Дача

Они выехали из города в пятницу утром. Минхо сидел за рулём отцовской машины, Джисон устроился на пассажирском сиденье и включил музыку. Старший поглядывал на него краем глаза и отмечал, как у младшего исчезла складка между бровей, как он перестал покусывать губы и теребить шнурок толстовки. Это был хороший знак.

— Я всё сдал, — вдруг сказал Джисон, не отрывая взгляда от мелькающих за окном сосен. — На отлично сдал, представляешь?

Минхо улыбнулся и чуть прибавил громкость, чтобы слова звучали фоном.

— Я и не сомневался. Ты пахал как проклятый весь месяц.

— Я пахал, да. Теперь хочу просто лежать, есть и спать. И чтобы ты был рядом.

— Для этого и едем, — кивнул старший. — Родители вернутся только через десять дней, так что в доме только мы вдвоём. Утром будем завтракать на веранде, вечером топить камин. Ты отогреешься и выспишься.

Дорога шла ровно, машин почти не было. К вечеру обещали дождь, и Минхо думал, что это даже к лучшему — сидеть в доме, слушать, как капли стучат по крыше, и никуда не торопиться.

— Ты давно там не был? — спросил Джисон.

— С прошлой осени. Приедем, я всё покажу, ты осмотришься и решишь, где хочешь устроить лежбище.

— Я уже решил: где ты, там и лежбище, — эта фраза была сказана буднично, и Минхо почувствовал, как внутри разливается спокойное тепло.

Через час они свернули на просёлочную дорогу и въехали в дачный посёлок. Дом родителей Ли стоял почти в конце, окружённый высокими соснами. Минхо остановил машину у ворот, загнал авто прямо на участок, к крыльцу. Младший тут же выскочил наружу, потянулся и шумно вдохнул прохладный лесной воздух. Пахло хвоей и мокрой землёй. Джисон замер, поднял голову к верхушкам сосен и закрыл глаза.

— Мне уже нравится, — сказал Хан.

Дом был большим и деревянным, внутри пахло суховатым теплом и старыми книгами. Младший ходил по комнатам, трогал резные наличники и всё время улыбался. В гостиной стоял камин, сложенный из серого камня, и он сразу объявил, что вечером они обязательно его разожгут. Спальню Минхо выбрал на втором этаже, окнами на лес. Кровать там была широкая, с чистым бельём.

— Тут так тихо, — сказал Джисон, садясь на край кровати. — В общаге всегда кто-то орёт, а здесь вообще ничего.

— Тишина — лучшее лекарство. Ложись, отдохни с дороги, а я вниз спущусь, проверю электрический щиток.

Хан послушно лёг и закрыл глаза. Минхо спустился, проверил щиток, включил бойлер и заглянул в холодильник — всё было в порядке. Он тихо поднялся обратно и остановился в дверях спальни. Джисон лежал на спине, дыша ровно, его лицо было полностью расслабленным.

— Иди сюда, — тихо сказал Джисон, открыв глаза. — Полежи со мной немного.

Минхо лёг рядом, повернулся на бок и положил ладонь на грудь младшему, чувствуя его ровное сердцебиение. За окном начал накрапывать дождь. Джисон поцеловал его в плечо — жест был целомудренным, но одновременно очень интимным.

Вечером они разожгли камин и приготовили ужин. Сидели на кухне, пили чай, разговаривали о пустяках. Джисон то и дело касался Ли — то плеча, то запястья, то колена под столом. Тот на каждое прикосновение отвечал тёплым взглядом, но не форсировал события. Он знал, что если Джисон отдохнул и расслабился, дальше всё произойдёт само собой. И действительно, когда посуда была вымыта, а камин почти прогорел, Хан потянулся к старшему и обнял его за шею.

— Пойдём наверх, — сказал он без вопросительной интонации, совершенно уверенно.

Минхо посмотрел ему в глаза, увидел там разгорающееся желание и молча кивнул. Он взял младшего за руку, и они вместе поднялись по деревянной лестнице в спальню, где дождь за окном вновь начал набирать силу.

В спальне было темно, только свет уличного фонаря с дальнего столба пробивался сквозь не зашторенное окно и рисовал на полу бледные прямоугольники. Минхо не стал включать верхний свет — ему нравился этот полумрак, нравилось, как в нём проступают черты Джисона, резкие, но одновременно мягкие. Младший остановился у кровати, повернулся к старшему лицом и взялся за край своей толстовки, стянул её через голову и бросил на стоящий рядом стул. Ли сделал шаг вперёд, положил ладони ему на плечи и медленно провёл вниз, по рукам, до самых запястий. Кожа Джисона была горячей, чуть влажной после целого дня, и мышцы под ней чуть подрагивали от прикосновений. Хан глубоко вдохнул и потянулся к пуговицам на рубашке Минхо, расстёгивая их одну за другой — неспешно, не отводя взгляда.

— Я хочу долго, — проговорил Джисон тихо, практически шёпотом. — Слышишь? В этот раз никуда не спешить.

— Мы никуда и не спешим, — отозвался старший. — Здесь только мы и целая ночь впереди. Даже дождь за нас.

Рубашка упала на пол следом за толстовкой, и Минхо притянул младшего к себе, обнял крепко, прижимаясь грудью к его груди. Они замерли так на минуту, просто дыша в унисон, и старший чувствовал, как бьётся сердце Джисона — часто, сбивчиво, но без тревоги. Затем Ли чуть отстранился, взял лицо младшего в ладони и поцеловал — глубоко, с нажимом, сразу раздвигая губы языком. Хан ответил с готовностью, подался вперёд всем телом и запустил пальцы в волосы на затылке старшего. Поцелуй вышел долгим и влажным, они дышали через нос и не разрывали контакта, только меняли угол наклона головы. Руки Минхо тем временем спустились ниже, легли на поясницу и прижали младшего ещё плотнее. Сквозь тонкую ткань домашних штанов Ли чувствовал, что Джисон уже возбуждён — член упирался ему в бедро, твёрдый и горячий. Это ощущение отозвалось в паху старшего моментальной реакцией, и он тихо застонал прямо в рот Хану.

— Ложись на кровать, — сказал Минхо, когда разорвал поцелуй, чтобы набрать воздуха. Голос у него был низким и хриплым. — На спину. Я хочу тебя видеть.

Джисон выполнил просьбу сразу, отодвинулся на шаг, лёг на покрывало и посмотрел на старшего снизу вверх. Глаза у него блестели в полумраке, рот был приоткрыт, дыхание участилось. Ли остался стоять, глядя на него сверху, и медленно расстегнул ремень на своих джинсах. Джисон следил за каждым движением, облизал губы и сам потянул вниз свои штаны вместе с бельём, освобождаясь от одежды полностью. Теперь он лежал полностью обнажённый, возбуждённый, и его член лежал на животе, тёмный и влажный на головке. Минхо скинул джинсы и тоже остался без одежды, встал на колени на край кровати и навис над младшим, опираясь на руки.

— Какой ты красивый, — выдохнул он и провёл ладонью по груди Джисона, по животу, обводя пупок и спускаясь к паху. Он ещё не касался члена, но водил пальцами совсем рядом, по внутренней стороне бёдер, по тёмным волоскам внизу живота. Хан от этих прикосновений задышал громче и подал бёдра вверх, пытаясь получить больше контакта. Старший улыбнулся, убрал руку и вместо этого склонился ниже, чтобы поцеловать его в шею, в ямку между ключицами, потом обвёл языком сосок.

— Ли, не дразни, — попросил Джисон. В его голосе было нетерпение, но он всё ещё улыбался и не делал попыток перехватить инициативу. Он доверял старшему полностью.

— Я не дразню, я запоминаю, — ответил Минхо и обхватил губами его сосок, начал посасывать, чуть прикусывать зубами и тут же зализывать языком. Одной рукой он гладил бок младшего, второй опирался о матрас. Джисон застонал и выгнул спину, его пальцы вцепились в простыню. Старший продолжал ласкать его грудь, переходя от одного соска к другому, затем спустился поцелуями ниже — по рёбрам, по животу, задержался у пупка, обвёл его языком и двинулся дальше, туда, где уже вовсю пульсировал возбуждённый член.

Первый же контакт губ с головкой заставил Хана громко вскрикнуть и тут же прикусить костяшки пальцев, чтобы не шуметь слишком сильно, хотя шуметь всё равно было не для кого. Минхо взял член в рот, не спеша, обхватил головку губами и заскользил вниз, вбирая в себя всё больше и больше, пока не коснулся носом лобка. Джисон в этот момент громко выдохнул сквозь зубы и положил ладонь на затылок старшего, не надавливая, а просто удерживая контакт. Ли начал двигаться в ровном ритме, то полностью выпуская член изо рта и облизывая ствол от основания до головки, то снова заглатывая глубоко и плотно обхватывая губами. Он работал языком, водил по уздечке, обводил головку круговыми движениями, и с каждым разом стон младшего становился всё откровеннее. Пальцы старшего в это время поглаживали его мошонку, перекатывали яички в ладони, массировали аккуратно и бережно. Он знал, что Джисону это нравится, и тот действительно уже почти задыхался от ощущений, вцепившись одной рукой в подушку, а второй — в плечо Минхо.

— Остановись, — выдохнул Хан. — Я так могу кончить, а я хочу тебя внутри. Остановись, прошу.

Минхо послушался сразу, отстранился, облизал припухшие губы и посмотрел снизу вверх. Его собственный член был твёрдым до боли, с головки уже сочилась смазка. Он вытер рот тыльной стороной ладони и потянулся к сумке, которую заранее поставил у изголовья, чтобы достать смазку и презервативы. Джисон смотрел на него, часто дыша, его грудь вздымалась, на лбу выступила испарина.

— Повернись на живот, — попросил старший, — так тебе будет удобнее сначала.

Джисон перевернулся, подмял под себя подушку и встал на колени, чуть разведя бёдра и опускаясь грудью на матрас. Поза была расслабленной и открытой, и Ли замер на мгновение, глядя на его спину, ягодицы и поджатые под живот бёдра. Он выдавил на пальцы смазку, растёр её, согревая, и прикоснулся к входу младшего. Первый палец вошёл осторожно, медленно, по самое основание, и Хан шумно втянул воздух, приподнимая таз навстречу.

— Хорошо? — глухо спросил Минхо, начиная аккуратные движения внутрь и наружу.

— Да, давай ещё, — ответил Джисон и чуть шире развёл ноги, давая больше доступа.

Старший добавил второй палец, начал разрабатывать его изнутри, аккуратно растягивая, поворачивая кисть и следя за реакциями. Тело младшего отвечало на ласку охотно, мышцы постепенно расслаблялись, и вскоре Минхо мог двигать пальцами свободнее. Он наклонился и поцеловал поясницу Хана, затем копчик, затем каждую ягодицу по очереди, не прекращая движений рукой. Когда добавил третий палец, Джисон застонал громче и прогнулся в спине сильнее, и Ли понял, что он готов.

— Давай, — выдохнул младший. — Я хочу тебя сейчас, полностью. Не тяни.

Минхо убрал пальцы, разорвал упаковку презерватива и раскатал его по всей длине. Он смазал себя ещё раз, потёр головку о вход Джисона, распределяя смазку и одновременно дразня его, а затем медленно, очень медленно начал входить. Головка прошла первое кольцо мышц, и старший на секунду замер, давая младшему привыкнуть. Хан тяжело дышал, его спина блестела от пота, пальцы сжимали подушку. Он кивнул, давая знак продолжать, и Минхо начал погружаться глубже.

— Какое же тугое у тебя тело, — прошептал старший, подавая бёдра вперёд до упора. — Каждый раз как первый.

Джисон только всхлипнул, прогнулся ещё сильнее и подал таз назад, насаживаясь до конца. Старший начал двигаться, задавая медленный, глубокий ритм. Каждый толчок он делал размеренным, входя почти полностью и так же плавно выходя, оставляя в младшем только головку. Кровать тихо поскрипывала в такт движениям, заглушая звук дождя. Чувствовалось, как мышцы Джисона плотно сжимают член, как тело принимает его и обволакивает жаром. Ли то ускорялся, делая серию быстрых коротких толчков, то снова замедлялся, замирая на пару секунд глубоко внутри. Хан стонал в голос, уже не сдерживаясь, его тело раскачивалось вперёд и назад, и он ловил ртом воздух.

Минхо наклонился, прижался грудью к его спине и поцеловал между лопаток.

— Повернись на спину, — сказал он. — Хочу закончить, глядя тебе в лицо.

Джисон закивал, почти не способный говорить, и позволил старшему выйти, перевернуться и лечь на подушки. Теперь он смотрел на Минхо снизу вверх, широко расставив ноги и согнув их в коленях. Старший вошёл снова — теперь медленно и плавно, удерживая зрительный контакт. Теперь их лица были совсем близко, и Ли начал двигаться быстрее, глубоко и размеренно, и с каждым толчком Джисон вскрикивал и подавался бёдрами навстречу. Минхо обхватил его член ладонью и начал двигать рукой в такт толчкам.

— Я сейчас кончу, — предупредил Джисон прерывающимся голосом, — не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся.

Старший не остановился. Он ускорился ещё сильнее, нависая над младшим и буквально вбивая его в матрас. Кровать уже скрипела громко, в комнате пахло телами, смазкой и потом, а за окном не переставая лил дождь. Джисон кончил первым — с громким протяжным стоном, выгнувшись дугой и сжимаясь вокруг члена Минхо так сильно, что тот не смог больше сдерживаться. Лино кончил через несколько секунд, зарывшись лицом в шею Хана и содрогаясь всем телом. Спазм прошёл волнами от низа живота по всему телу и отозвался дрожью в бёдрах.

Они не размыкали объятий ещё минуту, просто лежали, тяжело дыша, мокрые и полностью опустошённые. Затем Минхо приподнялся, поцеловал Джисона в висок и очень осторожно вышел из него. Хан поморщился, но улыбнулся — устало и счастливо. Старший стянул презерватив, завязал его салфеткой и кинул в мусорную корзину у кровати, а затем лёг рядом и притянул младшего к себе. Тот положил голову ему на плечо и шумно выдохнул.

— Кажется, это были лучшие каникулы, — прошептал Джисон, — а они только начались.

— То ли ещё будет, — отозвался Ли и укрыл их обоих одеялом.