« Да ты больная! »

— Да ты больная! — Сорвалось с девичьих губ так резко и неожиданно, что она сама вначале собственного голоса испугалась. Он не был её. Он был намного выше, намного строже, намного...Злее. Словно рик. Будто одним предложением она целую душу изъяла, прокричала со всех сил, лишь бы девушка напротив, к которой обращалась Сайра услышала. Услышала и замерла. Охолодела словно лёд. Остолбенела. В руках сжимала тарелку, которую вот-вот хотела кинуть на пол, но те слова моментально остановили её. Йор встала как вкопанная. Сердце сжалось от боли. Всё внутри сжалось. Ноги подкосило, и та едва заметно уперлась об кухонную столешницу. 

Вторая тут же закрыла рот обеями ладонями, как только к ней пришло осознание её слов. Но было слишком поздно. Йор действительно услышала их. По щеке медленно покатилась ледянная, прозрачная слеза. А вскоре и вторая расползлась по лицу, третья, четвертая, десятая... И так до тех пор, пока Йосикава не поднесла рукав к своему лицу, дабы убрать соленую воду, в которой отражалась её горечь. Взгляд был бездонным,пустым.

Будто Йор перестала чувствовать что-либо,после тех слов. Будто они ранили её настолько сильно, что даже заставили плакать. Через столько лет она почувствовала влагу на своём лице. И глаза замылились от количества воды, что никак не хотела останавливаться течь. Так вот что значит — быть эмоциональным. 

Заплаканное лицо закрылось руками, поспешно пытаясь замести следы своей слабости, вытирая и вытирая слезы об рукава, которые всё послушно впитывали. Сайра мигом подбежала к девушке, став крутиться около. Потянулась её рука к плечу Йор, но быстро остановилась. Она не захочет её прикосновений. Кто вообще захочет прикосновений после такого?.. 

Чтоб человек, который ранил, сам и лечил эти раны? Бред. 

Рука медленно опустилась обратно, а взгляд наоборот поднялся на черноволосую, которая и внимания на быстрое перемещение Оды не обратила. Сайра лишь с глазами, полных жалости наблюдала и разглядывала Йор, подумывая о том, насколько сильно она задела её. Вина наростала как тень, где то сзади брюнетки. С каждой вытертой слезой она чувствовала всё большую вину за сказанные слова. Ни тронуть не может, ни слова другие вымолвить из того грешного рта, что посмели оскорбить её же любовь.

Она немедля теребила собственные пальцы, прикусив губу. Взгляд время от времени перемещался вокруг, оглядывая темное помещение, в которое просачивался лишь маленький свет из комнаты, давая возможность увидеть силуэты девушек. 

Казалось, прошло всего пару минут, как время остановилось. По крайней мере, для них обеих.

Всхлипы, еле слышимы за закрытым руками лицом прекратились. Йор успокоилась, ну, или попыталась сделать вид, что успокоилась. 

Она в последний раз протерла глаза уже мокрым рукавом, и еле-еле двигаясь, сделала шаг. Ей искренне не хотелось смотреть в глаза Сайре, даже видеть её. Она знает, что та сейчас стоит с лицом, полным вины, с щенячьими глазками и выпуклыми губами, что подтверждают факт того, что ей действительно жаль. Но ей плевать. Всем всегда было плевать. Все так умеют придуриваться тупыми, что это выводит из себя. 

Теперь девушка на шаг дальше. Но они все ещё не решаются ничего друг другу сказать. Сколько бы слов не подбиралось в голове — ничего подходящего они обе так и не смогли придумать. Будто..здесь не нужно больше слов. Больше не требуются слова. Они сказали друг другу всё, что хотели. 

Йор хлопнула дверью. Сайра, что осталась одна в совершенно темной комнате аж вздрогнула от звука. 

Она огляделась. Сплошная темнота. Наверное такая же как и её душа. Девушка опустила голову. Уже ничего не вернуть. 

Она пару минут смотрела в одну точку — на дверь, за которой только что скрылась Йор. Медленно осознавая всю свою вину та опустилась на пол, раздвинув ноги в разные стороны. Слезы покатились по щекам, быстро и уверенно. В отличии от её подруги, Сайра точно не скрывала их. И не воспринимала за слабость, поэтому они и потекли ручьём. 

Всхлипы были намного громче, она чуть ли не кричала от боли, срывая голос. 

Это все ,что ей оставалось. Плакать. Плакать как настоящий ребенок. Плакать как настоящая плакса. Кричать от боли как самая большая неудачница. И пускай, ей нужно было этим гордиться. Никто никогда и не признает, что он плакса, что он ведет себя как ребенок,и что он мягкотелый. А Сайре было не стыдно. Она всегда признавала всё, что делала, брала ответственность даже за чужие поступки. 

И осталась девочка плакать. Громко-громко, каждый раз всхлипывая. В совершенно темной комнате, совершенно одинокая и никому не нужная. «Ей стоило бы промыть рот с мылом » — вот что думает о ней Йор.