих событий, потому что плохо понимаю, когда что происходило в "Секрете". Считаем, что отношения Ло и Дилана стали дружескими, и у Ди начали где-то внутри закрадываться чувства)

Все действия происходят от лица Дилана.

Прошло совсем немного времени с того момента, как этот Лолаловка появился в нашем доме. В моей комнате. За это время я кое-как привык, но свалилась новая, куда более страшная новость, чем этот Лололовка. Дача. Меня и моего нового братца отправляют к какой-то дальней родственнице. Я, конечно, в детстве там был, и это времяпровождение оставляло желать лучшего. Та тётка была ужасной чистюлей, и я пропадал на улице. Но это было давно, и я тогда был один. К моему разочарованию, наша тётя (очень далёкая) живёт в посёлке там же, где и мои старые "друзья", с которыми я избегал встречи с той женщиной.

Я нервно ходил по комнате, собирая вещи. А вот Ло был спокоен. Слишком спокоен. Он закинул в свой рюкзак штанов, шорт, нижнего белья и какой-то глупый чепчик. Странный он, конечно. А вот я судорожно думал, что же такого с собой взять. Ноут мне не разрешил отец, и единственное, что я мог взять, — телефон. Спустя час я наконец-то собрал всё нужное, и тут нагрянула мать:

— Мальчики, вы уже собрались? Пора выезжать.

Получив положительные ответы, я, взяв переноску с Абилкой, свой рюкзак и излюбленную сумку, вышел в коридор. Быстро обулся, натянул ветровку противно-белого цвета. Не знал, что белые вещи могут быть такими противными. Подхватив вышеперечисленные вещи, вышел к лифту, ожидая остальных. Ко мне сразу подскочил Ло, что-то тараторя на ухо. Я даже не слушал, как вдруг появился вопрос:

— Дилан, ты меня вообще слушаешь? — недовольным тоном.

Я скептически поднял взгляд на "брата", коим он мне приходился, но кем я его не считал, и ответил:

— Не-а. — за что сразу получил подзатыльник от матери. — Ауч!

Она строго посмотрела на меня:

— Дилюш, надо слушать, что тебе говорят! Лошенька, не обращай внимания на него, ты же знаешь, какой наш Дилан.

Дорога была спокойной, за исключением того, что все вещи не поместились в багажник, и сумка с продуктами оказалась на том месте, где я сидел, и даже больше, из-за чего я был прижат почти вплотную к Ло. Тот, естественно, этим воспользовался. Чужая рука оказалась за моими плечами. Я закатил глаза. Бесит. Но дорога предстояла долгой. По расчётам отца — больше шести часов. Так что я скинул кроссовки и, подтянув колени, сел по-турецки. Голову опустил на плечо "брата" и, нацепив свои наушники (не большие), прикрыл глаза. Левый наушник у меня нагло украли. Я не обратил внимания, даже не открыв глаза. А песня у меня играла не очень, и понял я это потом, уже когда заиграла строчка:

"Сижу на нем, а че зачем сидеть на ней? Какой нахуй фембойчик, бро, я настоящий гей" (песня «Pi-Pi» Lady Gaga, Ernest Merkel). На себе я почувствовал удивлённый взгляд Ло, но продолжал притворяться спящим. Вскоре я заснул по-настоящему. Проснулся я от того, что меня кто-то толкал в плечо со словами: "Дилан, там ГАИ, просыпайся". Я неохотно разлепил глаза и обнаружил себя, точнее свою голову, на чьих-то коленях, а сверху на мне вместо противной ветровки лежала белая зипка. И как я оказался лежащим на коленях Ло? Ай, не важно. Я сел ровно, поправляя ремень безопасности, и зевнул. В одном-единственном наушнике играла какая-то старая песня. Вроде, Виктор Цой. Второй наушник был у Ло. Офицеры проверили документы на машину и отпустили. После на моё плечо надавила рука в митенке, и я снова упал на каменные коленки Ло. Сморщившись, но не протестуя, я улёгся поудобнее, перевернувшись на другой бок, и оказался лицом к животу друга. Ну и ладно, мне, в принципе, плевать. Я прикрыл глаза и сразу провалился в сон.

Мы доехали, разобрали вещи. Оказалось, нам предстояло жить в одной комнате с пятилетней девочкой, внучкой нашей тёти. Но кровати было всего две. Две полуторки, и одна из них точно принадлежала девочке. Тётя зашла и указала на свежезастеленную кровать:

— Мальчики, вам придётся спать вдвоём. Раскладушки у нас нет, дивана тоже. Внучка приехала утром, простите. — и ушла. Я застыл у шкафа. Возразить мне не дала мать, которая зашла в комнату.

— Думаю, ничего страшного, ведь да? — невинно сказала она.

Наконец я разлепил губы и ответил:

— Ты вообще видела это!? Мам, да это полуторка!!! Мне одному будет там тесно, а тут ещё этот шкаф!

Да, я не стесняюсь этого слова. Ло был крупнее и выше меня, хоть и не намного.

Мать нахмурилась:

— Дилюш, ну что ты такое говоришь, ну потеснитесь немного, всё будет нормально.

Она почти сразу ушла, а я крикнул ей вслед:

— Да не называй меня так!!!

Ло, сидевший молча, наконец сказал:

— Чего-чего, а вот такого я не ожидал.

Абилка потерлась о мои ноги, и я поднял её на руки, зарывшись в её загривок.

— Абилочка ты моя, ну за что мне это... — и всхлипнул. Нет, я не плакал, а хотелось бы.

Ло закатил глаза на такую нежность и отошёл к шкафу, начав складывать в него вещи. Я заметил тот глупый чепчик.

— А что это? — спросил я.

Ло пожал плечами.

— Купил недавно.

Я наклонился и взял эту фигню. Нацепил на себя, глянул в зеркало. А, вот оно что... Чепчик был с кошачьими ушками. А что, мне шло. Если бы не само уродство этой херни, то мне бы очень-очень пошло.

Вдруг в голове представилось, что у меня есть ушки и хвост. Кстати, помнится, у меня был такой набор, даже с перчатками. Найти бы его... Только я не понял, зачем мне оно. Я раскинул вещи по полкам, вернул эту глупую вещицу Ло и ушёл на второй этаж. Он был специально для игр. Тёплый ковёр и куча игрушек, как моих, так и той девочки. Её вроде звали Маша? Да плевать. Лололошка оказался за моей спиной, когда я рылся в игрушках. "Брат" стоял молча, а через пару минут спросил:

— Дилан, а что ты ищешь?

Я задумался и ответил:

— Набор своего детства. — и наконец, заметив заветную коробочку с глупой улыбкой от старых воспоминаний, вытащил её. Это были частично роботизированные ушки и хвост, да и перчатки серого цвета. Я не обращал внимания на реакцию Лололошки, вытащил их и вытащил уже давно закончившиеся батарейки оттуда и быстро принёс новые. Наконец меня окликнул Ло:

— Дилан, я думал, такие наборы покупают только девочкам.

Я замер, развернувшись к кудрявому:

— Я тебе напомню, что кошки — моя слабость. И так было всегда. Я очень-очень долго их выпрашивал у родителей.

Ло вскинул брови:

— Серьёзно?

— Да, Ло, я серьёзно.

И я, подхватив свои драгоценные игрушки, встал, подходя к зеркалу. Сначала закрепил уши. Уже выглядело мило. Я их включил, и они дёрнулись, я склонил голову вбок, ушки с шелестом искусственной шерстью опустились туда же, прямо как у Абилки. Сзади появился Ло. Мне было всё равно, и я продолжил играться со своими новыми ушками. Потом вспомнил про хвост. Быстро застегнул его на своих бёдрах, прикрыв футболкой, и так же включил. Хвост забавно вильнул и поднялся, словно настоящий. Да, это была дорогая игрушка на тот момент, но родители расщедрились и на такое. Я заворожённо разглядывал себя, совершенно не заметив, что Ло меня сфотографировал на телефон. Я уже не сдерживал сияющей улыбки. Тут рука Ло опустилась на моё плечо.

— А дай мне померить, — попросил он. Я выгнул бровь.

— Ещё чего? Моё! — да, я давно не защищал такую безделушку, что удивило шатена.

— Ну Дила-а-ан, ну пожа-а-а-алуйста!

Я сжал губы, обдумав просьбу. Что-то внутри шевельнулось от желания увидеть Ло в образе кота. Я выдохнул и кивнул.

— Вставай перед зеркалом, я сделаю всё сам.

Ло удивился, но послушно встал перед зеркалом. Я снял с себя ушки и бережно закрепил их на кудряшках Ло, включив. Ушки шевельнулись и, словно считав настроение хозяина, чуть прижались к голове. После я задрал футболку Ло, закрепил ремешок хвоста и так же его включил. Хвост остался спокойным. Дальше я взял руки Ло и стянул с них чёрные митенки. "Брат" удивился, но спорить не стал. Я одел руки Ло в новые перчатки, которые в детстве мне были велики. Теперь они были в пору для Ло, и на ладошке была изображена кошачья лапка. Я отошёл, любуясь.

— А ну-ка, дай сфоткаю. Очки только сними.

Ло нахмурился, но очки снял, поворачиваясь ко мне. Я поднял телефон и сфоткал.

— Мило. — вырвалось у меня, что одновременно удивило и самого себя, и Ло. Я замер, Ло тоже. Мои щёки покрылись мягким румянцем, а у Ло зардели уши. Я сглотнул и отвёл взгляд, не став комментировать.

Остаток дня прошёл нормально. Мы помылись, и я забрался в кровать. Одеяло было тоже одно. Я прижался к стенке, уже в чистой и длинной чёрной майке. Абилку наша тётя забрала в ванную, дабы помыть. Вот вернулся Ло. Он лёг рядом, и места стало мало. Через пару минут поступило предложение:

— Может, в обнимку? — и я сам ахуел от того, что эти слова вылетели из моих уст, а не из уст мироходца. Ло замер, но пожал плечами и положил руку на подушку. Я выдохнул и перелёг на неё. Было странно, я ещё никогда не лежал с кем-то в обнимку, тем более с другом. Ло сместился с краю и сократил дистанцию. Я не сопротивлялся, позволяя подбородку шатена устроиться на моей макушке. Его вторая рука легла мне на талию, что меня смутило, и я поспешно переложил его руку с себя. Ло выгнул бровь:

— Ты же сам предложил, — шепнул он, ведь внучка нашей тёти уже спала.

— Да я сам в шоке от этого, — прошипел я в ответ, на этот раз не отмахиваясь от руки на своей талии. — Для меня всё это — в новинку.

Ло кивнул и замолчал.

Я прикрыл глаза и почти провалился в дрёму, как в комнату зашла наша тётя. Она положила Абилку на нас и ушла. Моя кошка забралась под одеяло и устроилась между нами, свернувшись в комок и замурчала. Я благополучно заснул.

Но моё пробуждение было отнюдь не утром, а глубокой ночью от того, что мне свело кишечник. Я сорвался с места и бросился на улицу, даже не накинув на себя хоть что-нибудь. Туалет был на улице, и, забежав в холодную каморку, я стянул боксеры и сел на холодный стульчак. Мучения только начинались, ведь следующие полчаса я молился о том, чтобы меня выебал снеговик. Зад горел, видимо, от острого супа, которым я ужинал сегодня. Когда это мучение прошло, я проковылял на кухню (отдельное здание) и, порывшись в аптечке, нашёл знакомое средство. Выпил его, пошёл подмылся (душ тоже на улице) и вернулся в дом. Из-за всего этого я едва чувствовал конечности, нос заледенел, да и в принципе, в одних трусах и майке было пиздец как холодно. Я нырнул в кровать, а Ло уже не спал. Тихий вопрос:

— Ты дрожишь, что случилось?

— Острый супчик, который давала нам тётя. Тебе крупно повезло, что ты его не ел. Холодно, пиздец... — я замотался в одеяло, зубы стучали.

Ло смотрел в потолок, а после предложил:

— Можешь об меня погреться, я вроде тёплый.

Я замер. А что? Предложение хорошее. Я укрыл нас обоих и руки зарылись под футболку Ло. Моя гордость ушла, так что прижался я как можно ближе, обвив его ещё ногами. Тепло было только конечностям, а вот лицу нет. Ло это заметил, хмыкнув:

— Иди сюда, дурачина. — он поднял свою футболку, и я оказался прижатым щекой к животу мироходца, запертым под одеждой Ло. Меня это не смутило, ведь мне было плевать на всё, кроме этого тепла. Я вжался в Ло сильнее. Видимо, моё горячее дыхание прямо на пупок подействовало слишком на Ло. Я услышал, как участилось дыхание шатена, и краем глаза в темноте заметил бугорок в трусах парня. Это не то, чего я ожидал. Я смутился. Ло это понял. Он фыркнул:

— Сука...

Я вылез из-под футболки и нахмурился:

— Не ругайся! — прошипел я и легонько стукнул его по губам.

Ло рвано выдохнул.

— Ты это сделал, ты это и разгребай! — возразил он, так же тихо.

Я обомлел.

— Да ты совсем с дубу рухну... — я замолк, услышав, как ворочается наша тётя. Ло был слишком неопытен в этом, и отправить того мастурбировать одного — плохая идея. Ладно, была не была. Но я не гей, понятно!? Это просто помощь другу!

С этими мыслями я ответил:

— Ладно, иди сюда.

Ло послушно притиснулся ко мне, спрятав своё лицо в моё плечо. Я выдохнул и запустил руку в трусы Ло. Я старался не думать о том, что делаю, так что, думая о том, что "я не гей, это помощь другу", принялся за дело. Ло едва сдерживал стоны, проглатывая их, превращая в жалкий скулёж. Когда он был почти на грани, в моё плечо вцепились зубы. Больно. Я почувствовал неприятный звук рвущейся одежды — "Рвак". После — как рвётся моя кожа под зубами Ло. Я зашипел от боли, и на глаза навернулись слёзы. Я инстинктивно сжал руку, в которой был орган Ло, что привело второго к финалу. Моя рука стала липкой, а зубы вгрызлись в меня с удвоенной силой. Я дёрнулся. Больно. Ло дрожал всем телом. Больно. Больно. БОЛЬНО. Слёзы скатились с моей щеки и капнули на висок Ло. Именно это и привело того в чувства. Он резко отстранился, прижав руку к окровавленному рту. Я схватился за плечо и зашипел. Мой друг смотрел на меня со страхом, отвращением к себе и ужасом. Я сморгнул слёзы и, быстро найдя сумку около кровати, стянул с себя испорченную ткань, принялся обрабатывать рану. Ло дрожащими руками помог мне, извиняясь и запинаясь. Он не выдержал и рухнул ко мне в объятья, плача и извиняясь. Боль уже прошла, а вот странное, щекочущее чувство в груди осталось. Мы всё обсудили и завалились спать.

А наутро я обнаружил у себя на плече огромный фиолетовый синяк и кровяной укус. Показал тёте, соврав про кошку. Та охотно поверила и обработала мне плечо. Спустя три недели синяк сошёл, а вот след — нет. Поздравляю, Дилан, теперь у тебя есть шрам в виде засоса. Ведь этот укус выделялся на фоне моей белоснежной кожи краснотой, и теперь у меня на всю жизнь останется эта херня. В принципе, мне даже нравится.