ДЗ. ЗИП.

Человек молчит, сказать ничего не может. Прямо сейчас Синяк беспомощно лежит не в своей кровати. Его укрыли плотным хлопковым одеялом. Синяк проснулся, он видит его самодовольное выражние лица и понимает, что сейчас либо вновь будет обречен слышать свои же разрывающие предагонические горло вопли, либо в лучшем случае будет изнасилован, но ни того,ни другого не происходит.

Синяку угождает проверить себя на целостность, ведь второй сумашедший в этом помещении был горазд расправится с несчастным, беспомощным и исхудавшим парнем, тем более со спящим.

Продолжая ощущать пилящий взгляд на себе, Синяк уворачивается от этого лезвия. Он старается проявлять бездвижность, но по истечении пары секунд сдается, снова обращаясь к мужчине, стоящим поодоль крупной, жестковатой кровати:

– Уильям, я не хочу..–Я хлеб, не Уильям, – звонко пропевает тот, продолжая просто стоять и смотреть.

Синяк прожевывает эту информацию, ее вполне хватает, чтобы на мгновение наполнить пустой исголодавший желудок.

–Хлеб, я очень хочу есть, – заверив, что физиономия типа расползлась в улыбке, Синяк подумал, что сказал что-то не то.

–Давай я покормлю тебя, – масса килограммов в восемдесят и площадь действия полметра совершили работу быстро: за два шага. Синяк мог бы стать физиком, но не смог, он не смог обеспечить себе жизнь даже обычного уборщика, теперь вынужден сидеть здесь, в тихом ужасе наблюдая, как некий "Хлеб" приспускает свои голубенькие шорты, оголяя немного волосатые, скорее больше пуховатые ляшки и белую ткань трусов. Синяк сам кладет руку туда, с отвращением смотря на себя же, на свое покрытое потом, дряблое тело, на никчемную тушку и волосатые ноги.

–Я не хочу. – продолжает противиться Синяк, уводя взгляд куда-то в пол, рассматривая свои колени, на которых случаем он и стоит.

–Нет, тебе нужно поесть. Ты сам этого хотел.– самодовольно кидает Хлеб, наслаждаясь тем, как дрожащая теплая рука занимается равномерным прощупыванием паха, поглаживаниями по возбужденной плоти, тихим, мерзким хлюпаньем предэякулята и ткани.

–Можно мне всплакнуть? – неожиданно заявляет Синяк, ранее Леонард. На его месте держался б не каждый, даже если Синяк захочет сбежать отсюда, из темной, сдавливающей его достоинство комнаты, вечно зашторенной и затхлой, то после побега его будет ждать только лес. Бескрайний и глухой.

–Да, я думаю да.– комментирует это Хлеб, рассматривая иллюзорные трещины личности Синяка, слыша треск его разума, ухмыляясь.

Плач, хлюпание, вздохи, заполонили комнату.

Синяк продолжал подвывать, пока мастурбиловал оголенный небольшой член, продолжая рыдать все больше и громче. Он водил по стволу, слыша перевозбужденные возгласы Хлеба:

– Да! Еще! – повторялось безмерное количество раз.

Синяк научился определятть время разрядки, он подносит головку к губам и ставит точку в этом половом акте, когда капля спермы, выпавшая из тугого рта парня ставит жирную и расплывчатую точку на его одежде.

Бесконечные поглаживания не помогают, Синяку слишком плохо, он постоянно чувствует вонь из своего же рта.

– Ода, детка, ты прекрасно поработал.. – оба понимают, что мастурбацией все не закончится, по крайней мере сегодня. Когда будет момент анального секса остается только гадать.