ДВЕНАДЦАТОЕ — СЛАВИК

Вообще-то Слава, но так сложилось, что каждая сволочь в этом мире норовила называть его Славиком. А ведь ему было уже за тридцать. Боже, как это его раздражало.

Я не буду ходить вокруг да около, Славик был насильником, притворялся фотографом, чтобы было проще насиловать. Снимал квартиру в незнакомом городе, приглашал туда молоденькую, не умудренную опытом девчонку, фотографировал, затем добавлял ей в воду волшебных капель, а когда та отключилась, брался за свое грязное дело. Он действительно любил фотографию и зарабатывал ей себе на жизнь. Ходил повсюду со дорогой профессиональной камерой, которую очень любил. В общем, девушкам легко было поверить в то, что он просто хочет их поснимать.

Славику не нравилось быть насильником. Он прекрасно понимал, что это очень, очень и ОЧЕНЬ плохо. Прекрасно понимал, что это и психический недуг, и преступление, и грех. Но… Но, как обычно, есть это проклятое «но».

Прошел год с последнего акта насилия. Славик даже начал думать, что исцелился. К сожалению, нет. Неделю его обуревало страшное желание, с которым он тщетно пытался бороться, а на седьмой день он сдал все позиции и сказал себе коронную, хорошо знакомую не только насильникам фразу: «Ладно, это в последний раз».

По старой схеме приехал в небольшой городок и снял квартиру. Далее несколько дней, подобно хищнику, бродил по улицам. Ничего. Будто высшие силы специально спрятали от него всех молодых и красивых девушек. Желание разъедало.

Во время одной прогулки он наткнулся на церковь, которая показалась ему необычной, хотя, если бы вы его спросили, он бы не смог объяснить, в чем эта самая необычность заключалась. Славик зашел внутрь и просто сидел там. Поначалу было тяжело, а потом… Потом вдруг хищное желание с его когтями начало отступать. В это сложно поверить. Славик был искренне шокирован тем, что с ним творилось настоящее чудо.

Выйдя через несколько часов из церкви, он решил бросить свое мерзкое дело и отправиться обратно домой. А еще он решил, что с того дня будет ходить в церковь на постоянной основе. Решил «Новый Завет» прочитать. Думал начать со старого, но батюшка строго сказал, что начинать надо все-таки с нового.

По дороге в съемную квартиру Славик зашел в супермаркет, чтобы купить воды. И там, около холодильника он увидел ее. Высокая, стройная, загорелая, с рыжими вьющимися волосами. В этой грязной белизне супермаркета она была огнем.

Славик ошалел. Она повернулась к нему. Такого не бывает! У нее были глаза изумрудно-зеленого цвета. За одно лишь это сочетание огня и изумруда можно было смело идти и убивать всех, кто только попадется под руку.

— Здравствуйте, — начал Славик, думая о том, что Бог, по всей видимости, в этот день проиграл.

— Привет, — улыбнулась она.

— Извините, что вот так вот. Я фотограф, — Славик указал на свою камеру, — делаю фотоснимки в вашем городе.

— Вау, ничего себе, — огонь и изумруды смешались в глазах Славика от этих слов, — мне вас Бог послал. Мне очень нужно портфолио. Я в одно агентство хочу пойти работать модельное.

Славик начал плакать, но не во вне, а куда-то внутрь себя, так что никто слез его не видел.

— Конечно, я буду рад помочь. У меня тут студия совсем рядом. 

Славик был так счастлив, что не заметил, как рядом с ними появился невысокого роста лысый крепыш.

— Владик, он собирается меня фоткать! — громко заверещала девушка.

Крепыш шлепнул ее по попе, так, что звук хлопка разлетелся эхом по всему магазину. Затем эту же руку он протянул Славику.

— Владик, — представился он.

— Слава.

— Значит че, Славик, деваху мою пощелкать решил?

Почувствовав запах жареного, Славик попытался выкрутиться из ситуации, но эти двое очень плотно в него вцепились. «Платить нам, Славик, нечем, но в долгу мы не останемся», — на этих словах Владик подмигнул и указал Славику на три бутылки дешевой водки в одном пакете и много банок дешевого пива во втором.  

Такой вот компанией они пошли на съемную квартиру. Девушка, которую звали Анечкой, всю дорогу улыбалась от счастья, Владик говорил о том, как он рад новым знакомствам, пил пивко, курил сигареты, а в пакете тем временем звенели бутылки водки. Славик пару раз пытался сделать вид, что ему пришло важное сообщение, и что, к сожалению, он не сможет поснимать в этот день, но… «Да ладно, нормально все, Славик. Поздно уже сегодня, куда ты пойдешь. Утро вечера мудренее. К тому же, ты нам обещал. Мы под тебя планчуки свои подстроили», — говорил Владик. С такими доводами Славик спорить не умел. Особенно когда на его руке висело самое красивое создание из тех, что он когда-либо видел, и верещало: «просим-просим-просим».

В квартире началось черт-те что. Владик разлил водку по рюмкам. Славик правда старался, но его опять сломили. Пришлось пить. Первая. Вторая. Третья. Дальше все было во вспышках.

Вот вспышка. Анечка в нижнем белье позирует на фоне старого советского серванта. Славик ее фотографирует, а Владик что-то там невразумительное орет, лежа на диване.

Еще вспышка — еще водка.

Вспышка! Владик обжимается с Анечкой, лежа на ковре.

Вспышка! Они снова на кухне. Славик почему-то курит сигареты, хотя никогда не курил.

— Да я ваще не хотел никого фотографировать. Я изнасиловать ее хотел! — Кричал Славик.

— Конечно хотел! Смотри, какая она у меня ягодка, — на этих словах Владик вновь шлепнул Анечку, и та вновь заверещала.

— Нет, ты не понял, — Славик достал свои волшебные капельки, — Я этим хотел ее усыпить, а затем изнасиловать.

— Хочешь фокус, — на этих словах Владик набрызгал себе в водку очень много этих капель, выпил и закурил сигареткой.

Славик испугался, что тот умрет, но с Владиком ничего не произошло.

Вспышка! Все вокруг крутилось.

— Славик! Славик! Я тут твою камеру разбил. Извини! — Владик стоял над лежащей на полу сломанной камерой.

— Я не Славик.

— Че?

— Я сказал, что я не Славик, сука! Я Слава!

Славик на этих словах накинулся на Владика. Завязалась животная борьба под визжание Анечки. Славик взял шею оппонента в клещи. Тот уже почти задохнулся, но резким движением головы разбил Славику нос. Все затихло.

Они вышли на балкон и закурили. На улице светало.

— Хороший ты парень, Слав.

— И ты хороший парень, Влад.

— Не, меня Владиком зови. Влад — это как-то тупо.

Славик ушел вместе с этими ребятами в запой и только спустя пару недель смог более-менее прийти в себя и уехать домой.

Больше желание насиловать в нем никогда не просыпалось. Зато появилось новое, с которым он тоже тщетно пытался бороться. Иногда он ездил к Владику и Анечке, и они вместе пили водку. Очень много водки. И курили еще сигареты. Курили очень много сигарет!